Он никогда не был героем женских грёз и не играл влюблённых поэтов. Лев Перфилов не носил белых фраков, не целовал главных героинь в финальных кадрах. Его знали по другим ролям: вороватый сосед, подозрительный шпион, крикливый торговец, проныра с прищуром и, конечно, харизматичный фотограф из МУРа — такими его запомнили зрители.
Но мало кто знал, сколько в самом актёре было много нежности и... одиночества. Он умел блистать в эпизоде, но не в жизни. Он страдал, терял, предавал сам и терпел предательство. А потом… всё-таки нашёл ту, ради которой захотелось жить. Ей было 25. Ему — 51.
«Я потерял мамууу…»
Детство актёра — это не история про кружевные пелёнки. Его детство —суровое, фронтовое. Когда отца не стало, мать работала на износ, чтобы прокормить сына. А он, в свои девять, уже знал, что такое голод, холод, и как незаметно вытащить кошелёк на рынке.
Чтобы как-то выжить, Лёва с юношеской непосредственностью вошёл в местную шпану. Тогда он рыдал так натурально, что прохожие бросались утешать, пока его подельники обчищали карманы зевак. Он был уличным актёром задолго до того, как оказался на сцене.
Мать вышла замуж второй раз за офицера. Именно отчим настоял: Суворовское училище. Лев покорно пошёл, но сердце тянуло совсем в другую сторону. Воспитатели замечали, как мальчишка преображается, когда берёт в руки аккордеон. Позже именно музыка и сцена стали его настоящим спасением.
«Сирень тебе не поможет»
В «Щепке» Лев Перфилов стал настоящим открытием — харизматичный, живой и тонкий актёр. Там же он встретил Елену Ермолаеву — красивую и амбициозную. Влюбился. Женился, в браке родились дочери-двойняшки. За женой поехал в Смоленск, отказавшись от предложений в кино. В театре играл всё подряд, а ей доставались главные роли.
Потом случилось то, что часто случается в провинциальных театрах: актриса понравилась влиятельному человеку. Глава города стал покровителем Елены — карьера жены шла в гору, а мужа вдруг начали выдавливать. Его отстраняли от спектаклей, намекали: не мешай. Он долго молчал, игнорировал слухи, но, когда увидел у дверей квартиры того самого мэра, не выдержал. Скандал, драка, увольнение — всё, как в дешёвом романе.
Но он всё ещё любил. Ещё несколько лет, несмотря на боль, он приезжал в Москву с букетом сирени. Елена когда-то говорила, что обожает этот аромат. Он вёз её любимые цветы, стоял у подъезда, но она больше не открывала.
«Я хочу развестись...» — «А я беременна»
В Киеве Перфилов начал новую жизнь. Студия Довженко, роли, работа. И… новая любовь. Валентина. Ассистентка режиссёра. С виду — настоящая красавица, а внутри — буря, которую он сначала не замечал. Влюбился, женился, родились три сына. Но быстро стало понятно: семья держится на его терпении.
— Папа любил маму, а на Валентине, скорее, женился от тоски, — вспоминала дочь артиста Ирина.
Он долго прощал ночные гулянки, компании, запах алкоголя. До той самой ночи, когда решился на разговор.
«Я хочу развестись», — начал он.
«А я хочу сказать, что беременна», — перебила она.
Он остался. Даже тогда, когда понял, что мальчик не от него. Даже когда соседка, заглянув в коляску, ехидно бросила: «Поздравляю, Лёва… Правда, что-то не похож». Даже тогда он не ушёл — растил ребёнка как родного.
Позже были очередные измены, очередной любовник, и всё-таки развод. Но сердце актёра уже было изранено. Он запил, глубоко и всерьёз. Психбольница, бред, крик в палату: «Что со мной не так? Почему все предают?»
«Неужели я настолько пропащий?..»
Однажды он посмотрел в зеркало и не узнал себя. Отвратительное лицо, осунувшееся, злое, чужое. И тогда решил: всё, больше ни капли. Завязал без кодировки, без врачей. Просто усилием воли.
Он стал читать — запоем, как раньше пил. Начал снова сниматься. Пусть в эпизодах, пусть не в главных ролях, но он снова был в деле. «Место встречи изменить нельзя», «Кин-дза-дза», «Самая обаятельная и привлекательная» — он был на экране, и его любили.
Но сам чувствовал себя стариком, в 50 с небольшим он оказался одинок. До одного случайного визита на телеграф…
«А что же третьим, а не первым?»
Он подошёл к окошку с табличкой №3. Пошутил, как умел: «Барышня, вы не против, если я буду вашим третьим?» Девушка смутилась, вышла. Потом вернулась и неожиданно ответила: «А что же третьим, а не первым?»
Он написал ей записку — короткую исповедь: про одиночество, про то, как хочется просто дом, где тебя ждут. Её звали Вера, ей было 25. У неё был маленький сын, и разбитое сердце после собственного развода.
Когда она пришла к нему в вишнёвом платье, с ребёнком за руку, он уже накрыл стол. Они сидели, ужинали и разговаривали — не о прошлом, а о жизни. Вера увидела в нём не «актёра с экрана», а человека. Настоящего, ранимого и уставшего. Он попросил её остаться. И она осталась.
«Жить с тобой — это и есть счастье»
Никто не верил в этот союз, родители отвернулись. Сплетники смеялись за его спиной, говорили, что Вера — «шустрая молодуха», а он — «подкаблучник». Но время всё расставило по своим местам. Они прожили вместе 16 лет.
В тяжёлые девяностые киностудия имени Довженко, ставшая для Перфилова вторым домом, прекратила работу. Он попытался найти себя на телевидении — вёл авторскую передачу, где рассказывал о судьбе актёров, оставшихся без сцены после распада страны.
Программа быстро обрела популярность, но недолго просуществовала: слишком уж откровенно звучали слова Льва Алексеевича — словно упрёк тем, кто забыл о культуре. Шоу закрыли, а ему дали понять: несмотря на сорок лет, прожитых в Киеве, он здесь по-прежнему чужой.
Дети не раз звали его обратно — в Россию, домой. Старшая дочь даже приготовила для отца уютную квартиру в Коломне. Но Вера, к тому времени ставшая для Льва не просто женой, а опорой и смыслом, не решилась уехать далеко от родных. И он не стал настаивать. Понимал: без неё возвращение ему было не нужно.
Вскоре разговоры о переезде потеряли всякий смысл. Болезнь лёгких, с которой он боролся ещё с юных лет, вернулась с новой силой и приковала Льва Алексеевича к больничной палате. Он проводил там всё больше времени, жил между капельницами и обследованиями. Вере позволяли остаться рядом — она ставила раскладушку возле его койки и дежурила день и ночь. Так он и ушёл — спокойно и тихо, сжимая в пальцах её ладонь…, успев сказать любимой:
«Только бы ещё день с тобой. Ещё час. Минуту… В тебе столько любви. Не прячь её. Если однажды встретишь человека, который этого достоин — не бойся быть счастливой.»
Он прожил жизнь, полную противоречий, но ушёл не один. И, наверное, это и есть настоящее счастье.
Если статья понравилась, буду благодарна за лайк, дорогие читатели. Оставляйте комментарии, делитесь мнением, подписывайтесь на канал, чтобы на пропустить самое интересное.