Когда человек теряет близкого, то всегда попадает в какую-то воронку: шока, боли, урагана чувств или онемения.
Когда же уходит тот, кто долго и мучительно болел, в этот ураган вплетаются особенно сложные, табуированные нити.
Человек говорит о печали, тоске, принятии.
Но шепотом, прячась за ритуальными фразами, носит и другие переживания – те, о которых говорить не принято, но которые могут быть столь же мучительны.
Облегчение.
Да, это слово режет слух. Но оно реально. После месяцев или лет изматывающего ухода, ночных бдений, созерцания страданий, беспомощности, констатации угасания... смерть может принести жгучую волну облегчения.
Облегчения от того, что мучения любимого человека закончились.
Облегчения от конца кошмара бессилия, от непосильной ночи и дня ответственности, от разрушения собственной жизни под гнетом болезни. Это не предательство.
Это человеческая реакция на нечеловеческое напряжение.
Это свидетельство любви, прошедшей через ад, и усталости, достигшей предела.
Вина. И вот она, неизбежная спутница облегчения – всепоглощающая вина.
"Как я могу чувствовать это? Разве я не должен только страдать?"
Мы корим себя за малейший проблеск покоя, за возможность выдохнуть, за мысль о будущем без больницы и боли.
Вина возникает из столкновения нашей любви (которая желала жизни) и нашей человечности (которая не может вечно нести непосильную ношу).
Она питается мифом об "идеальном горюющем", который должен страдать непрерывно и исключительно "правильно". Эта вина – тяжелейший камень, который мы сами кладем на свое и без того разбитое сердце.
Гнев. Еще более запретное чувство – гнев на умершего. «Как ты мог меня оставить? Почему так долго мучил(а) себя и нас? Почему не лечился(ась)? Почему нагрузил(а) меня всем этим?»
Это кажется кощунственным.
Но гнев – естественная часть горя. Он может быть направлен на несправедливость болезни, на беспомощность медицины, на Бога, на мир.
И иногда – на того, кто ушел. Особенно если его болезнь была связана с образом жизни, например
, алкоголизмом, отказом от помощи или оставила после себя груз неразрешенных конфликтов, долгов, невысказанных обид.
Этот гнев – крик боли и беспомощности, попытка найти хоть кого-то "виноватого" в невыносимой ситуации.
Почему мы молчим о таких переживаниях?
Стыд. Страх осуждения. "Что подумают люди?"
Боязнь, что эти чувства означают, будто мы не любили достаточно сильно. Общество предписывает скорбеть "прилично", сосредоточившись на светлой памяти. Табуированные чувства вырываются наружу редко, оставляя человека в изоляции с мучительным внутренним диалогом.
Крайне важно понять:
1. Эти чувства НОРМАЛЬНЫ. Они не делают вас плохим человеком, не отменяют вашей любви и не измеряют глубину вашей потери. Они – часть сложного, нелинейного процесса горя.
2. Облегчение – не радость.
Это конец страданиям – и вашим, и близкого. Это признак того, что вы прошли через ад и выжили.
3. Гнев – часто маска боли. За ним скрывается невыносимая тоска и ощущение брошенности.
4. Вина – ловушка.
Признайте ее, но не позволяйте ей управлять вашим горем. Поговорите о ней с тем, кто поймет (терапевт, группа поддержки, доверенный друг).
5. Ищите поддержку там, где не осудят. Психолог, группы для переживающих утрату, книги о сложном горе – пространства, где ваши "неудобные" чувства встретят понимание.
Разрушьте тишину. Разрешите себе чувствовать ВСЕ, что приходит. Горе – это дикий, непредсказуемый ландшафт, где есть место и слезам, и гневу, и вине, и – да – даже горькому облегчению.
Признание этих чувств – не осквернение памяти, а шаг к исцелению вашей собственной, израненной души. Ваша боль многогранна – и каждая ее грань заслуживает быть увиденной и услышанной.
А если чувствуете, что застреваете, проваливаетесь, то обращайтесь за помощью.
Автор статьи — специалист по работе с горем.
С уважением к Вам, Елена Кислова.
Автор: Елена Кислова
Психолог, Схема-терапия терапия субличностей
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru