Знаете, есть истории, которые западают в душу и не отпускают. Вот про эту узнала случайно, от знакомой, которая работает в одном ресторане. Долго не могла поверить, что такое бывает в реальности. А потом подумала — почему бы и нет? Жизнь штука непредсказуемая.
Антон Викторович Кузнецов держал в нашем городе ресторан. Не какую-то забегаловку, а приличное место, куда приходили и поужинать, и душу отвести. Он, знаете ли, в молодости артистом хотел быть, а получилось по-другому. Зато свое заведение превратил в настоящий культурный очаг. То фольклорные вечера устраивал, то театральные постановки, то просто давал сцену всем желающим.
Мужчина он был непростой. Успешный, но какой-то... неспокойный. Будто что-то его постоянно грызло изнутри. Сотрудники говорили, что иногда он вдруг замолкал посреди разговора и смотрел куда-то в пустоту. А потом встряхивался и снова становился обычным.
В тот день, когда все началось, Антон сидел дома, разбирал какие-то бумаги. Телефон зазвонил около девяти вечера.
— Кузнецов, ты что, с ума сошел? — голос у Михаила Сергеевича был такой возбужденный, что Антон даже трубку от уха отодвинул.
— Миша, ты о чем?
— Не прикидывайся! Эта девчонка, которая у тебя поет... Боже мой, что это было! Я уже полгода никуда не ходил, а тут жена заставила, говорит, давно у Кузнецова не были. И на тебе!
— Какая девчонка? — Антон правда не понимал.
— Да брось ты! Такого голоса я в жизни не слышал. И песни... Господи, что за песни! Как будто из другого мира. Они что, старинные? Семейные? Бронируй мне столик на завтра, на послезавтра, вообще на всю неделю. Жене расскажу, она с подружками примчится.
Антон повесил трубку и долго смотрел на стену. Михаил — человек серьезный, директор завода, не из тех, кто на пустом месте восторгается. Если он так разволновался...
Быстро оделся и поехал в ресторан.
У входа столкнулся с Леной и Максимом, своими администраторами. Стояли на крыльце, шептались о чем-то.
— Что случилось? — спросил Антон.
Лена виновато посмотрела на него:
— Антон Викторович, мы тут... в общем, одну девочку к нам привели. Она на улице пела, под дождем стояла. Ну мы и не смогли пройти мимо.
— Привели куда?
— В ресторан. Накормили, переодели во что смогли. А она... она согласилась для гостей спеть. Вы же сами говорили, что у нас заведение демократичное.
Максим добавил:
— Она там уже несколько дней крутилась. Поет неподалеку от входа, мелочь собирает. Мы сначала не обращали внимания, а сегодня дождь как хлынул... Ну и пожалели.
Антон кивнул. Действительно, он никогда не был против того, чтобы дать сцену начинающим артистам. Его ресторан славился именно этим — здесь можно было услышать и народные песни, и авторские, и просто любительские выступления. Молодежь "золотая" такие места обходила стороной, зато приходили люди с душой.
— Где она сейчас?
— В малом зале. Перерыв как раз, но скоро будет второе отделение.
— Приведите ее ко мне. Поговорить хочу.
Когда девочка вошла в кабинет, Антон едва не подавился чаем. Глаза. Такие глаза он видел только раз в жизни — желтые, необычные, как у дикого зверя. Как у рыси.
— Не бойся, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Я не злой, просто с лица кирпичом не вышел. Как зовут-то?
— Варвара.
— Варя... — повторил он и почувствовал, как что-то екнуло в груди. — А мама как зовут?
Девочка помолчала, потом тихо ответила:
— Аглая Федоровна. Только она сейчас в больнице лежит. Совсем плохо ей.
Антон поставил чашку на стол. Руки затряслись. Не может быть. Не может же быть такого совпадения.
— Варенька, а откуда ты эти песни знаешь? Где научилась так петь?
— Бабушка Федора научила. Говорила, что это наши песни, семейные. Что их больше никто не знает, только мы. А когда бабушка умерла, мы с мамой собрались и поехали. Она мне адрес дала, сказала — если совсем плохо будет, найдите этого человека. Добрый он, говорила, и не бросит в беде.
— Какой адрес?
— Ваш. Мы даже приходили два раза, но мама все не решалась зайти. Говорила — вдруг он нас не вспомнит, вдруг мы ему не нужны. А потом заболела, и я одна осталась.
Антон встал из-за стола, подошел к окну. Семнадцать лет назад он был молодым, горячим, искателем приключений. Сплавлялся по карельским рекам с дружками, играл в романтического героя. А когда лодка перевернулась и его вынесло к какой-то затерянной деревушке, подумал — вот оно, судьба.
Там, в той деревушке, жили только две женщины — старая Федора и ее внучка Аглая. Девушка лет двадцати с удивительными желтыми глазами. Она его выходила, кормила, за ребенка считала. И пела. Боже мой, как она пела!
Такие песни он больше нигде не слышал. Старинные, протяжные, будто из самой глубины веков. Аглая говорила, что это их семейные песни, что бабушка Федора их от своей бабушки узнала.
Он тогда влюбился. По уши, как мальчишка. Обещал вернуться, жениться, забрать ее из этой глуши. Даже имя ей другое придумал — говорил, что Аглая слишком старомодное, пусть будет Глаша. Она смеялась, соглашалась на все.
А потом он уехал. И не вернулся. Дела навалились, работа, карьера. Иногда вспоминал о карельской девушке, но как-то... отстраненно. Как вспоминают хороший фильм.
А она, значит, ждала. Растила его дочь. Хранила те песни.
— Варя, — сказал он, поворачиваясь к девочке. — В какой больнице твоя мама?
— В районной. Там... там с ней плохо обращаются. Говорят, раз денег нет, то и лечить особо не будут.
— Лена! — крикнул Антон. — Машину готовь, едем в больницу. И Михаилу Сергеевичу позвони, пусть встречает нас там.
В больнице, как и ожидалось, творилось что-то ужасное. Грязища, хамство, больные лежат где попало. Но стоило появиться Антону с Михаилом — и все изменилось. Заведующий вдруг нашелся, врачи подтянулись.
— Комната двенадцать, — тихо сказала Варвара.
Когда Антон вошел в палату, Аглая открыла глаза. Постарела, исхудала, но глаза... глаза остались прежними.
— Я чувствовала, что ты придешь, — сказала она. — Всегда чувствовала.
— Прости меня, — Антон опустился на стул рядом с кроватью. — Я не знал про Варю. Честное слово, не знал.
— Не за что извиняться. Я сама все решила. Понимала же, что мы из разных миров. Ты — городской, успешный, а я — деревенская дурочка.
— Не говори так.
— А что говорить? Правду говорю. Знала, что не вернешься, но все равно ждала. Дура, да?
Варвара плакала, прижавшись к матери. Антон гладил дочь по голове и думал о том, что он за человек. Семнадцать лет прожил, не зная, что у него есть ребенок. Семнадцать лет Аглая растила Варю одна, в нищете, в забытой богом деревне.
— Теперь все изменится, — сказал он. — Тебя в нормальную клинику переведу, вылечим. А Варя... она моя дочь, правда?
— Правда.
— Значит, теперь мы вместе. Всегда вместе.
Через неделю Аглаю перевели в частную клинику. Врачи сказали, что все поправимо, просто запустили болезнь. Варвару Антон определил в хорошую школу, а вечерами она пела в его ресторане.
Не за деньги — для души. Пела те самые песни, которые помнила от прабабушки Федоры. Народ съезжался со всего города. Кто-то записывал на телефон, кто-то просто слушал со слезами на глазах.
— Пап, — сказала как-то Варвара, когда они шли домой после концерта. — А ты жалеешь, что так поздно нас нашел?
Антон остановился. Дочь выросла за эти месяцы, окрепла, перестала шарахаться от каждого звука. Но глаза остались прежними — материнскими, рысьими.
— Жалею, — сказал он честно. — Очень жалею. Но лучше поздно, чем никогда.
— Мама говорит, что все происходит в свое время.
— Умная у тебя мама.
— И красивая. Пап, а почему ты на ней не женишься?
Антон рассмеялся:
— А кто сказал, что не женюсь?
Свадьба была скромной. Только самые близкие люди. Михаил Сергеевич был свидетелем, сотрудники ресторана — гостями. Варвара пела на свадьбе, но не те грустные песни, что обычно. Что-то светлое, радостное.
— Сама сочинила, — призналась она потом. — Про то, как хорошо, когда семья собирается.
А сейчас они живут в большом доме с садом. Аглая ведет хозяйство, Варвара учится в музыкальном училище. По выходным устраивают семейные концерты — приходят друзья, соседи, просто знакомые.
И каждый раз, когда Варвара поет, Антон думает о том, как причудливо устроена жизнь. Как песня, случайно услышанная под дождем, может перевернуть судьбы. Как забытые обещания все равно находят способ исполниться.
Иногда он представляет, что было бы, если бы Михаил Сергеевич не позвонил в тот вечер. Если бы Лена с Максимом прошли мимо мокрой девочки. Если бы Варвара не решилась спеть в незнакомом ресторане.
Но не случилось. Не прошли. Решилась.
И теперь у него есть семья. Настоящая семья, которую он едва не потерял из-за собственной глупости.
Знаете, мне кажется, что такие истории случаются не просто так. Что есть в мире какая-то справедливость, которая рано или поздно все расставляет по местам. Может, это наивно, может, глупо. Но хочется верить.
А вы верите в такие истории? Случалось ли вам находить что-то очень важное там, где совсем не ждали?
***
Если история вам понравилась, поделитесь в комментариях своими похожими случаями. Иногда жизнь преподносит такие сюрпризы, что никакой писатель не придумает.
Давайте расскажем друг другу о чудесах, которые с нами происходили.