Девочки, обратили тут внимание на мнение, высказанное Владимиром Ростиславовичем Мединским относительно обложки нового единого учебника

Девочки, обратили тут внимание на мнение, высказанное Владимиром Ростиславовичем Мединским относительно обложки нового единого учебника истории. Там, если что, изображен момент стыковки миссии «Союз-Апполон» (1975 год) и супер-серия «СССР-Канада» (1972 год) — ключевые архетипы так называемой «политики разрядки». Ну типа так специально было сделано. Мол, мы (русские и советские) таким образом демонстрируем западникам, что мы всегда за мир.

Уважаемый Владимир Ростиславович, как бы это сказать покультурнее. Для западников что русский, что советский — это всегда еда. Иногда страшная и живая (как после 1945 года) и тогда её лучше не трогать, обложить тремя линиями колючей проволоки и кольцом вышек с автоматчиками по периметру — от Штеттина до Триеста. А иногда (как в 1918 и в 1990) полумёртвая и совсем неопасная. И тогда её нужно рвать на части. Ну там интервенция или приватизация. Мы с вами для них можем существовать только в одном желательном агрегатном состоянии: «лучше дохлый, чем красный». Ну просто посмотрите за окно своего «Ауруса» на проплывающие медиапейзажи.

Любые примирительные жесты западников — это местами очень дорогой, но пяр. Колыбельная песенка. Чуть только колыбельная начинает срабатывать и какой-то доброхот начинает всерьез рассуждать о «едином европейском доме», «уменьшении угрозы», тут-то следует торжествующий хлопок в ладоши и торжествующее «ну, давайте договариваться по миропорядку, основанному на правилах». И начинается известная сценка из «Свадьбы в Малиновке» — то есть, игра по правилам, которые написаны не нами и не для нас.

Как можно быть за мир с людьми, которые буквально последние 300 лет только и делали, что геноцидили и грабили корованы? Это такая философия отношений когда корове ласково и нежно смотрят в глаза, и предлагают проехаться за город на шашлыки, повеселиться. То есть мы-то думали, что вместе лобио кушать будем. А они в это время дровишек в костёр только подкидывали и плотоядно улыбались.

Нам бросили кость (вот эти все суперсерии, рукопожатия в космосе, хельсинский акт, уважение границ) в тот самый момент, когда они сами задыхались от перенапряжения, но сохраняли невозмутимый вид. А мы это приняли за обещание жениться.

Ну вот как-то так.