— Ну вот, опять дождь... — вздыхает она, отодвигая штору. В ее голосе — привычная нота разочарования, будто небо лично ей обязано солнечным светом. — А у Машки-то дача новая, муж машину купил... Мне бы так...
Я молча наблюдаю, как ее пальцы нервно перебирают край салфетки. Ей 45, но говорит она так, словно жизнь уже кончена, а все хорошее — где-то там, в параллельной вселенной, куда ей билет не достался.
Ритуалы недовольства
— Кофе холодный... — бормочет она, отставляя чашку.
— Попросите подогреть, — предлагаю я.
— Да ладно, не стоит... — машет рукой.
Знакомый паттерн. Она не просто жалуется — она культивирует дискомфорт, как будто страдание дает ей право на особое отношение. "Посмотрите, как мне плохо" — это ее невидимый плакат.
(классическая схема "самолишания". Она заранее отказывается от малейшего улучшения, потому что тогда исчезнет повод для жалоб — а кто она без них?)
Сцена вторая: ловушка "жертвы судьбы"
— В молодости мне бы такие возможности! — вздыхает она, глядя на рекламу языковых курсов.
— Сейчас тоже можно, — замечаю я.
— Ой, да кому я нужна в моем-то возрасте...
Ее монологи — как замкнутый круг: "Я не могу, потому что...". Возраст, отсутствие поддержки, "время ушло". Но если копнуть глубже — это страх. Страх, что, начав действовать, она обнаружит: мир к ней равнодушен. Не потому, что он жесток, а потому, что он не вращается вокруг ее страданий.
(бессознательная игра в "самоисполняющееся пророчество". Она заранее обесценивает любую возможность, чтобы потом сказать: "Я же знала, что ничего не выйдет".)
Трудоголизм как побег
— Я так устаю на работе... — говорит она, но в глазах — странное упоение.
— Возьмите выходной.
— Не могу, без меня все рухнет!
Она гордится своей "незаменимостью", но на деле... это способ не встречаться с собой. Пока она "спасает" отчеты или задерживается допоздна, ей не нужно задаваться вопросами: "А чего я хочу? Что приносит мне радость?" Работа — социально одобряемая маска для бегства от жизни.
(Между строк: гиперкомпенсация. Если я "страдаю" на работе, значит, я хорошая, значит, мир мне должен. Но долг, конечно, никто не вернет.)
"Все неправильные"
— Соседка опять хвастается своими путешествиями! Наверное, муж богатый... А вот я...
Ее истории всегда о других — и эти другие виноваты просто тем, что живут иначе. Их успех — не повод для радости, а доказательство несправедливости мира.
(проекция. Гораздо легче злиться на "везунчиков", чем признать: возможно, они просто рискнули что-то изменить.)
Финал... или начало?
Однажды я рискнула сказать:
— Представьте, что завтра волшебным образом исчезнут все ваши "но". Что бы вы сделали?
Она замерла. Потом тихо:
— Не знаю...
Это был момент истины. За годами жалоб скрывалась пустота — она разучилась хотеть. Ее драма была не в отсутствии возможностей, а в отказе их замечать.
...Возможно, ее исцеление началось бы с малого: с чашки горячего кофе, который она решила подогреть. С одного "да" вместо привычного "ой, нет...".
Но это уже другая история.
(P.S. А пока — ее жизнь остается романом, где она и автор, и жертва, и тюремщик в одном лице. И ключ — в ее же кармане. Просто он слишком привык лежать без дела.)
- Работа с "ограничивающими убеждениями (техника "А если наоборот?" — что, если мир не обязан быть несправедливым?).
- Дневник "маленьких да" — фиксировать моменты, когда она выбирает что-то для себя.
- Ролевые игры — примерка "амплуа" других людей (чтобы увидеть: их жизнь — не сказка, а череда выборов).
Но это — только если она однажды скажет: "Хватит. Я — не только мои „оох“».