Я спала в кофте. С капюшоном. Под двумя пледами — и включённой настольной лампой.
Телефон под подушкой. Нож — в ящике тумбочки.
И дверь на замке. Всегда. Даже если дома кто-то был.
Иногда... я шептала сама себе:
— Всё хорошо. Всё нормально. Никто не придёт... Никто не тронет...
Но в голове — шелест. Шорох шагов.
Скрип в коридоре. Или это мне кажется?..
Сердце — бух-бух-бух! — как будто кто-то изнутри стучится.
Ты лежишь, будто закопанная. Нельзя повернуться. Нельзя пошевелиться.
Всё — чтобы не услышали, не заметили, не...
А если бы и захотела кричать — кто бы услышал?
Я боялась спать.
Одна. В собственной комнате. В своей жизни.
И хуже всего было — молчание. Потому что оно будто бы соглашалось:
Да, это норма. Терпи. Не выдумывай. Все так живут.
Вот только... не все умирают внутри в двадцать три.
Иногда я вспоминаю ту девушку — дрожащую, напряжённую, осторожную до фанатизма.
И мне хочется подойти к ней — не жалеть, нет.
Встряхнуть. Обнять.
И прошептать:
— Поверь, ты не всегда будешь бояться...
А потом наступил момент.
Один вечер.
Одна мысль.
Одна я.
И однажды — ключи.
От своей жизни.
Сначала я просто не понимала, что живу в страхе.
Привыкла.
Потому что он был — как старое пальто: тяжёлое, колючее, но родное.
Он пришёл не вдруг. Он подкрался — из детства, из криков за стенкой, из хлопанья дверей.
Из:
— Только попробуй сказать кому-то.
Из:
— Ты сама виновата.
Из:
— Ты чего ревёшь, тебя же никто не трогал.
Потом был он.
Мужчина, который говорил, что любит...
— Ты слишком эмоциональная.
— Ну кто ещё тебя выдержит?
— Я просто хочу тебе добра.
— Ты без меня вообще бы пропала.
Поначалу я верила.
Потом — замирала, когда он заходил в комнату.
Потом — перестала краситься. Потом — перестала говорить. Потом — почти исчезла.
Я боялась идти домой.
Могла стоять у подъезда полчаса, трясясь над телефоном.
Звонила маме — просто чтобы услышать голос. Чтобы отвлечь. Чтобы отсрочить шаг.
Но всё равно — ключ в замок... и холод по позвоночнику.
Я боялась уходить.
Потому что некуда. Потому что как? Потому что куда с чемоданом, с копейками на счету и без прав на жизнь?
И самое страшное — я боялась себя.
Что сорвусь. Что сдамся. Что соглашусь навсегда.
А потом однажды я увидела себя в зеркале.
Глаза — пустые.
Плечи — словно под гнётом мешков.
Губы — тонкая линия. Без слов. Без правды. Без звука.
И впервые в жизни я не испугалась.
Я взбесилась.
— Ты точно всё продумала? — подруга смотрела на меня с тревогой.
— Нет, — сказала я. — Но я больше не могу быть не собой.
Съехала я за одну ночь.
Пакеты. Доски. Ноутбук. Чайник. Плед.
И сердце, которое колотилось, будто я совершаю преступление.
Хотя я просто… выбирала себя.
Первая ночь на новом месте — как будто я снова родилась.
Голые стены. Один матрас. Но воздух — живой.
Свет — мягкий.
И даже если страшно — это мой страх. Он — теперь мой.
Ты не представляешь, каково это —
впервые закрыть дверь и знать, что с той стороны — никто не войдёт.
Никто не скажет:
— Ты опять?
— Ты кому звонила?
— С кем ты переписываешься?
Только тишина.
Чистая. Без напряжения.
И да, первую неделю я всё равно спала с лампой.
И да, нож всё ещё был рядом.
Привычка.
Психика.
Но уже без ужаса. Уже — с ощущением: это моё. Это временно. Это я справляюсь.
В какой-то момент я просто поняла:
страх — не исчезает.
Он рассасывается, когда ты начинаешь выбирать себя.
Хочешь — я расскажу, как я впервые поехала в автошколу, дрожа как щенок?
Хочешь — я покажу, как у меня тряслись руки, когда я садилась за руль одна?.
Права я получила не сразу.
Честно?
Я три раза провалила экзамен.
Руки дрожали. Голова — ватная. Голос — где-то в пятках.
— Зачем тебе это вообще? — спрашивали.
— Чтобы не зависеть ни от кого, — говорила я. — Ни от мужчины. Ни от расписания. Ни от страха.
Первую машину я купила на всё, что у меня было.
Старая, как мир.
Глохла на светофорах. Сиденье протёртое. Музыка не ловит.
Но когда я впервые села за руль одна...
Это был как первый выдох после многолетней задержки дыхания.
— Ну, давай, поехали, — сказала я сама себе, держа руль мёртвой хваткой.
И поехала.
Ровно. Медленно.
На аварийке. С выпученными глазами.
Но поехала.
Куда? Да хоть куда. Просто — ВПЕРЁД.
Помню, как однажды, в дождь, я свернула не туда и оказалась в промзоне.
Темно. Лужи. Машин нет. Ни души.
Пару лет назад я бы разревелась, включила аварийку и звонила бы "кому-нибудь, кто приедет".
А тут...
Я остановилась. Сделала вдох. Посмотрела на карту. Развернулась.
И поехала дальше.
Как будто это и был тест на новую себя.
А потом — квартира.
Нет, не хоромы. Маленькая. Однушка.
Без ремонта. Зато с окнами в небо.
Ключи я держала в руке, как амулет.
И когда закрыла дверь изнутри...
Я села прямо на пол и заплакала.
Не от страха. От свободы.
— Ну вот, ты и дома, — прошептала я самой себе.
И никто не пришёл.
Никто не крикнул.
Никто не сказал, что я “слишком”.
С тех пор прошло больше года.
Сейчас я ложусь спать без фонаря.
Иногда даже окно оставляю открытым — представляешь?
Никаких ножей.
Никаких замков в голове.
И знаешь, что самое странное?
Когда я лежу в своей кровати, в своей квартире — под звуки улицы, под лёгкий шум машин...
Я чувствую себя защищённой.
Потому что теперь я сама — свой самый сильный человек.
Я часто думаю:
неужели тогда — в той старой квартире, в том напряжённом теле, в том выжженном взгляде — это тоже была я?
Кажется, будто я жила с выключенным светом.
А потом — щелчок.
И всё осветилось.
Иногда ловлю себя на простых вещах.
Завариваю кофе и понимаю:
я не жду, что кто-то вырвет чашку из рук.
Я не боюсь, что громкий звук — это крик.
Я не пугаюсь шагов в коридоре.
Маленькие вещи.
Звонить кому хочу — и когда хочу.
Носить то, что хочу.
Включать музыку — громко.
Выключать телефон — когда устала.
Выбираю еду, фильмы, людей — себя.
Недавно зашла в магазин и случайно встретила его.
Он шёл с кем-то. Увидел меня — и замер.
А я — нет.
Я прошла мимо. Не ускоряя шаг. Не сутулясь. Не проглатывая воздух.
Просто прошла. Ровно. Спокойно.
И только потом, в машине, поняла:
я даже не вспомнила его голос.
Потому что теперь у меня — мой голос.
Не громкий.
Но уверенный.
И мне не нужно кричать, чтобы звучать.
Не нужно оправдываться, чтобы быть.
Не нужно прятаться, чтобы жить.
Я устала бояться — и устала быть удобной.
Теперь я — неудобная.
Громкая, если хочу.
Тихая, если молчу.
Свободная. Потому что своя.
Мама недавно сказала:
— Ты как будто другой человек стала.
А я ответила:
— Нет, мам. Я просто вернулась домой. В себя.
И пусть пока ничего не идеально.
Иногда я всё ещё путаю любовь с тревогой, заботу — с контролем, а молчание — с угрозой.
Но я учусь.
Я живая.
Я чувствую.
И теперь я знаю:
жить — значит выбирать себя. Каждый день. Без страха. Без стыда. Без "прости, что я есть".
Я боялась одна даже спать.
Свет не выключала.
Плечи не расслабляла.
Сердце било тревогу по ночам.
Жить — значило ждать, когда «оно снова начнётся».
И никуда не деться.
Ни физически, ни душой.
А теперь...
Теперь я ложусь в постель и чувствую: это мой дом.
Никто не придёт, чтобы стереть мой голос.
Никто не скажет: «не смей».
Никто не решает за меня, кто я и как мне жить.
Теперь я еду по ночному городу — за рулём, в тишине, под любимую музыку.
Смотрю в зеркала — и не ищу угрозу.
Я просто еду.
Куда хочу.
Сама.
Свободно.
Жить одной — не страшно.
Страшно — быть рядом с теми, кто заставляет тебя прятать себя.
И знаешь...
Когда ты выходишь из темноты,
Свет поначалу слепит.
Больно.
Непривычно.
Но потом — ты начинаешь видеть. Всё.
И самое главное — себя.
Я боялась одна даже спать.
А сейчас — сплю в своей квартире.
За рулём своей машины.
В своей жизни.
В своём теле.
В своём выборе.
И если ты сейчас читаешь это — дрожишь, думаешь, что не сможешь, что страшно, что поздно —
поверь:
только начинается.