Нурбану вошла в султанские покои. Стражники закрыли за госпожой двери, оставив ее одну в звенящей тишине самой роскошной комнаты Топ-капы. Сделав несколько шагов, султанша замерла у дивана. На его мягкую спинку был наброшен ночной халат повелителя.
- Мурад, - едва слышно сказала Нурбану-султан и коснулась кончиками пальцев золотой вышивки на ткани, - мой мальчик...
Женщина одернула руку и, резко развернувшись, быстро зашагала на балкон, чтобы только не видеть личных вещей падишаха.
Просторный балкон был залит солнечным светом, Валиде-султан даже зажмурилась и прикрыла ладонью глаза. Сколько раз она разговаривала здесь со своим сыном! И разве могла тогда подумать, что больше никогда не будет стоять с ним рядом ни тут, ни где-либо еще?
Венецианка, вздохнув, огляделась. Ее взгляд остановился на высоких и толстых оплавленных свечах в углу: застывшие потеки воска выглядели как слезы, заставляя сердце Нурбану-султан тоскливо сжиматься.
- Не время для слез, - тихо сказала женщина и отвернулась.
Облокотившись о каменные перила, Нурбану-султан посмотрела вдаль, но не видела ни парящих над Босфором чаек, ни, похожих на игрушечные, кораблей, скользящих по водной глади пролива. Погрузившись в свои мысли, венецианка очнулась только когда служанка в сопровождении Джанфеды принесла поднос чаем.
- Ничего не нужно больше, можешь идти, - сказала рабыне Валиде-султан и присела, взяв из рук калфы горячий напиток.
-Хамамм уже готовят госпожа, - доложила Джанфеда.
- Пусть разложат мои вещи здесь, - женщина усмехнулась, - кто бы мог подумать, что Сессилия Виньер-Баффо однажды займёт главные покои османского дворца... мой отец надеялся, что выйдя замуж, я уеду подальше, на Корфу, и увезу с собой позор, запятнавший славный род Баффо. Мне даже нашли подходящего жениха. Торговца Энцо. Деньги отца волновали его больше, чем собственная честь.
- Уверена, что тот юноша был прежде всего пленен вашей красотой.
- У незаконнорожденных детей не замечают ни красоты, ни ума, всё это не имеет значения, если ты бастард, - карие глаза Нурбану-султан потемнели еще сильнее, и вдруг охрипшим голосом она продолжила, - у отца были ещё две дочери, но рождённые в освященном церковью браке. Лучия и Алисия. Ты бы видела, как они были уродливы... но это их осыпали комплиментами на приемах, их представили дожу и его окружению, их руки просили самые именитые фамилии Венеции. Мне во всем этом было отказано. Я не могла бывать там, где бывали Лучия и Алисия. Мы ни разу не сидели вместе за одним столом. Нас даже не познакомили официально... отец не хотел скандала. Он стыдится меня.
- Госпожа, однако ведь ваш отец не отправил вас в монастырь, а делал все, чтобы устроить вашу жизнь...
- Да, он любил меня, Джанфеда. Любил даже больше, чем моя мать. Но я не виню Виоланту. Мое рождение разрушило её жизнь, от неё отвернулись почти все близкие и друзья... ведь это только на мужские измены принято закрывать глаза.
Нурбану усмехнулась и посмотрела на Джанфеду.
- Между прочим, у моего отца были очень красивые глаза. Зелёные, как чистые изумруды. Может быть, именно поэтому я так презирала Валерию. У неё были глаза точно такого же цвета.
- Вы хотите сказать, что Назенин-хатун, то есть, Валерия...
- Дочь служанки, которая работала на кухне. Говорили, что она умерла в родах.
- Выходит, вы узнали, что такое гарем, задолго до того, как попали в османскую империю, - покачала головой Джанфеда.
- Однажды я спросила мать, почему отец так ласков с Валерией и отчего просит меня быть добрее к этой служанке. И не отеческую ли папа проявляет к ней заботу. Мама очень искренне отрицала это. Так что, возможно похожий цвет глаз это просто совпадение. Ведь никаких других доказательств нет, а слуги наверняка не упустили бы возможности посплетничать, если бы был повод.
- Я как раз хотела поговорить с вами о сплетнях в гареме, Валиде-султан, - калфа осмелилась заговорить о том, что её тревожит.
- Ты хочешь сказать, что кому известно о смерти Мурада? - испугалась Нурбану.
Джанфеда наклонилась к самому уху венецианки и тихо сказала ей несколько фраз.
- Что ж, - усмехнулась Нурбану-султан, - пусть ко мне в хаммам придут самые смелые из этих наложниц, те, кто болтает больше всех.
- Как прикажете, госпожа, - поклонилась Джанфеда-калфа, - эти бесстыжие заслужили самое строгое наказание! Я молю Аллаха, чтобы не дал сплетням выйти за пределы гарема! Мир вокруг и без того слишком хрупок...
- Ступай, Джанфеда.
Нурбану, оставшись одна, прошла из балкона в комнату и остановилась у стола, за которым обычно работал Мурад. Сняв с головы корону, венецианка поставила её рядом с бумагами и чернильницей. Служанки помогли госпоже снять платье и надеть удобный расшитый халат. Переобувшись в мягкие туфли, Нурбану отдала несколько указаний, касающихся своего обустройства в покоях падишаха, и направилась в хаммам.
- Госпожа, девушки, о которых я говорила, ждут за дверью, - оборачивая вокруг груди венецианки тонкое хлопковое полотенце, тихо доложила калфа.
- Я желаю, чтобы они прислуживали мне в хаммаме, - Нурбану откинула распущенные волосы и села на мраморную скамью, оперевшись спиной о стену. Две рабыни тут же опустились на пол, чтобы помассировать госпоже изящные, как в юности, ступни.
Нурбану прикрыла веки, наслаждаясь приятными прикосновениями. Она не сразу поняла, что Джанфеда уже привела тех рабынь, на которых жаловалась. Только когда калфа негромко кашлянула, Валиде-султан открыла глаза и коротко бросила сидящим на полу девушкам:
- Достаточно. Можете идти. А вы продолжайте, - венецианка кивнула вошедшим наложницам.
Рабыни почти упали на пол, торопясь выполнить поручение своей госпожи. Некоторое время султанша молчала, потом велела массировать себе руки, плечи, лицо, мыть волосы и наносить на них специальную смесь масел. Рабыни докрасна натерли тело венецианки мочалками и ополоснули ее прохладной водой, завершая купание, и уже закончили втирать в кожу султанши взбитые с отварами масла, когда она заговорила о том, ради чего и позвала к себе девушек.
- Хасеки повелителя давно уже покинула гарем, и не появляется здесь. А теперь и детей приказала увезти из Топкапы. Похоже, Сафие-султан боится чего-то...
Вкрадчивый голос венецианки гулким эхом прокатился по хаммаму. Руки служанок задрожали - ведь Валиде-султан слово в слово повторила то, что рабыни еще недавно с большим упоением обсуждали на этаже наложниц.
- Простите нас, Валиде-султан, - рухнули девушки на пол, рискуя разбить колени о мрамор, - мы больше никогда не позволим себе таких дерзких слов.
- Отчего же? Зачем скрывать правду? Пусть все в гареме знают, что задумала Сафие-султан. В то время как повелитель охотится в Эдирне, его хасеки-султан нашла союзников в стане нашего злейшего врага. Мы перехватили письма Сафие к персидскому хану. Конечно, Мурад-хан уже предупреждён. Подлой змее, которую мой сын-повелитель пригрел на своей груди, не удастся закончить свое грязное дело.
Рабыни онемели от ужаса. Им было страшно даже подумать о том, что сказала венецианка. Тишина стала звенящей, и окрик Нурбану-султан оглушил девушек:
- Вы меня поняли? Повторите, что я сказала! Ну?
Одна из рабынь замотала в ужасе головой:
- Нет, я не стану этого говорить!
Нурбану повернулась к двери и крикнула:
- Стража!
Двери распахнулись. Нурбану тихо отдала вошедшим стражникам приказ. Ту девушку, что все ещё причитала, схватили и поволокли к мраморной чаше с водой. Рабыня даже не пыталась вырваться, а только твердила:
- Пожалуйста, не надо! - но в воде её голос быстро превратился в глухое бульканье, которое вскоре смолкло.
- Унесите тело, - равнодушно сказала венецианка.
Вторая девушка словно окаменев наблюдала, как ее безжизненную подругу обернули в простыню и вынесли из хаммама.
- Повтори, что ты должна рассказать остальным девушкам?
- Сафие-султан вместе с персами готовит покушение на повелителя.
- И хочет возвести шехзаде Мехмеда на трон, - добавила Нурбану-султан.
- И хочет возвести шехзаде Мехмеда на трон, - эхом повторила рабыня.
Читать далее нажмите здесь ➡️
Вы прочитали 384 главу второй части романа "Валиде Нурбану", это логическое продолжение сериала "Великолепный век".
Читать первую главу тут
