Людмила Райкова
Глава 15.
В Шауляй Гольф въехал в 17.30. Почти по графику, дальше в планах было снять с карточек Вадима полторы тысячи евро. 500 надо дать на дорогу Виктору, часть на всякий случай держать при себе. Когда Гольф свернул к Торговому центру, Виктор вопросительно уставился на Глеба. В последнее время он больше молчал, было понятно – мужик не знает полного расклада, естественно насторожился. Глеб и сам еще не знал точного плана, но делиться сомнениями с попутчиками не спешил.
- Надо снять наличные для тебя. Да и прикупить Мане продуктов.
Виктор выбрался из машины, а Сашок объявил:
- Я пасс, посижу в телефоне.
Всю дорогу парнишка чистил память своего айфона. И только с одним снимком расставаться категорически не желал. С экрана смотрел бравый парень в десантном берете и военной форме. На груди крест-накрест два массивных автомата. Кто-то снял Сашка с нижней точки, в итоге получился Рембо – ни дать, ни взять. Только с Сашкиной курносой и веснушчатой мордахой. Паренек открывал периодически кадр, демонстрировал его то Глебу, то Виктору. Те подтверждали – крутой жених. А вот оставлять его или удалить не знает.
Сашок смотрел на снимок, вздыхал. Ролик с Яворовской трагедией давно улетел в корзину, а этот фото факт парень откровенно не хотел стирать:
- Оставь, не мучайся. Небось давно раскидал фото по своим зазнобам.- Посоветовал Виктор.
Сашок кивнул.
- До дома далеко? – Стоя у банкомата поинтересовался десантник. - Глеб знал, что сопровождать его Виктор вызвался с одной целью – поговорить и уточнить позиции. И решил не таиться:
- Чистой езды часа полтора. Маня уже на низком старте, еды наготовила на целую роту, комнаты приготовила. Сам летел бы ракетой...
- А что мешает?
- Граница между Литвой и Латвией. Напрямую ближе, но там всегда пост. Тебя остановят факт – номера белорусские, а меня с Сашком, могут досмотреть... Не факт, но вероятность большая. Пешком через Элеею не пройдешь. Есть обходной путь крюк километров 90. Дорога грунтовая между Скудас и Жидикай, я там в ковидные запреты ездил. Место удобное – сначала попадаешь на холм, и с него просматривается дорога по обе стороны границы.
- Отлично, – согласился Виктор.- Что-то еще?
- Да, охотники уже в клинике, памперсы Вадиму меняют. Жду от них известий.
- Думаю, скоро объявятся. Это факт.
Глеб согласно кивнул:
- Лучше бы сначала позвонили.
В магазине справились быстро. Пакет с тремя девочками (так они с Маней называли парные куриные тушки) нес Виктор, Глеб бережно и нежно нес шоколадки. Это только считалось что сладости для Мани, на самом деле шоколадки процентов на восемьдесят всегда доставались ему Глебу. Сначала он нарезал круги вокруг сладкого схрона, боролся с соблазном и в итоге проигрывал. Не желая признать полное поражение убеждал сам себя, немного только попробую. Вскрывал плитку с твердым убеждением съесть квадратика три, а остальное оставить. Но как-то так само собой получалось, что оставались как раз три и он мужественно предлагал их Мане. Дескать, увлекся ночью и не заметил, как плитка растаяла. Но это все тебе. Жена улыбалась, кивала, съедала одну, а две подкладывала Глебу...
Выдав Сашку бутылку колы и чипсы, офицеры тронулись в путь. Виктор крутил головой рассматривая город, на скорости 50 километров в час это не составляло особого труда.
Пересекая Вильнюсскую улицу Виктор заметил:
– Какая ровная и дорожки розовые...
- Пешеходная, здесь всегда много людей и в будни и в праздники.
На выезде белорус засмотрелся на белоснежный собор Петра и Павла, расположенный на высоком холме он величественно встречал и провожал всех путешественников.
Не занятый дорогой Виктор погуглил, и принялся рассуждать вслух:
- Такой спокойный и чистый город, а смотри ка и чума его н е миновала – половину жителей выкосила и шведы здесь побывали, и Наполеон прогулялся, а под русскими трижды побывал. И ведь ничего плохого от русских..., построили и кожевенные заводы, и велосипедная фабрика – все в эти времена. А поляки пришли - то дают свободу городу, то отнимают. Здесь недалеко советский полк авиационный стоял... Теперь натовские самолеты на аэродроме базируются. Получается Советы все для своих противников обустроили... Смотри, здесь какая-то гора крестов.
- Я туда в самые трудные времена заезжаю. Знаешь, помогает.
- Далеко?
- Рядом. На посещение часа хватит. Только крестики надо купить, принято там оставлять и загадывать желание.
Сашок повозился на заднем сидении.
- В городе был, а на гору только собирался. Я, за!
И компания в очередной раз отклонилась от привычного маршрута.
К Горе Крестов надо идти пешком по прямой как стрела мощеной дороге, метров 500 не меньше. Здесь даже летом ветрено, и чем ближе подходишь, тем большее чувствуется напряжение. Издалека гора кажется невысокой, а когда подходишь и особенно поднимаешься наверх то нагромождение крестов самых разных религий, и оставленных на них маленьких иконок и крестиков как будто втягивает тебя в какое-то особое пространство. По факту тут две горы, примыкающие друг к другу. Согласно легенде, проводив на войну мужей и сыновей, женщины брали у хутора по горстке земли и несли сюда, и ссыпали на холм, если воин возвращался, горстку земли перекладывали на соседний холм. Второй холм – больше первого. Глеб отклонился от главной тропы, поискал их с Маней крестики, оставленные перед поездкой в Пиран, не нашел. Выбрал место и попросил Гору помочь ему в здоровье и делах, попросил найти правильное решение, чтобы защитить себя и дом от плохих сил. Под плохими силами в данный момент он подразумевал охотников.
Спустился с лестницы, высматривая спутников. Сашок уже шел к Глебу, а Виктор задерживался наверху. Тут и застал Глеба звонок:
- Глеб Кудрин?
- Да.
- Я брат Вадима Ивановича.
- А кто это?
- Начальник отдела московского Газпрома.
- Извините, не знаком.
- Вы ему в Микулове скорую помощь вызывали, так в истории болезни записано.
Глеб реально поначалу не врубился от кого звонок, теперь понял и напрягся.
- Так его Вадимом Ивановичем зовут? Данные списывали из документов, я не смотрел. Как он там?
- Без сознания пока.
- Жаль, очень жаль. – Он изо всех сил старался выдерживать тон вежливого безразличия. И очень надеялся, что это ему удается. – Я чем-то могу помочь?
- Да, не можем найти его документы. И одежды нет.
- На смотровой площадке он был одет. – Задумчиво и медленно произнес Глеб. - Правда, как-то легко: свитер, брюки, ботинки. Я еще подумал, что водители так выбегают из салона. А потом не до размышлений стало, человек без сознания, хрипит. Вызвал скорую.
- Это понятно, — прервал Глеба фальшивый родственник.- Ты где сейчас?
- В Польше. – На всякий случай соврал Глеб. Домой еду. А что?
- Нет, ничего. Думал где-то рядом, поблагодарить хотел. – В очередной раз соврал лже-брат.
- Да особо не за что, любой бы помог, я оказался рядом вот и все.
- Не знаю, не знаю...- вздохнул охотник. На том и попрощались.
Глеб взмолился, чтобы навсегда.....
- Прямо мороз по коже.- Сказал Виктор из-за спины. А потом сочувственно спросил.
- Они?
Глеб утвердительно кивнул.
- Ты молодец – я не я и хата не моя. Может и прокатит.
- Или накатит – задумчиво проворчал Глеб в ответ.
До Жидикай ехали молча. Виктор с Сашком привычно копались в телефонах, Глеб аккуратно вел Гольф. Границу пересекли без приключений, взяв прямой курс на дом Глеб заметно повеселел.
- Ни хрена себе! – Возмутился резко и громко Виктор.
Глеб дал по тормозам.
- Где? – Он думал, что полиция, а Виктор просто пялился в телефон.
- Русские приостанавливают наступление под Киевом. Один раз уже остановились в Иловайские в 14-ом, и сколько жертв. Теперь опять сдают военных. Представляю, что ребята сейчас чувствуют. Как думаешь, предатели?
- Не знаю, что и думать. Лажа какая-то.
- Блин! Взбаламутили всех, санкций огребли по самые не балуй, свифт закрыли, русских по всей Европе гоняют только за фамилии. И теперь что? На попятную.
- И ребята за что полегли?- Очнулся на заднем сидении Сашок
- Если ты о Яворовском событии, то поделом им. Двое дерутся – третий не лезь. Какое они отношение к России или к Украине имели? Солома у тебя в голове.
Сашок надулся и замолчал.
Виктор продолжил персональный митинг.
- Второй Минск или новый Хасавьюрт... – доиграются. И так все понимают, что россиянской элите страна не по размеру, освоили только карманы. А теперь ясно и Армии нашей эта элитка недостойна!
Глеб молча соглашался, но включаться в разговор не стал. Он уже всем своим существом был настроен на возвращение домой. Через час они въедут в Елгаву...
Глеб послал Мане сообщение: «Я на родной земле». Получил штук шесть радостных смайликов.
Так повелось что словосочетание «Родная земля» в устах и Глеба и Мани звучат искренне. Столичные жители, они полюбили этот небольшой городок от всего сердца. Маня пришла к выводу, что Митавский дворец воспринимает как Эрмитаж в Питере. Его тоже построил Растрелли, причем раньше Зимнего. Он тоже построен на берегу реки, и с впечатляющей перспективой обзора. Фасад дворца смотрит на реку, а за ней на противоположной стороне огромное ровное поле, летом на нем тщательно постриженный газон, зимой белоснежное поле, похожее на чистейшую скатерть. При въезде в город это создает впечатление, что на тебя надвигается и растет игрушечный домик. Вокруг дворца роскошный старинный парк, но осматривать его следует пешком, прогуливаясь не спеша. У города непростая история, богатая и некогда всемирно известная столица Курляндского герцогства, на шестидесяти квадратных километрах, во время Второй Мировой потеряла большую часть своих исторических строений зданий, площадей. Девять раз город переходил из рук в руки, подвергался жесточайшим обстрелам и бомбежкам. Но сегодня в многонациональной Елгаве соседствуют Собор Латвийской православной церкви, Собор Симеона и Анны, Католический собор пресвятой девы Марии, Успенский храм и еще два собора. Свое историческое название Митава получила от немцев, позже его слегка изменили польские владельцы. Дабы утвердить себя на этой земле польский король Якуб приказал построить в Митаве католический собор. Православный храм появился во времена Бирона, взявшего в жены русскую княжну. У каждого времени и каждого места своя история упадка и процветания, войн и примирений. Потерь и приобретений. Латышские правила здесь установились после революции, тогда страна первый раз в своей истории обрела независимость. В то время в Елгаве построили два сахарных завода, а жители, чтобы поддержать собственную промышленность, клали в чай по паре дополнительных ложек сахара. На окрестных полях сажали и пестовали сахарную свеклу. Работали заводы и в Советское время, а Евросоюз посчитал эти заводы лишними. Свеклу выращивать не стали, а на полях порекомендовал высаживать рапс. Перед Великой Отечественной Митава стала русской, в период СССР здесь появился и автомобильный и радио заводы и много еще чего. В 90-е опять пришла независимость, и в обиход простых совсем не политизированных граждан прочно вошла фраза: «Я свободный человек и живу в свободной стране». Реально Глеб замечал и раскованность местной молодежи, и то, как обращаются с детьми в семьях. И во все времена жители местные и пришлые влюблялись в город и с удовольствием привносили в его жизнь хоть маленькую капельку своей любви. Колдовское место для каждого находило свой тихий удобный и уютный уголок. Для Мани с Глебом он тоже нашелся. И сейчас Глеб всей душой стремился туда. Но прежде чем окунуться в домашнюю атмосферу, слиться с ней, он не смог отказать себе в удовольствии и провел для гостей экспресс-экскурсию по Елгаве. Провел Гольф по набережной, показал им дворец и уже по Лиелла ела направился в сторону дома...
Базилио традиционно встретил машину у центральных ворот и параллельным курсом провожал до самой парковки. Маня с хозяйственной тележкой ждала мужа под туями. Во всех окнах, на верандах и на улице она включила освещение. И гости в первые минуты увидели очертания сада и фрагменты загадочного дома.
Но устав в дороге, они не особенно поддавались ахам и восторгам. Маня отметила, что Глеб, едва сбросив уличные ботинки, прямо в куртке устремился с сумкой в свою норку, и вернулся оттуда, заметно успокоенным. Она вопросительно посмотрела на мужа, тот привычно обхватив жену за плечи прошептал – потом поговорим. И вынул из кармана мешочек с Маниными драгоценностями. Она просияла, а потом озабочено нахмурилась. Неужели настало время менять устои жизни, прятать всё в надёжные места, закрываться на семь замков. Уезжая из дома не дольше чем на день, они даже двери оставляли открытыми. Чтобы котики могли спокойно заходить домой и выбегать на улицу…
Гости быстро разместились по спальням, после душа дружно поужинали, перебросились дежурными фразами, о ценах и погоде.
Маня показала Глебу счет на электричество, за два месяца он удвоился. Муж присвистнул - если так дальше пойдет будем выключать свет на веранде. Соседи на электричестве экономили, и зимой у Ирэны светилось только одно окно в доме. Она шутила: «Мне от твоего фейерверка освещения хватает». Дороже на треть обошлись и курочки. Виктора интересовало другое, подключив вайфай он терзал телефон, параллельно прихлебывая компот.
- Ничего нет по переговорам, неужели будут сворачивать операцию?
- Думаю, что ответ на этот вопрос мы узнаем через два три дня.- Маня тоже удивилась, услышав о договоренностях в Стамбуле. А потом поразмыслила, и пришла к выводу, что исходной и однозначно точной информации о причинах, задачах и конечных целях Путина на Украине нет не только у неё, но и у всей армии российских журналистов, ежедневно трактующих слова лидера нации.
- Мы много чего не знаем. Например, страны друг другу войну не объявляли, а говорят о капитуляции. Если это борьба с национал фашистским режимом, то почему не останавливают его главное финансирование – газопровод? Жадность? Может быть. При цене 1700 евро за куб можно получить доход на 30 лет вперед. Но и здесь вопрос – чьи это будут доходы? Хорошо если проект расчёта по газу за рубли сработает, а если нет. И все доходы опять будут заморожены или хуже того – переданы Зеленскому на войну с агрессивной Россией...- Маню понесло, непонятно почему она заговорила о политике с людьми, которых видела первый раз в жизни, и старательно уворачивалась от этой темы с теми, кого знала больше десяти лет.
- А действительно, что будет с Украиной после победы русских? Она станет частью РФ, или распадется на несколько частей. И миллионы беженцев останутся в Европе?...
- Ты еще спроси кто будет отвечать по украинским долгам? – добавил Глеб.
А Маня подумала о беженцах. Сегодня прочла на Делфи, что Юрмальские власти объявили: «Беженцев принимать больше некуда». Гражданам Латвии предложили взять пострадавшие от войны семьи к себе, а за это сочувствие власти готовы платить по 50 евро в месяц. Украинцы тоже отметились в информационном потоке, если пару дней назад они предлагали русским в Европе носить белые ленточки. Нет, нет это не дискриминация. Просто украинцы тоже говорят по-русски, а коли так, то от русскоговорящих граждан Латвии ничем не отличаются, а это по мнению беженцев неправильно. Власти деликатно промолчали, русские латыши и просто латыши зароптали. Особенно их возмутило сравнение – в Латвии 600 000 русских, так что как минимум полмиллиона украинцев страна должны принять. Это что взамен? Или для равновесия?
Побочный эффект специальной операции? Защитить русских на Украине, и подставить их под удар в Европе? Если бы знать о конечной цели этой войны, может некоторые стали бы готовиться к переселению. Это не так-то просто, далеко не все русские в Европе миллионеры. А звоночки приходят тревожные. Приятельница работает в латышской школе, сама русская, хотя может и украинка. Отец из Закарпатья, мать местная русская. Но национальностью, школотая не заморачивалась. Отлично владеет латышским, выросла в этой среде, прекрасный русский, правда с местными прибамбасами. Например, скажет не два дня назад, а два дня обратно. У Александровны перфект немецкий. И вот к ней в класс поступил ребенок из семьи беженцев. Учебные власти потребовали обучать этих детей на русском языке. Новенький задачу не понял, и школотая объяснила ему персонально по слогам, как и требовала инструкция на русском языке. Мальчик выслушал, а потом потребовал: «Теперь то же самое, но на мове». Александровна обомлела на секунду, но не растерялась, и по-латышски посоветовала ребенку учить местный язык, коли русский ему так не нравиться. Паренек ничего не понял, но свой показательный номер решил довести до конца: «Не можешь на мове, пошла на три буквы, которые он произнес». Латышский класс знал значение бранного слова, мальчишки повскакивали с мест и окружили наглеца. Александровна пресекла межнациональный конфликт, благо педагогический стаж перевалил за третий десяток. Но история и ей и всем педагогам категорически не понравилась. Правда вызывать родителей инструкцией не рекомендовалось.
Устоявшийся мир в этой бедной, но такой спокойной прибалтийской стране стал вздрагивать, пока локально. А что дальше?
Это дальше на сто процентов зависит от того как поведет себя Россия на Украине. Если верить русским журналистам поводов для введения войск больше, чем достаточно. И как ответ на поставку оружия из Европейских стран, которое после пересечения границы переправлялось прямиком на Донбасс. И те же биолаборатории. Но это если верить. Последнее получалось не очень. Что-то большое и самое главное в этой истории оставалось за кадром. Вот почему и сама Маня и Виктор и Глеб напряглись услышав о странном завершении переговоров в Турции.
Вместо того чтобы после долгой дороги и плотного ужина разойтись по спальням, за столом завязался непростой разговор.
- Не понятно почему людям не говорят точно и ясно с какими целями введены войска на Украину. – Виктор надкусил ватрушку и уставился на Маню, та в ответ пожала плечами. – Если, для того чтобы освободить Донецкую и Луганскую области, заставить Зеленского признать Крым, ДНР И ЛНР, то так и скажите. Ребята должны знать за что воюют, почему погибают их товарищи. Если для того, чтобы пострадавшие от санкций русские олигархи ринулись осваивать предприятия на Украине, то за это 9 из 10 военных подписываться не стали бы.
- Кто же тебе об этом скажет? – Маня произнесла эту фразу тихо, в контексте размышления.
Но Виктора от нее прямо подбросило на диване.
- С огнем играют, если что не так....- Он не договорил. Но все поняли, что имел в виду этот плечистый голубоглазый десантник. Да-а-а…, болонская система не успела переформатировать все мозги на постсоветском пространстве.
Долго ещё говорили за столом о будущем страны и Европы, спустя время Маня и Глеб вспомнят этот вечер и с горечью поймут насколько провидческими оказались их версии и предположения. А пока Маня откашлялась и приказала:
- Всем спать, завтра будет день. На самом деле ей хотелось остаться наедине с Глебом, чтобы услышать то, о чем полунамеками он говорил и с дороги, и с порога.