– Собирайся — уходи! – крикнула Валентина, швырнув мужу его рубашку прямо в лицо. – Надоело мне на тебя смотреть!
– Валя, да что ты творишь? – Николай попятился к двери, держа в руках мятую рубашку. – Успокойся, давай поговорим по-человечески.
– Поговорим? – она развернулась к нему всем телом, глаза горели от ярости. – Тридцать лет я с тобой разговариваю! Тридцать лет терплю твои загулы, твоё хамство, твоё безразличие!
– При чём тут загулы? – Николай попытался возмутиться, но голос дрогнул. – Я же просто с мужиками посидел...
– Посидел? – Валентина подняла с пола его ботинок и запустила в мужа. – До трёх утра посидел! А я дома как дура тебя ждала, ужин подогревала!
Николай увернулся от летящей обуви и выскочил в коридор. Валентина следом за ним, в руках у неё уже была его куртка.
– Валя, родная, ну что ты как с цепи сорвалась? – он попытался взять её за руки, но она отдёрнулась.
– Не трогай меня! – она отбросила его руки. – Не смей меня трогать своими грязными лапами!
– Да что случилось-то? Вчера же всё нормально было!
– Нормально? – Валентина горько рассмеялась. – Ты думаешь, для меня нормально, когда муж приходит домой пьяный в стельку и падает прямо в прихожей? Когда соседи в окна заглядывают и перешёптываются?
– Ну немного перебрал, с кем не бывает...
– Немного? – она схватила его за воротник рубашки. – Ты меня за какую-то Катьку называл! Целую ночь мычал во сне: "Катя, Катенька"!
Николай побледнел. Валентина увидела это и отпустила его воротник.
– Ага, – сказала она тихо. – Вспомнил, да? Думал, я не слышала?
– Валя, это не то, что ты думаешь...
– А что это? – она скрестила руки на груди. – Просто так, случайно?
– Катя — это... это просто... – он запнулся.
– Говори давай! Кто такая Катя?
Николай молчал, переминаясь с ноги на ногу. Валентина смотрела на него и чувствовала, как внутри всё холодеет.
– Из офиса она, да? – спросила она. – Новая секретарша, про которую ты рассказывал?
– Валя...
– Молоденькая, красивая? – голос её становился всё тише. – Не то что старая жена?
– Перестань, – Николай сделал шаг к ней. – Ты же знаешь, что я тебя люблю.
– Люблю! – она взорвалась снова. – Если любишь, то почему с другими бабами якшаешься? Если любишь, то почему домой не приходишь?
– Я прихожу...
– Когда? Когда я уже сплю? Когда уже всё готово, постирано, убрано?
Валентина прошла на кухню, Николай пошёл следом. На плите стояла кастрюля с остывшим супом, на столе лежал нетронутый хлеб.
– Вот, – она ткнула пальцем в кастрюлю. – Вчера для тебя варила. Думала, придёшь с работы голодный. А ты где был?
– На работе задержался, потом...
– Потом с Катей своей развлекался!
– Да не было никакой Кати! – Николай стукнул кулаком по столу. – Что ты как помешанная?
– Не было? – Валентина достала из кармана фартука мятую салфетку. – А это что?
Николай взял салфетку и прочитал написанное на ней номер телефона. Под номером корявыми буквами было выведено: "Катя".
– Где ты это взяла?
– Из твоего пиджака, когда в стирку складывала, – она смотрела на него в упор. – Ну что, и теперь будешь отрицать?
Николай опустил голову. Валентина видела, как он судорожно сглатывает, как работают желваки на скулах.
– Валя, это не то, что ты думаешь...
– А что это? – она села на стул и положила руки на стол. – Объясни мне, дуре, что это?
– Мы просто... разговаривали. В кафе. Она новенькая, не знает никого в городе...
– Разговаривали, – повторила Валентина. – И номер телефона дала просто так? Для беседы?
– Ну... она пригласила... сказала, что скучно одной...
– Понятно, – Валентина кивнула. – Скучно ей. А мне, значит, не скучно? Мне одной сидеть интересно?
– Валя, ты же работаешь, у тебя подруги...
– Работаю? – она встала со стула. – Работаю, готовлю, стираю, убираю! А у тебя что, отпуск?
– Я тоже работаю!
– Работаешь? – она подошла к нему вплотную. – Работаешь, а потом с молоденькими девочками в кафе сидишь?
Николай отвёл глаза. Валентина смотрела на него и не узнавала. Этот серый, усталый мужик с залысиной и отвисшим животом — её муж? Тот самый Коля, в которого она влюбилась тридцать лет назад?
– Знаешь что, – сказала она тихо. – Иди к своей Кате. Может, ей нужен такой мужик, который по кафе шляется и дома не ночует.
– Валя, не говори глупостей...
– Глупостей? – она рассмеялась. – Это ты глупости говоришь! Тридцать лет замужем, а муж по девкам бегает!
– Никуда я не бегаю!
– Не бегаешь? А вчера где был? И позавчера? И на прошлой неделе когда до полуночи не приходил?
Николай молчал. Валентина пошла в спальню и стала доставать из шкафа его вещи.
– Что ты делаешь? – он встал в дверях.
– Собираю твои вещи, – она складывала рубашки в сумку. – Раз тебе дома не нравится, поживи где-нибудь ещё.
– Валя, прекрати! Мы же взрослые люди, можем поговорить...
– Поговорить? – она повернулась к нему. – О чём говорить? О том, как ты меня уважаешь? О том, как ценишь нашу семью?
– Я ценю...
– Ценишь? – она швырнула ему в лицо носки. – Если ценишь, то почему изменяешь?
– Я не изменяю!
– Не изменяешь? – Валентина достала из шкафа его костюм. – А что это тогда? Дружба?
– Мы действительно просто друзья...
– Друзья! – она запустила в него ботинком. – Друзья, которые в кафе обнимаются!
Николай вздрогнул.
– Откуда ты знаешь?
– Люся видела, – Валентина продолжала складывать вещи. – Проходила мимо того кафе на Советской. Говорит, сидите вы там, как голубки, за ручки держитесь.
– Валя, это был просто жест поддержки...
– Поддержки? – она повернулась к нему. – А меня кто поддерживает? Кто мне руку пожимает, когда мне плохо?
– Я же дома...
– Дома? – она подошла к нему. – Когда ты дома? Утром убегаешь, вечером приходишь пьяный! Это называется дома?
Николай опустил голову. Валентина вернулась к шкафу и продолжила складывать вещи.
– Валя, может, не будем торопиться? – он присел на край кровати. – Давай спокойно поговорим...
– Поговорим? – она не поворачивалась к нему. – А что говорить? Что ты больше не будешь? Что это в последний раз?
– Да!
– Неправда, – она закрыла сумку. – Будешь. Потому что не можешь иначе.
– Валя...
– Знаешь, сколько раз ты мне это обещал? – она повернулась к нему. – Сколько раз клялся, что больше не будешь пить, не будешь гулять?
Николай молчал.
– Помнишь, как Лёшка родился? – продолжала она. – Ты тогда тоже обещал. Сказал, что теперь у нас семья, надо быть ответственным.
– Я старался...
– Старался? – она села рядом с ним на кровать. – Лёшке сейчас двадцать восемь. Двадцать восемь лет ты стараешься?
– Я не такой плохой...
– Не такой? – Валентина встала и подошла к окну. – А каким ты себя считаешь? Хорошим мужем? Хорошим отцом?
– Я работаю, дом содержу...
– Дом содержишь? – она обернулась к нему. – А кто готовит? Кто стирает? Кто убирает?
– Ты... но я же деньги приношу...
– Деньги! – она подошла к комоду и достала оттуда семейные фотографии. – Вот, смотри. Наша свадьба.
Она показала ему черно-белую фотографию, где они стояли молодые и счастливые.
– Помнишь, что ты мне тогда говорил?
Николай взял фотографию в руки.
– Что я буду самым лучшим мужем... что буду тебя беречь...
– Именно, – она взяла следующую фотографию. – А это когда Лёшка родился.
На фото она держала маленького сына, а Николай обнимал их обоих.
– Помнишь, как ты радовался? Как говорил, что теперь у нас настоящая семья?
– Помню, – он посмотрел на фото. – Я действительно был счастлив.
– Был, – кивнула она. – А теперь что? Теперь тебе семья не нужна?
– Нужна...
– Нужна? – она забрала у него фотографии. – Тогда почему ты её разрушаешь?
Николай поднял на неё глаза. Валентина увидела в них слёзы.
– Я не хочу её разрушать...
– Не хочешь? – она села рядом с ним. – Тогда почему изменяешь?
– Я не изменяю... То есть... это не то, что ты думаешь...
– А что это? – она взяла его за руку. – Коля, скажи мне правду. Что происходит?
Он помолчал, потом вздохнул.
– Она молодая... красивая... Со мной разговаривает, как с интересным мужчиной...
– А я с тобой как разговариваю?
– Ты... ты всегда занята... домом, работой... У нас нет времени просто поговорить...
– Не было времени? – Валентина отпустила его руку. – А сейчас есть?
– Сейчас есть...
– Слишком поздно, – она встала и взяла сумку с его вещами. – Вот твои вещи. Иди к своей Кате.
– Валя, не делай этого...
– Я не делаю, – она протянула ему сумку. – Это ты сделал. Тридцать лет назад.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты перестал меня замечать тридцать лет назад, – она подошла к двери. – Как только мы поженились, ты решил, что я теперь твоя собственность. Что я никуда не денусь.
– Это не так...
– Так, – она открыла дверь. – Когда ты в последний раз мне цветы дарил?
Николай задумался.
– Не помнишь? – она улыбнулась грустно. – А я помню. Пять лет назад. На день рождения. И то только потому, что Лёшка напомнил.
– Валя...
– Когда ты в последний раз говорил мне, что любишь?
– Я... я не помню...
– Не помнишь, – она кивнула. – А когда в последний раз мы просто разговаривали? Не о деньгах, не о работе, не о проблемах?
Николай молчал.
– Видишь? – она вышла в коридор. – Ты даже не помнишь. А потом удивляешься, почему я тебя выгоняю.
– Валя, давай всё исправим... Я изменюсь...
– Поздно, – она подошла к входной двери и открыла её. – Тридцать лет я ждала, когда ты изменишься. Больше ждать не буду.
Николай взял сумку и медленно пошёл к двери.
– А как же дом? Как же всё, что мы вместе построили?
– Дом останется, – она не смотрела на него. – А что построили... Что мы построили, Коля?
– Семью...
– Семью? – она повернулась к нему. – Где эта семья? Где наша близость? Где наше понимание?
Он стоял на пороге с сумкой в руках.
– Валя, может, ещё не поздно...
– Поздно, – она начала закрывать дверь. – Поздно, Коля. Иди к своей Кате. Может, с ней у тебя получится то, что с нами не получилось.
– А что, если она мне не нужна?
– Тогда не нужна, – Валентина пожала плечами. – Но и я тебе больше не нужна.
– Нужна...
– Не нужна, – она покачала головой. – Нужна была бы — не искал бы на стороне.
Дверь закрылась. Валентина прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. За дверью слышались шаги, потом всё стихло.
Она прошла в спальню и села на кровать. Комната казалась пустой и чужой. Тридцать лет они спали в этой кровати, а теперь...
Валентина взяла в руки свадебную фотографию. Молодые, красивые, влюблённые. Куда всё это делось? Когда любовь превратилась в привычку, а привычка — в равнодушие?
Она положила фотографию на тумбочку и легла на кровать. Завтра начнётся новая жизнь. Без Николая, без его обещаний, без его измен.
Страшно? Конечно, страшно. В пятьдесят два года начинать всё сначала. Но ещё страшнее было бы продолжать жить во лжи.
Валентина закрыла глаза и впервые за много лет почувствовала облегчение. Она свободна. Наконец-то свободна.