— В Бразилии, в Сан-Паулу, мы прожили четыре года, — продолжает свой рассказ Вера Вячеславовна Соколик.
Мы думали, что в Бразилии долго не задержимся, поэтому в школу меня опять не определили. Зато мама дома учила меня всему: и читать, и писать, и арифметике, и Закону Божию. А брата, который был старше меня на семь лет, и сестру, на три года старшую, пустили в школу — они учились. И в Китае, и в Бразилии были русские школы. Но сестра ходила в бразильскую, училась на португальском, а брат учился в русской школе-интернате, где дети могли не только заниматься, но и ночевать.
Когда мы приехали в Сан-Франциско, нас было четверо детей: мой старший 17-летний брат Лев, сестре Надежде — 13 лет, мне — десять, и младший братик Сергей, которому исполнилось три года. Попав в Америку, первым делом мы пошли в собор (кафедральный собор в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» в Сан-Франциско. — Ред.) к владыке Иоанну (Максимовичу). Владыка благословил отца быть его иподиаконом. Папа был и чтец, и звонарь, и пел на клиросе. Он брал нас в детстве на колокольню, и мы слушали, как он звонил.
В алтарь папа пошел со старшим братом Лёвой, который был прислужником. Мама хотела, чтобы взяли и маленького Сережу, но владыка сказал: «Будет, будет прислуживать, еще рано». Он так любовно ко всем относился — очень! К детям владыка относился всегда ласково, иногда прикасался к голове посохом: «Будь послушной, будь хорошей» или «Не делай этого!» Чего не любил владыка — это когда в алтарь приходили в галстуках. «Все чтобы сняли галстуки в алтаре! Это не нужно». А у нас было принято: люди — молодежь и взрослые — носили галстуки всё время. Владыка Иоанн это отменил.
Папа иподиаконствовал сорок лет и тоже строжил с прислужниками — некоторые говорили, что папа строгий, а он просто наводил порядок.
Мы знали, что владыка Иоанн — святой, потому что мама всё время повторяла: «Это святой». И говорила, чтобы мы стояли и слушали его проповеди, и толкала нас вперед, к солее. А службы владыки Иоанна были радостные и… длинные. Он много говорил, и я многое не понимала. Некоторые понимали владыку прекрасно, но, может быть, я просто еще не умела сосредоточиться, и поэтому было так.
Служба у святителя Иоанна — это было большое торжество. Он служил каждый день, если не в соборе, то в домовом храме приюта Святителя Тихона Задонского (этот храм был основан владыкой Иоанном еще в Шанхае в 1935 году и впоследствии переехал в США. — Ред.). Поэтому вопроса «А владыка служит сегодня?» в воскресный день в соборе не было — владыка всегда служил.
Святителю Иоанну прислуживал в детстве и мой супруг, тогда службы шли еще в старом деревянном соборе. Его семья раньше приехала в США, и он учился при старом соборе в русской школе. Владыка приходил на экзамены и как будто засыпал. Ученики думали, что могут схитрить, когда не всё знают. А владыка сразу: «Подожди, подожди! Отвечай!» — он не спал, а так спокойненько сидел с закрытыми глазами, молился. Я слышала, что святитель ни одного экзамена не пропускал.
Мы ходили на службы и причащались у владыки Иоанна. И он приезжал к нам домой с «Курской-Коренной» иконой и не один раз служил у нас молебен. Когда святитель служил, он прямо сиял и как будто по воздуху ходил. Я маленькая была, но чувствовала, что это что-то особенное.
Первый раз, когда владыка пришел к нам, он освятил нашу квартиру в Сан-Франциско. Как раз был юбилей у моих родителей — 25 лет со дня свадьбы. Владыка приехал на торжество. Самым главным в приезде владыки была молитва — небольшой молебен перед иконами.
Владыка долго не сидел: придет, помолится, трапеза — и всё, не больше часа. Он за трапезой беседовал, что-то рассказывал, но я не знаю, о чем — я в это время бегала, помогала маме.
— Вы говорите, в Сан-Франциско были русские монахини. А что это были за сестры? Как там появился монастырь?
— В Сан-Франциско русский монастырь переехал из Китая. Настоятельницей в нем была игумения Ариадна. В Китае русские монастыри были в Шанхае и Харбине, причем в харбинском протодиаконом служил мой дедушка Михаил Иванович Шумилов, а в шанхайском — дедушка моего мужа — Федот Степанович Задорожный, тоже протодиакон. После кончины игумении Руфины ее преемница игумения Ариадна (Мичурина) с сестрами в конце 1948 года переехала в Сан-Франциско и там обосновалась. Приехало много монахинь, все уже немолодые. У них были большой храм и другой поменьше, и еще скит в Канаде. Когда мы приехали в Америку, мои родители их уже знали по Харбину и Шанхаю. Так что, прибыв в Сан-Франциско, мы сразу побежали к владыке Иоанну и в женский монастырь.
Мои родители очень любили эту обитель. Сестры широко занимались благотворительностью и много помогали нуждающимся. Когда мы только приехали в Америку, игумения Ариадна с сестрами навещали нашу семью и некоторое время привозили продукты. Придут помолиться (отслужат молебен или акафист) — и в красном углу под иконой положат денежку. Мы сразу не знали, а потом мама стала находить. Родители приехали из Китая без ничего, и монахини нам всегда помогали. Или, помню, игумения Ариадна даст денежки — вот, купи деткам на праздник туфельки или пальто, или что-то еще.
К сожалению, этого монастыря в Сан-Франциско больше нет. И это большая потеря. Мы любили и ценили наш монастырь, но, наверное, недостаточно.
Некоторые говорят, что святитель Иоанн был строгий — я этого не видела. Я видела, что он был хороший, владыченька… И когда он преставился, мне казалось, что каждый день похороны — мы были на всех панихидах. А потом часто ходили в усыпальницу к владыке и служили там Божественные литургии.
Когда святитель Иоанн ушел, правящим архиереем стал владыка Антоний (Медведев) — тоже особенный, святой жизни человек. Каждый год он мне звонил на день ангела, поздравлял. У архиерея дел хватает — нет, всегда мне позвонит, хоть на секунду: «С днем ангела!» Какие были святые люди! Это всё благодаря Богу, конечно.
— На Ваш взгляд, то, что принесли и посеяли в душах святитель Иоанн Шанхайский, игумения Ариадна с сестрами, чем жили Ваши родители и русские православные люди, сегодня сохраняется в Сан-Франциско в прихожанах собора иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость»?
— Конечно, есть плоды. Но старое поколение уже ушло, а мое поколение… К сожалению, некоторые разъезжаются подальше от Сан-Франциско и сохранять церковную жизнь становится сложнее, дети растут крещеными, но невоцерковленными. Это из старой эмиграции. Но есть люди, которые очень почитают святителя Иоанна. Конечно, не всё потеряно. Тем более сейчас есть много американцев, которые перешли в Православие. Они очень почитают святителя Иоанна и любят его. И те люди, кто сегодня приезжает из России или Европы в Сан-Франциско, тоже чтут святителя. И я, хотя при жизни владыки Иоанна мало его знала (есть люди, которые святителя знали гораздо больше лично, у меня, к сожалению, такого не было, мне было тогда десять лет), считаю, что он мой покровитель и помогает во всем. В течение жизни я стараюсь в дни его памяти приезжать на торжества в собор в Сан-Франциско — два раза в год. В прошлом году в октябре на 30-летие обретения мощей было большое торжество. Я считаю, что это особенный святой. Все святые хорошие, но Господь мне так дал.