— Маш, да сколько можно?! — голос Сергея дрожал от злости. — Уже полчаса объясняю тебе, что я не виноват! Это Володька меня подставил, понимаешь? Он сам проиграл эти деньги в казино, а теперь на меня валит!
— Не ври мне! — Маша швырнула на пол кухонное полотенце. — Твой лучший друг звонил мне сегодня утром и всё рассказал! Как ты играл, как проиграл наши сбережения, как просил его не говорить мне! Десять лет копили на квартиру, Серёжа! Десять лет!
— Маша, послушай... — Сергей попытался приблизиться к жене, но она резко отвернулась.
— Нет, ты послушай! — в голосе женщины звучали не только гнев, но и боль. — Я работала на двух работах, чтобы мы могли купить жильё. Отказывалась от отпуска, от новой одежды, от всего! А ты... ты спустил всё за один вечер!
Сергей опустился на табуретку, положил голову в руки. Кухня их однокомнатной квартиры казалась теперь совсем крошечной, воздух стал густым от невысказанных обвинений.
— Я верну, — пробормотал он. — Найду способ, займу где-нибудь...
— У кого займёшь? — Маша развернулась к нему всем телом. — У родителей? Так они еле концы с концами сводят! У друзей? Так половина из них уже знает о твоей проблеме!
— Какой проблеме? — Сергей вскинулся. — У меня нет никакой проблемы! Это была случайность, понимаешь? Один раз в жизни!
— Случайность? — Маша горько усмехнулась. — А как же тот раз, когда ты проиграл премию? И когда потратил деньги на мамин день рождения? Ты думаешь, я не знала?
Сергей замолчал. Действительно, были и другие случаи. Небольшие, по его мнению. Но Маша, оказывается, помнила всё.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Хорошо, Серёжа. Я устала. Я очень устала от всего этого.
— Маш, не говори так...
— Я ухожу к маме. Пока не решу, что делать дальше.
Сергей молча наблюдал, как жена собирает вещи в спортивную сумку. Она методично складывала одежду, косметику, документы. Движения её были чёткими, решительными.
— Мне нужно время подумать, — сказала Маша, застёгивая молнию. — Много времени.
— А я что, должен сидеть и ждать твоего решения? — не выдержал Сергей.
— Делай что хочешь. — Маша взяла сумку и направилась к двери. — Только не звони мне. Когда буду готова говорить, сама позвоню.
Дверь закрылась с мягким щелчком. Сергей остался один в квартире, которая внезапно показалась ему чужой и пустой.
Первую неделю он ждал её звонка. Каждый вечер приходил домой с работы и смотрел на телефон. Молчал. Сергей несколько раз набирал номер Маши, но сбрасывал вызов, не дождавшись ответа. Она же просила не звонить.
— Серёга, да брось ты! — говорил ему Володька, когда они встретились в пивной. — Женщины все такие, поноют-поноют и вернутся. Главное — не давай слабину, не ползай на коленях. Мужик должен быть мужиком!
— Может, и правда стоит извиниться? — неуверенно спросил Сергей.
— За что извиняться? — Володька хлопнул друга по плечу. — За то, что живёшь полной жизнью? За то, что не сидишь дома, как растение? Да у тебя теперь свобода! Наконец-то можешь делать что хочешь!
Сергей попытался почувствовать эту свободу. Стал задерживаться после работы, ходить в спортбар с коллегами. Но каждый раз, возвращаясь домой, он понимал, что свобода эта какая-то горькая. Квартира встречала его тишиной и беспорядком. Никто не спрашивал, как дела на работе. Никто не готовил ужин. Никто не смотрел с ним по вечерам сериалы.
— Дурак я, — признался он своему отражению в зеркале через месяц после Машиного ухода. — Конченый дурак.
Но гордость не давала ему позвонить первым. Мужики не извиняются, твердил он себе. Если Маша любит, вернётся сама.
Однажды он встретил её маму в магазине. Галина Петровна делала вид, что не замечает его, но Сергей подошёл сам.
— Здравствуйте, — неловко поздоровался он.
— Привет, — сухо ответила тёща и отвернулась к прилавку.
— Как... как там Маша?
Галина Петровна медленно повернулась к нему. В её глазах Сергей увидел такую усталость, что стало не по себе.
— Плохо ей, — сказала женщина. — Очень плохо. Плачет по ночам, думает, что я не слышу. Работает теперь в три смены, чтобы не оставаться одна с мыслями.
— Я... я хочу её вернуть, — тихо признался Сергей.
— Хочешь? — Галина Петровна криво улыбнулась. — А что делаешь для этого? Опять играешь? Опять с этим Володькой своим шляешься?
Сергей покраснел. Неужели она знала?
— Маленький у нас город, Серёжа. Все друг друга знают. Я в курсе, как ты проводишь время. — Тёща покачала головой. — Ты думаешь, после всего этого она тебе поверит?
— Но я изменился! — выпалил Сергей. — Я понял, что натворил!
— Понял? — Галина Петровна взяла с полки хлеб и положила в корзину. — А почему тогда не звонишь? Почему не приходишь? Почему не просишь прощения?
— Она сама сказала, что позвонит, когда будет готова...
— Господи, — тёща качнула головой. — Да она ждёт, когда ты первый шаг сделаешь! Женщина всегда ждёт, что мужчина будет бороться за неё! А ты сидишь и ждёшь, как барин!
Сергей стоял посреди магазина и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Неужели он так сильно ошибался? Неужели Маша ждала именно его звонка?
— Поздно уже, — продолжала Галина Петровна. — Два месяца прошло. Она привыкает жить без тебя. Находит себе новые занятия, новых людей...
— Каких людей? — Сергей почувствовал укол ревности.
— А тебя это касается? — тёща пожала плечами. — Вы же теперь не муж и жена. Вы никто друг другу.
— Мы не разводились!
— Документы — это формальность. Когда людей ничего не связывает, какая разница, есть штамп в паспорте или нет?
Сергей смотрел, как Галина Петровна расплачивается на кассе, берёт пакеты и направляется к выходу. У двери она остановилась.
— Хочешь совет? — спросила она, не оборачиваясь. — Забудь о гордости. Если действительно любишь, иди и проси прощения. Только искренне проси. Не для того, чтобы она вернулась стирать и готовить, а потому что понимаешь, что потерял самое главное в жизни.
Но Сергей не пошёл. Он приходил домой и репетировал речь перед зеркалом. Придумывал, что скажет Маше, как объяснит, что изменился. Но каждый раз откладывал звонок на завтра.
— Я пойду к ней в воскресенье, — обещал он себе в среду.
— Лучше в понедельник, — решал он в воскресенье. — Рабочий день, она будет спокойнее.
— Может, сначала цветы купить? — думал он в понедельник.
Так прошёл ещё месяц. Сергей похудел, стал рассеянным на работе. Коллеги начали поглядывать на него с беспокойством.
— Серёжа, ты в порядке? — спросила Лариса, секретарша их отдела. — Может, отпуск взять?
— Нормально всё, — буркнул он.
— Не нормально, — покачала головой женщина. — Видно же, что мучаешься. Из-за жены, да?
Сергей удивлённо поднял глаза. Он думал, что никто на работе не знает о его проблемах.
— Не такой уж большой у нас коллектив, — улыбнулась Лариса. — Все обо всём знают. Хочешь, расскажу тебе историю?
Сергей пожал плечами.
— У меня тоже был муж, — начала женщина. — Хороший мужчина, но упрямый. Мы поссорились из-за ерунды какой-то. Я ушла к сестре, он остался дома. Оба ждали, кто первый извинится. Я думала: если любит, сам придёт. Он думал: если любит, сама вернётся.
Лариса замолчала, глядя в окно.
— И что случилось? — спросил Сергей.
— Ничего не случилось. Вот в этом и проблема. Мы так и не помирились. Прошло полгода, я подала на развод. Он не возражал. Гордость оказалась важнее любви.
— Вы пожалели потом?
— Я жалею до сих пор. Прошло уже десять лет, а я всё жалею. Он женился на другой, у них дети. А я так и осталась одна. — Лариса повернулась к Сергею. — Не повтори мою ошибку. Иди и мирись, пока не поздно.
В тот вечер Сергей долго ходил по квартире, держа в руке телефон. Набирал номер и сбрасывал. Несколько раз дошёл до двери, но так и не вышел.
— Завтра, — сказал он себе. — Завтра точно поеду к ней.
Но утром зазвонил телефон. Звонила Галина Петровна.
— Серёжа, — голос её дрожал. — Маша... Маша в больнице.
— Что случилось? — Сергей почувствовал, как холод пробирает до костей.
— Авария. Вчера вечером. Она ехала с работы, а её... — тёща заплакала. — Она в реанимации. Врачи ничего не говорят.
Сергей бросил трубку и помчался в больницу. В коридоре реанимации он встретил Галину Петровну. Женщина сидела на пластиковом стуле, сжимая в руках платок.
— Как она? — задыхаясь, спросил он.
— Без сознания. Сотрясение мозга, сломанная нога, внутреннее кровотечение. — Тёща подняла на него красные от слёз глаза. — Говорят, следующие сутки критические.
Сергей опустился на соседний стул. Все его страхи, все сомнения, вся гордость — всё это вдруг показалось таким мелким, таким неважным.
— Можно к ней? — спросил он.
— Нельзя. Только завтра, если будет лучше.
Они сидели в больничном коридоре и молчали. Сергей думал о том, как глупо он потратил эти три месяца. Как много времени упустил зря. Сколько слов не сказал, сколько раз не обнял её, не поцеловал.
— Галина Петровна, — тихо сказал он. — Я хочу, чтобы вы знали. Я собирался прийти завтра. Хотел просить прощения. Просить её вернуться.
— Собирался, — повторила тёща. — Хотел. А почему не пришёл раньше?
— Гордость, — честно ответил Сергей. — Дурацкая мужская гордость.
— Скажешь ей, когда она проснётся, — тёща положила руку ему на плечо. — Скажешь, что любишь. Что жить без неё не можешь.
— А если она не захочет слушать?
— Захочет. Женщина всегда хочет слышать, что её любят. Даже если сердится.
Машу перевели в обычную палату только через неделю. Сергей приходил каждый день, но она всё спала. Врачи говорили, что это нормально — организм восстанавливается.
Наконец она открыла глаза. Увидела склонившегося над ней Сергея и слабо улыбнулась.
— Привет, — прошептала она.
— Привет, — Сергей взял её руку в свои. — Как ты себя чувствуешь?
— Болит всё, — Маша попыталась пошевелиться. — А ты... ты как здесь?
— Я... — Сергей запнулся. — Мама позвонила. Сказала, что авария.
— Понятно. — Маша отвернулась к стене. — Спасибо, что пришёл.
— Маш, — Сергей сжал её руку. — Маш, послушай меня. Я хочу сказать тебе...
— Не надо, — перебила она. — Не надо ничего говорить. Я знаю, что ты хочешь сказать.
— Откуда знаешь?
— Потому что сама хотела это сказать. Но поздно уже. — Маша повернулась к нему. В её глазах стояли слёзы. — Поздно просить прощения, Серёжа. Слишком много времени прошло.
— Но я...
— Ты не звонил три месяца. Не приходил. Не искал встречи. А я ждала. Каждый день ждала. — Слёзы текли по её щекам. — Думала, может, он изменился. Может, понял что-то. Но ты молчал.
— Маш, я дурак. Я всё понимаю теперь. Я готов измениться, готов всё исправить...
— Поздно. — Маша закрыла глаза. — Я больше не могу. Устала я от этого всего. Устала надеяться.
Сергей сидел у больничной кровати и понимал, что упустил самое главное. Упустил не деньги, не квартиру, не возможность купить жильё. Упустил любовь. Упустил женщину, которая была готова простить ему всё, если бы он просто попросил прощения.
— Я буду ждать, — сказал он, вставая. — Сколько нужно, столько и буду ждать.
— Не жди, — тихо ответила Маша. — Не трать время зря. Займись своей жизнью.
Сергей вышел из больницы и понял, что поздно. Действительно поздно. Некоторые вещи нельзя исправить, некоторые слова нельзя взять обратно, некоторые моменты нельзя прожить заново.
Он потерял не только жену. Он потерял себя.