Соперница из Америки
Лиду неустанно терзали мысли о Светке Ушаковой. Как ей хотелось поставить точку в этой истории! Скорей бы забыть обо всем и наслаждаться жизнью. У нее начиналась такая интересная пора, прямо полоса везения!
И на работе все хорошо, и Аркадий, к которому она испытывала не совсем понятные пока чувства, нуждается в ней, в ее помощи по крайней мере.
«Уж не влюбилась ли я?» - думала Лида, но ответить на этот вопрос не могла. Не испытывала она раньше таких чувств ни к кому и никогда. Как разобраться?
Но еще у нее есть новый друг, Григорий Вандышев, который всерьез собирается писать ее портрет!
Ну казалось бы, о чем еще мечтать? Так нет же, туманное прошлое, непонятная история, которая произошла с ее подругой, не дает ей покоя.
«Надо все выяснить до конца, раз и навсегда. Надоело ломать голову над тем, чего я не знаю и не могу знать, пока мне все толком не объяснят!» - думала Лида и решила всерьез поговорить с Аркадием.
Она позвонила ему в ближайший выходной и спросила про Ирочку. Оказалось, что Аркадий забрал ее, и они сейчас дома. Погода была неважная, наступила дождливая московская осень, кончался сентябрь, и небо хмурилось и плакало, видимо не хотело прихода зимы. Но все шло к тому, и Лида задумалась о зимней одежде.
Оксана Снежко звала подругу пройтись по магазинам и прикупить что-нибудь, но Лида предпочитала ходить одна. Она присмотрела себе уже в комиссионке отличное добротное зимнее пальто, импортное, с каракулевым воротником, красивого бутылочно-зеленого цвета.
Стоило оно недорого, а выглядело очень даже хорошо. И сапоги к нему были, если и надеванные, то не более двух-трех раз. Высокие, на натуральном меху и с молнией. Лида ждала зарплату и молила Бога, чтобы никто не купил выбранных ею вещей. У нее была зимняя шапка, старая мамина, из песцовых хвостиков. Как раз серенькая, подойдет под воротник, по цвету по крайней мере.
Позвонив Аркадию и договорившись о встрече, которой он, как показалось Лиде, обрадовался, девушка решила зайти сначала в комиссионный магазин, проверить наличие пальто и сапог, а потом поехать к Солодовым. Все оказалось на месте, до зарплаты оставалось несколько дней, и Лида довольная вышла из магазина.
Она забежала в кондитерский, купила шоколадку, вафельный торт и отправилась к Аркадию. Ее твердым намерением было выяснить все до конца и заставить Аркадия рассказать ей всю правду.
Но ей не повезло. Когда она позвонила, дверь открыла Виолетта. Одета она была совершенно вульгарно, в черные колготки и сиреневую в клетку мужскую рубашку, наполовину расстегнутую. В руках она держала сигарету и взирала на Лиду сквозь голубоватый дым вызывающим насмешливым взглядом.
- Здравствуйте, я к Аркадию. Разрешите войти, - сказала Лида и шагнула было через порог, но Виолетта не двинулась с места и даже прикрыла дверь, не давая Лиде войти.
Лида отступила назад, и дверь захлопнулась перед ее носом.
- Это еще что за выходки! – гневно сказала Лида и настойчиво позвонила опять.
Дверь не открывали минуты три, потом на пороге появился Аркадий, заспанный, с красным лицом и с взъерошенными волосами.
- А, Лида, привет! Проходи, извини, я уснул и не слышал звонка. Давно звонишь?
- Давно, - обиженно ответила Лида. – Мог бы избавить меня от встречи со своей подругой.
- Ну не сердись, умоляю тебя. Пора уже привыкнуть, Виолетта у нас девушка своеобразная, с характером. Не пустила тебя что ли?
Аркадий помог Лиде снять плащ, обнял ее за плечи и повел в комнату. Где в это время находилась Виолетта было не понятно, но Лида особенно этим и не интересовалась. Ирочка играла в манеже, на диване валялась подушка и плед, здесь вероятно спал Аркадий до ее прихода.
Было тепло, уютно, и Лида вдруг почувствовала, как она рада видеть Иру. И Аркадия. Странное чувство, оно как будто бы спало где-то внутри нее и вдруг проснулось, стоило ей их только увидеть.
- Давайте чаю попьем, я замерзла, на улице такая погода, что лучше вообще из дому не выходить.
Он поблагодарил за торт, забрал его и сказал:
- Ну вы тут поиграйте, а я чаем займусь, хорошо? – сказал Аркадий и выскочил из комнаты.
Лида подошла к манежу и взяла Иру на руки. Девочка прижалась к ней всем тельцем и обняла за шею.
- Хорошая моя, маленькая. Как ты тут? – проговорила нежно Лида и поцеловала Ирочку в щечку.
Вдруг она услышала разговор, который происходил, по всей вероятности, на кухне и на повышенных тонах. Слова было слышно плохо, но голоса Лида различала хорошо: строгий голос Аркадия перекрывался возмущенным и надменным голосом Виолетты. Лида подошла к двери и прислушалась.
- Не смей ей хамить! – заявил Аркадий. – Она приходит ко мне, и тебя это совершенно не касается.
- Не указывай мне! Я тоже в своем доме, если ты забыл, и этих деревенских баб здесь не потерплю! – орала Виолетта даже не понижая голоса.
- Заткнись! Я тебя предупредил, следующий раз заставлю извиниться! Так и знай!
- Извиниться? Меня? Ты болен, Аркаша, мне тебя жаль.
С этими словами Виолетта, по-видимому, покинула кухню и прошла по коридору, каблучки ее домашних туфель процокали где-то рядом, и Лида отпрянула от двери. Минут через пять появился Аркадий с подносом, чаем и чашками.
Лида грустно взирала на него, и он все понял, догадался, что Лида слышала их разговор. Мужчина покраснел, досадливо сморщил лицо и сказал:
- Лида, ты должна понять, что на нее управы нет, таких ..., прости господи, свет еще не видывал. Только три-четыре человека в Москве могут с ней хоть как-то общаться, всех остальных она за людей просто не считает. Когда я Свету привез, она заявила, что рано или поздно расправится с ней, представляешь? Кстати, она собирается уходить, а мы с тобой поболтаем.
Лида сначала молчала, но когда хлопнула входная дверь, и Виолетта наконец ушла, она решила все для себя выяснить немедленно. Лида сказала Аркадию:
- Знаешь, мне наплевать на нее, я уже тебе говорила. Только я хотела бы знать, это и ее квартира что ли? А как же Григорий? Он ведь ее муж, почему они вместе не живут?
Аркадий почесал затылок, глубоко вздохнул и стал разливать чай. Потом он порезал Лидин торт, разложил по тарелкам, уселся в кресло и рассказал очень необычную историю, которая многое прояснила.
- Понимаешь, тут так все запутано. В Москве вообще все эти прописки, квартиры, жилье – такая мутотень, что не ввязываться во всё это. А у нас так и вовсе, паутина с тугими узлами. Мы повязаны друг с другом и никак не распутаемся.
Аркадий рассказал Лиде о том, что Виолетта его сводная сестра. Мать Аркадия вышла замуж второй раз за отца Виолетты. Им, детям, было тогда лет по десять. Виолетта была капризной избалованной девчонкой, и Аркадий долго не мог найти с ней общего языка. Они часто дрались, ссорились и, казалось, ненавидели друг друга лютой ненавистью.
Но с годами все прошло, утряслось, и Виолетта поняла, что Аркадий может быть ей хорошим защитником. Она везде таскала его с собой, лет с шестнадцати они ходили по всяким клубам, вечеринкам, дискотекам.
Там ей, красивой, видной девице, одетой в фирменные вещи, буквально проходу не было. А она держала красавца брата под руку и давала всем отпор. Ну не совсем уж всем, конечно, но значительному большинству поклонников.
В ее рядах на ту пору их насчитывалось немало, но самый значительный из них был весьма солидный и влиятельный государственный чиновник.
С ним Виолетта познакомилась на юбилее своего отца, и сорокалетний красивый вдовец буквально потерял голову. Виолетта вертела им, как хотела, брала у него деньги, использовала его служебную машину, даже на курорт с ним съездила.
После поездки выяснилось, что Виолетта беременна. Чиновник не на шутку испугался, но жениться отказался. Слишком молода, двадцати еще нет. Ее отец, ректор института, устроил грандиозный скандал, так как Виолетта утверждала, что на курорте он сделал ей предложение.
Чиновника подвергли товарищескому суду и с треском выгнали с работы за "аморальное поведение". А Виолетте сделали аборт, да так неудачно, что она почти три месяца провела в больнице. После этого рожать она уже не сможет, хотя это, судя по всему, ее не очень-то и беспокоит.
После такого неудачного и скандального романа Виолетта, казалось, потеряла всякий интерес к мужчинам. Общалась она только с Аркадием и несколькими его друзьями, одним из которых был Григорий Вандышев, студент пятого курса Московского художественного института имени Сурикова.
Сам Аркадий, благодаря усилиям своего отчима, поступил на факультет журналистики Московского Университета и уже учился на третьем курсе. Виолетта же не желала серьезно учиться, окончила лишь курсы английского языка на всякий случай. Она стремилась найти себе достойную пару и удачно выйти замуж.
Григорий Вандышев не произвел на Виолетту никакого впечатления на первых порах. Он казался ей простоватым, слишком обыденным и невзрачным. Но перед защитой диплома его, как одного из самых перспективных молодых художников вдруг отправили в Париж на стажировку.
После этого в Москве прошла его персональная выставка, и ряд картин были распроданы за хорошие деньги. Тогда Виолетта обратила свой печальный взор на эту неординарную, как она выразилась, личность.
Она пришла к нему в только что приобретенную мастерскую и попросила написать ее портрет. Григорий не отказался, тем более, что она была сестрой его приятеля, да и моделью была вполне впечатляющей. Но когда Виолетта попросила художника написать ее в стиле «ню», он призадумался.
- Я не знаю. Видишь ли, это не мой стиль. Поэтому вряд ли у меня получится, извини.
Но Виолетта не привыкла к отказам. Они ее оскорбляли до глубины души.
- Ты напишешь! Отказ не принимается.. Договорились, да? – сказала она тоном, не терпящим возражений.
Григорий растерялся, но все же взял на себя смелость возразить:
- А тебе не кажется, что...
- Не кажется! – отрезала Виолетта и начала раздеваться, прямо на глазах у потерявшего дар речи Григория.
Он работал над ее портретом долго, несколько месяцев. За это время молодой художник вошел во вкус. Ему безумно нравилось очаровательное, стройное, упругое тело его натурщицы, красивая персикового цвета кожа, нежная и бархатистая, смоляные блестящие волосы, вишневые губы и влекущие бездонные глаза. Григорий влюбился. Он сознался в этом Виолетте, когда почти закончил ее портрет.
- Я этого и добивалась, - спокойно ответила она. – Когда мой портрет получит известность, можешь просить моей руки.
Портрет получил признание на Московской международной выставке молодых художников. От него не отходили толпы восхищенных посетителей, и наконец на него поступил заказ от Дрезденской картинной галлереи, которая решила приобрести портрет за весьма внушительную сумму.
Григорию, правда, досталась лишь часть этих денег, остальное пошло устроителям выставки и в государственную казну.
Но молодой художник воодушевился и сделал предложение своей «Галатее», как он про себя называл Виолетту. Они сыграли очень приличную свадьбу. Виолетта не скрывала от своего мужа, что у нее никогда не будет детей, и даже посвятила его в тайну, рассказала о своем бурном и скандальном романе, но Григорий не принял это близко к сердцу.
Он перевез Виолетту к себе в однокомнатную квартиру, которая примыкала к его мастерской, и они стали жить, наслаждаясь друг другом. Квартира была почти в самом центре столицы, в старом доме сталинской постройки, что очень нравилось Виолетте, которая любила ходить по магазинам, а до Калининского проспекта тут было рукой подать.
Григорий много и увлеченно работал, но больше фортуна не улыбалась ему. Картины почти не продавались, на персональные выставки не хватало денег, а заказы, которые он получал, дорого не стоили. Он тратил на них много времени, но работал без вдохновения, на заказ он работать не любил.
Прошел год их совместной жизни, когда у Виолетты неожиданно умер отец. Сердце всегда было его слабым местом, а он совершенно не берег себя, и в конце концов оно отказало. Умер он внезапно у себя в кабинете от обширного инфаркта.
Виолетта держалась стойко, хотя понимала, что теперь она сирота. Григорий старался поддержать жену, заботился о ней, как мог, предлагал съездить куда-нибудь после похорон отца, чтобы отвлечься от невеселых мыслей, но она вдруг заявила, что ей не нужна его забота и опека.
- Самое лучшее, что ты мог бы для меня сделать, это оставить меня в покое. Я справлюсь со своим горем сама.
Григорий был озадачен и расстроен. Он уже давно заметил, что в их отношениях наметилась некоторая охлажденность. Виолетта и раньше часто уходила к себе домой, где теперь проживал Аркадий с матерью. Иногда и по нескольку дней не возвращалась к Григорию.
Она объясняла это тем, что ей нужна смена обстановки, она не может долго находиться на одном и том же месте. Муж пожимал плечами, но не перечил жене. А со временем такие отлучки стали все чаще и длиннее, особенно после смерти ее отца.
Спустя ровно год вдова ректора, мачеха Виолетты, вновь вышла замуж за военно-морского офицера в отставке и уехала с ним в Находку. Свою огромную четырехкомнатную квартиру она оставила сыну и падчерице.
- Что будем делать, Аркаша? Разменивать квартиру или оставим пока все, как есть? – спросила она брата, когда они остались одни.
- Давай не будем разменивать, я прошу тебя. У вас с Григорием есть жилье, мастерская, вам не тесно. К тому же, это тоже твой дом. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, ночевать, жить, отдыхать. Все, что душе угодно. Ты равноправная хозяйка. А разменять мы всегда успеем.
Доводы и предложения показались Виолетте разумными, и она согласилась, но с одним условием:
- Только так, никаких женщин чтобы я здесь не видела. Без меня делай что хочешь, но если я замечу здесь кого-нибудь, пеняй на себя.
Аркадий попытался возразить:
- Помилуй, сестренка. Это уж слишком. Я живой человек, у меня есть друзья, и девушки в том числе. Я что, и жениться теперь не смогу?
- Сможешь. Только не в этой квартире. Когда до этого дойдет, будем размениваться.
Вскоре после этого разговора Аркадий окончил университет и уехал работать по распределению, покинув Москву к радости Виолетты, которая теперь обретала полную свободу. Учился Аркадий неплохо, но отчима уже не было в живых, так что остаться в Москве у него не было практически никаких шансов.
За три года работы в провинциальном городке Аркадий часто навещал Москву и родной дом. Виолетта всегда рада была их встречам, но в глубине души она надеялась, что Аркадий больше никогда сюда не вернется. А когда он, отработав положенный срок, приехал, да еще и не один, а привел в дом свою беременную невесту, Виолетта встала на дыбы.
- Только через мой труп! - заявила она. – Ты кого привез, ты соображаешь? Хочешь на улице остаться, да?
Никакие доводы Аркадия на Виолетту не действовали.
- Ты наверное совсем газет не читаешь, мой дорогой. Там только об этом и пишут, как провинциалки умудряются выходить замуж за москвичей, рожают и отбирают добрую половину жилплощади, если не всю.
- Виолетта, ты рассуждаешь, как старая базарная тетка. Света – моя будущая жена. Это нормально. Тебя же Григорий привел в свою квартиру, почему же мне это запрещено?
- Да у Григория я не прописана, я прописана здесь! И без моего согласия никакая твоя жена тут не поселится!
Таким образом у Аркадия со Светой сразу же начались большие проблемы. Было понятно, что жить им здесь спокойно не удастся. А когда появится ребенок, то и совсем будет тяжко. Пришлось искать выход из положения.
Аркадий, сам не имея никаких сбережений, занял приличную сумму денег у своих друзей и знакомых и купил маленькую комнатушку в кооперативной квартире в Медведково, куда он и прописал Свету, которая к тому моменту была уже на девятом месяце. Виолетта немного успокоилась и перестала закатывать истерики, когда встречала Свету в своей квартире.
Подругами они, конечно, не стали, более того, Виолетта всегда язвила и выказывала свое недоброжелательное отношение к будущей золовке. Но та отмалчивалась, хотя позже выговаривала Аркадию:
- Я этого долго терпеть не намерена. Сейчас я не хочу затевать распри, мне не до этого. Но потом я за себя не ручаюсь. Мой тебе совет, приструни ее, чтобы не случилось всемирного скандала и волосяной драки.
Аркадий этого побаивался и пытался несколько раз говорить с Виолеттой.
- Не дергай ты ее, родится ребенок и попробуем разменяться. Четырехкомнатная квартира плюс комната, выменяем что-нибудь, я уверен.
- Ну уж нет! Ни за что! Я тебе, по-моему, никогда ничего подобного не предлагала, хотя у нас с Григорием не комната, а квартира почти на Арбате! И не думай, что я ее с ребенком буду здесь терпеть! Рано или поздно я избавлюсь от нее, так и знай!
Аркадий тогда так и не понял, в прямом или переносном смысле говорила его драгоценная сестрица, но ему стало не по себе. До него дошло, что его семейная жизнь, еще толком не начавшаяся, не имеет будущего.
Света тоже оказалась в тяжелом положении. Домой к родителям она возвратиться не могла, да и не хотела. Здесь Виолетта ей житья не давала, поэтому они с Аркадием большую часть времени проводили в Медведково, в маленькой неуютной комнате, где их соседями к тому же были муж и жена, беспробудные алкоголики, которые и комнату-то продали, чтобы было на что пить в ближайшие полгода.
***
Лида слушала рассказ без особого интереса. Она уже поняла, что всем здесь правит Виолетта, и если уж остальные с ней справиться не могут, то куда уж ей, Лиде! Да и кто она вообще такая, чтобы соваться в это дело.
- Знаешь, я не верю, что ты не можешь найти на нее управу. В конце концов ты тут такой же хозяин, как и она, - сказала Лида возмущенно.
- Да я пытаюсь, но с нее как с гуся вода. Григорий тоже с ней намучился, она всех его знакомых и друзей разогнала. Он, правда, встречается с ними у себя в мастерской, там она пока не хозяйка, но она и тут ему выговаривает. Короче, мрак.
Лида помолчала немного, а потом осторожно спросила:
- А про Свету ты мне все рассказал?
- А почему ты спрашиваешь?
- Ну, просто я видела ее портрет в мастерской. Григорий мне сказал, что Света не просто так сбежала, а что-то случилось у вас очень серьезное, и она вынуждена была уехать, а Ирочку просто не успела забрать.
Девочка, тихо играющая на диване, вдруг услышала свое имя, посмотрела сначала на Лиду, потом на отца и громко сказала, не выговаривая «р»:
- Идочка, я...
Аркадий с Лидой рассмеялись и стали просить ее повторить, но Ира смутилась, уткнулась головой в подушку и больше не произнесла ни слова.
- Случилось то, что случилось. Я уже тебе все рассказал. Конечно, после рождения ребенка я привез их из роддома сюда и сказал Виолетте, чтобы она не смела возражать.
Мы не могли ухаживать за ребенком в той убогой грязной квартире. Там вечно стоял папиросный дым, горячую воду отключили за неуплату, телефона не было. Ужас, короче. Виолетта злобно смирилась, часто у нас не появлялась, но все же она давила на Свету и даже предлагала ей уехать к родителям.
- Да, кстати, о родителях. Ты же в курсе, что с ними случилось. Анатолия Борисовича кто-то подставил?
- Так, во-первых, не знаешь, не говори, во-вторых, именно тут мы и разругались со Светой окончательно.
- А поподробней можно? Ты-то тут при чем?
И Аркадий снова углубился в воспоминания.
Как оказалось, некоторые из его кредиторов, которые дали ему ссуду для приобретения комнаты, стали вдруг требовать свои деньги назад. Все разом.
Смута начала девяностых, неразбериха, инфляция, народ метался, стремясь увеличить свои капиталы любыми средствами. И тогда уже стало возможным приобретать валюту, в которой гораздо выгоднее было хранить имеющиеся сбережения.
На Аркадия стали давить. Ему опять понадобились деньги, причем очень срочно. Нужна была хорошая доходная работа. И тут как раз ему позвонил его друг Василий, тот самый, которого Лида видела с ним в Доме культуры на танцах.
- Ну, ты помнишь его, высокий такой, худой. Ну и говорит, что нужно провести журналистское расследование в ввашем городе и вывести на чистую воду одного зарвавшегося взяточника. Деньги предлагали хорошие, да и была возможность на время уехать из Москвы. Я согласился.
- Ты знал, о ком идет речь? – спросила Лида, перебив Аркадия.
- Нет, конечно. Я приехал, подписал контракт и только тогда узнал, кто это и что это. Василий клялся и божился, что и сам не знал. Да и какое это уже имело значение? Прибыл московский журналист, независимый, непредвзятый, подписал контракт. Назад пути уже не было.
- Ну и что ты сделал? Стал копаться во всем этом? А Свете ты сказал?
- Сначала не говорил, просто выполнял свою работу. Честно говоря, этот Ушаков был еще тот жук, взяточник и хапуга. Я еще и грех на душу взял, некоторые незначительные факты и детали скрыл. Но там и без этого хватило. Работу я закончил, но писать статью отказался. Сославшись на то, что у меня в Москве жена с новорожденным брошена. Я оставил все материалы расследования и уехал. А они уж их там сами обработали, статью отгрохали и опубликовали под каким-то псевдонимом. Никто не захотел сам засвечиваться.
Лида почему-то верила Аркадию. Она даже понимала, в какую сложную ситуацию он попал и в глубине души сочувствовала ему.
- Ну и что потом? – спросила она.
- Потом я все честно рассказал Светке, и она буквально чуть ли не прокляла меня. С этого момента наши отношения сильно испортились. Она часто плакала, переживала за родителей, конечно, но ехать туда не решалась.
Повисла пауза, Лида сидела ошеломленная услышанным, а Аркадий продолжил:
- Ну вот и все. Дальше ты уже знаешь. Она попросту не могла мне простить того, что я сделал, и не понимала, что сделал это я по двум причинам: первая – это служебный долг, вторая – тяжелое материальное положение.
- Ну и что теперь с этой комнатой? Ты расплатился за нее?
- Да я продал ее, зачем она мне? Григорий мне здорово помог. Он тогда отдал мне все свои деньги, чтобы я отдал оставшиеся долги, ну а я уж вернул ему их после продажи комнаты, когда Света исчезла.
- Все понятно. Так вот почему вы расстались. Да, история. Ну и что же теперь будет? С Ирой, я имею в виду.
- Ничего. Я уже говорил, найду себе женщину, которая полюбит и мою дочь, женюсь, и все встанет на свои места.
Лида погрустнела. Она понимала, что Аркадий так откровенен с ней в этом вопросе именно потому, что ее-то он уж совсем не рассматривает, как возможную кандидатуру, хотя сама она себя считала идеальной в этом смысле.
Ира и Аркадий были ей уже как родные, и скажи он хоть слово, только по-серьезному, она не раздумывала бы ни минуты. Только как ему об этом сказать? Лида не смела. Она только проронила:
- Да, такую женщину можно всю жизнь искать и не найти, а можно посмотреть повнимательней вокруг, и она может быть совсем рядом...
Но Аркадий скорее всего намека не понял. Он вдруг встал, открыл ящик книжного шкафа и достал оттуда газету, одну из многочисленных, появившихся в Москве в последнее время.
Газета пестрела объявлениями, изобиловала рекламой и являлась источником всякой разнообразной информации. Аркадий раскрыл ее на странице «Знакомства» и протянул Лиде:
- Вот, посмотри, красным фломастером отмечено. Как тебе объявленьице? Ты пока почитай, а я Ирочку пойду покормлю, а потом и мы перекусим.
Аркадий с Ирой вышли, и Лида прочитала буквально следующее:
«Интеллигентная женщина, очень состоятельная, внешне привлекательная, русского происхождения, но проживающая в штате Северная Каролина, ищет русского мужчину для брака. Ваше материальное положение и возраст никакого значения не имеют, но вы должны быть хорошо образованы, умны и обладать здоровым чувством юмора. Внешность и манеры должны соответствовать. Жду фото и письмо, из которого я многое узнаю о вас. Обещаю, что отвечу всем достойным, но выберу одного, самого незаурядного, единственного и неповторимого. Элен.»
Дальше указывался адрес, куда нужно писать. Лида перечитывала объявление снова и снова. Она не верила своим глазам. Ей даже в голову никогда не приходило, что такое возможно, искать мужа вот так, через газету. Нет, она конечно слышала, что там, на Западе, это в порядке вещей, но здесь...
Это что же получается, теперь каждый может подать объявление в газету, типа: куплю собаку, продам щенков, ищу мужа – и это все нормально?
Лида была в шоке, если не сказать больше. В таком состоянии ее и застал вернувшийся Аркадий, который положил Иру спать в другой комнате.
- Пошли на кухню, у меня там бутерброды, чай, кофе. А может какао хочешь? Я сварю, это мигом.
Аркадий хлопотал у плиты, а Лида принялась мыть посуду, которая скопилась в раковине после кормления Иры.
- Ты чего, как сама не своя? – вдруг спросил он.
- Да так. Объявление это меня просто поразило. Неужели это так вот все просто сейчас? Ищу мужа, хочу замуж... Ужас какой-то!
- Лида, да мы отстали от цивилизованного мира лет на двести.
- Да, но не все же и у них хорошо. Почему мы должны перенимать и копировать все без разбору? Наша нация всегда славилась своей гордостью, непримиримостью. А теперь стало возможным прямо вот так, предлагать себя через газету. Куда цензура смотрит?
- Лида, твое сознание тормозит, ты не успеваешь в ногу со временем. Надо перестраиваться, дорогая моя, и смотреть на вещи шире, а не через призму советско-комсомольского патриотизма.
- А как же женская честь... – начала было Лида, но не договорила.
Аркадий засмеялся, усадил ее за стол и подал ей круглую, пузатую чашку с ароматным горячим какао, придвинул тарелку с бутербродами.
- Ешь давай, честь и совесть нашей эпохи.
Потом они опять ушли в комнату и уселись на диван. Аркадий включил телевизор, шла трансляция футбольного матча. Лида забралась на диван с ногами и уткнулась подбородком в колени.
Матчем она не интересовалась, но ей было почему-то хорошо рядом с Аркадием. От него шло еле уловимое тепло, профиль был таким красивым. Он сидел, уперевшись локтями в колени и положив голову на ладони. Скорее всего, он не видел, что Лида разглядывает его, а она буквально не сводила с него глаз.
- Лида, ты чего? – вдруг спросил он, не оборачиваясь.
- Ничего, любуюсь тобой, дорогой, - вдруг очень тихо сказала она и сама испугалась своих слов.
Аркадий медленно повернулся в ее сторону и посмотрел так, что Лиде захотелось убежать, спрятаться, испариться, только бы не видеть этого взгляда, полного изумления, непонимания и, как ей показалось, сочувствия.
- Как ты меня назвала? – вдруг так же тихо спросил он, слегка вздернув брови.
- Повторять не буду. Если ты не расслышал, пусть так и будет, а если понял, то знай: вы с Ирой очень дороги мне.
Аркадий отвернулся. Лида сидела тихо, с пылающим лицом и радовалась тому, что в комнате полумрак, Аркадий не увидит, как она ужасно покраснела от стыда за свое внезапное признание.
Повисло молчание, Аркадий делал вид, что увлечен матчем, а Лида предпочла сидеть тихо и ничего больше не говорить. Наконец объявили перерыв. Пауза становилась затяжной и неловкой. Лида решила взять себя в руки и сделать вид, что ничего не произошло.
- Ну и что ты собираешься делать, - спросила она, - писать этой Элен в Северную Каролину? Кстати, где это?
- В штатах. Я уже написал, две недели назад послал ей письмо. Ответа пока нет.
- Значит, в Америке. И что же ты ей написал?
Аркадий вдруг резко повернулся, схватил Лиду в охапку, не дав ей никакой возможности сопротивляться, и ответил:
- Я ей написал, что одна молодая девушка сводит меня с ума, беспутного искателя заморских невест. Я написал, что так и быть, женюсь на ней, если она примет нас в семью троих, меня, мою дочь, и ее, Лиду, которую я хотел бы научить любить по-настоящему, но не хочу испортить ей жизнь. Скажи, что я прав, и я подарю тебе эту ночь, буду рядом до утра. Хочешь?
Аркадий все так же крепко держал Лиду в своих объятиях, а она пьянела от его слов, от его рук, от его дыхания. Она теряла над собой контроль и хотела только одного, чтобы он не посчитал её глупой и совсем уж недотрогой.
Она кивнула в ответ и закрыла глаза, из которых уже текли теплые струйки слез. Аркадий вдруг отпустил ее, вытер ее слезы и спокойно сказал:
- Не плачь, глупенькая. Я не причиню тебе зла, поверь мне. Уже поздно. Можешь остаться, если не против.
Лида встала и ушла в ванную. Она не представляла, что ей теперь делать и как себя вести. Она так и не смогла ничего сделать правильно, так, чтобы Аркадий понял ее наконец и либо принял, либо дал отставку навсегда. Прижавшись горячим лбом к холодному зеркалу она размышляла:
«Наверное, нужно было что-то ответить ему, но что? «Будь моим» или «Я твоя»? Мысли путались, лихорадочно стучало в висках.
«О, боже! Нет, я не смогла бы ему такое сказать!» - подумала Лида и стала умываться ледяной водой.
Она взглянула в зеркало, поправила волосы и вдруг обнаружила, что выглядит очень даже неплохо. Розовые щеки, блестящие глаза, и взгляд спокойный.
«Ну и пусть! Да, я неопытная, но молодая и даже симпатичная! Я смогу увлечь мужчину, которого полюблю!»
С этими мыслями она вышла из ванной и направилась в комнату. Лида твердо решила остаться у Аркадия на ночь, раз он ей предложил, а там будь что будет.
- Ну вот и раскрылась тайна, а точнее, причина исчезновения Светы. Появится ли она вновь, увидятся ли они? Посмотрим, жизнь непредсказуема. А Лида, как многие из вас догадались, неравнодушна к Аркадию. А, может, это любовь?
- Еще раз благодарю всех за участие в этой драме, свидетелями которой вы являетесь, дорогие читатели. Благодарна всем за комментарии, лайки и подписку.
- Продолжение