Вы знаете, что такое семейная справедливость? Я думала, что знаю. До тех пор, пока подруга не рассказала мне эту историю. Сижу, слушаю — и волосы дыбом встают. Потому что у каждого из нас есть свои скелеты в шкафу. Свои невысказанные обиды. Свои детские травмы, которые аукаются через годы.
А началось всё с того, что двадцатитрёхлетний Максим в очередной раз клянчил у родителей денег на развлечения.
— Отстаньте от меня, — бросил он, натягивая дорогую куртку. — Меня ждут.
Стоял, переминался с ноги на ногу. Нетерпение так и сквозило в каждом движении. Сегодня с дружками планировали оторваться по полной в новом баре. Чтобы потом весь персонал при одном их упоминании вздрагивал.
Мать посмотрела на сына. В глазах — боль. Усталость. Когда твой ребёнок превращается в такое вот... существо, которое видит в родителях только кошелёк на ножках.
— Как ты с матерью разговариваешь? — голос отца был тихим. Но я таких голосов боюсь больше крика. — Что ты себе позволяешь?
— Да что я сказал-то? — Максим закатил глаза. — Просто опаздываю уже. Время не ждёт.
— Время не ждёт... — отец медленно отложил газету. — А можно узнать, какие у тебя срочные дела? Работа? Учёба?
Пауза. Тяжёлая такая, когда воздух густеет.
— Или ты благотворительностью занимаешься? И всё это ночью. Потому что именно ночью с моей карты улетают весьма приличные суммы.
Максим поморщился. Опять эти разборки, опять нравоучения. А друзья ждут, время тикает, в баре скидки...
— Пап, ну что ты заводишься? — попытался перевести в шутку. — Ты же сам говорил: пообещал — выполни. Я пообещал быть в девять, а уже полдесятого.
— Нет, Максим. — Отец встал. — Никуда ты не пойдёшь. Садись.
И тут у парня в голове всё перемешалось. Только бы не начали про Алексея вспоминать. Господи, как же он его ненавидел! До физической боли в груди. Сердце кровью обливалось от одного упоминания.
Алексей. Идеальный приёмыш, который был лучше родного сына. Исчез пять лет назад, а тень его до сих пор висела над этим домом.
Понимаете, как это — когда тебя постоянно сравнивают с кем-то? Когда ты никогда не дотягиваешь до планки, которую поставил другой человек? Максим вырос с этим грузом.
Родители взяли Алексея, когда врачи поставили крест на возможности иметь детей. Мальчику было три года. А через пять лет случилось чудо — родился Максим.
Казалось бы, в доме должно было стать в два раза больше радости. Но получилось наоборот.
В семье не скрывали, что Алексей приёмный. Но относились к нему даже лучше, чем к кровному сыну. Его не наказывали — а за что наказывать золотого ребёнка? А вот Максиму попадало регулярно.
Когда Максиму стукнуло двенадцать, а Алексею семнадцать, отцовский бизнес резко пошёл в гору. За пару лет семья превратилась из обычной в обеспеченную. И тут характер младшего сына расцвёл во всей красе.
Он не мог взять в толк, почему всё делится поровну. Ведь он родной, а Алексей — так, подобранный. А отец всё равно ставил старшего в пример.
— Посмотри на Алешу, — говорил он Максиму. — Работает, учится, помогает. А ты что делаешь?
И каждое такое сравнение било больнее пощёчины.
Взрыв произошёл, когда Максиму было пятнадцать. Отец в очередной раз читал ему мораль, приводя в пример Алексея. И тогда подросток сорвался.
Кричал так, что соседи наверняка слышали. Высказал Алексею всё наболевшее: и что ему не место в их доме, и что он никто, и что должен на коленях благодарить за то, что может называться братом.
Родители пытались остановить эту словесную расправу. Но было поздно. Слова уже вылетели, как птицы из клетки.
Алексей молча выслушал всё. И при первой же возможности вышел из комнаты.
Через неделю Максим подслушал разговор:
— Алёша, зачем тебе это? — мать говорила срывающимся голосом. — Здесь у тебя всё есть. Мы рядом.
— Мне нужно начинать жить самостоятельно, — ответил Алексей. — Я благодарен за всё. У меня есть образование, уверенность. Но Максим в чём-то прав. Я приёмный. И права пользоваться вашими деньгами у меня нет.
— Да не слушай ты его! — отец сердился. — Он бездельник растёт, а ты не такой.
— Нет, решение принято. Буду писать, звонить. Но жить отдельно.
И Алексей ушёл. Навсегда.
Максим тогда подумал — наконец-то справедливость восторжествовала. Он единственный сын, как и должно быть.
Первое время родители игнорировали младшего. Но тот не расстраивался — даже больше свободы появилось.
Алексей поначалу писал, звонил. Потом сообщил, что встретил девушку, женится. Мать пыталась ответить, но обратного адреса он не оставлял.
А года через пять пришла фотография маленькой девочки. Его дочка, видимо. После этого связь прервалась окончательно.
И вот сейчас, стоя перед разъярёнными родителями, Максим думал только об одном — как бы поскорее смыться к друзьям.
— Давайте быстрее с моралью, — буркнул он. — Опаздываю я.
Отец остановился посреди комнаты.
— Мораль? Не будет никакой морали. — Голос ледяной. — С сегодняшнего дня блокирую все твои карты. На развлечения будешь зарабатывать сам.
Максим всё ещё улыбался — думал, что папаша блефует. А тот уже набирал номер банка.
Когда до сына дошло — он вскочил:
— Да меня же друзья ждут!
— Посмотрим, какие они друзья.
Максим схватил куртку, выскочил на улицу. Сел в машину — ключ не поворачивается. На крыльце отец:
— Временная блокировка. Полезно пешком ходить — голова проветривается.
Парень выскочил за ворота, поймал такси. И только по дороге сообразил — наличных-то нет. Ну да ладно, друзья выручат.
Компания уже собиралась расходиться:
— Макс! Наконец-то! Чуть всё не сорвалось!
Он мрачно оглядел собравшихся:
— Кто сегодня платит? Я на мели. С родаками поругался.
Повисла тишина. Потом кто-то неуверенно:
— А мы думали, ты... Идея же твоя была...
— Странно получается — всегда я плачу. Может, по очереди начнём?
Друзья стали быстро испаряться. Через пять минут Максим остался один в парке.
Повернулся — перед ним тот самый таксист, от которого сбежал.
Водитель разговаривать не стал. Просто заехал в нос и, убедившись, что должник успешно приземлился, молча удалился.
— Папа, найди его и накажи! — ныл Максим, пока мать промывала ему разбитую губу.
— За что наказывать? Не заплатил, да ещё и нахамил. По-моему, вы квиты.
Неделю парень продержался. Потом сдался:
— Что нужно сделать, чтобы вы вернули мои карты?
Отец отложил газету:
— Во-первых, работать. Не сутками, но пару часов в день в офисе — пожалуйста.
Мать добавила:
— А во-вторых, найти невесту. Настоящую. Жениться. Чтобы семья была.
Вот так подстава! Но выбора не было.
В первый рабочий день сидел в офисе, думал — как бы побыстрее жену найти. Отец выдавал карманные деньги, как первокласснику.
Перебрал всех знакомых девушек — ни одна не подойдёт. Отец сразу раскусит, что это несерьёзно. Нужна была незнакомка.
Представил себя женатым — толстая жена, орущие дети... Затошнило.
Вышел прогуляться по офису. И увидел её. Молоденькая, протирает пыль, стоит в пол-оборота. То ли свет так падал, то ли действительно — но красавица неземная. Нежная такая.
Подошёл:
— Привет. Ты недавно здесь?
— Три месяца.
— А почему уборщицей?
— У меня основная работа есть.
В голове что-то щёлкнуло.
— Зачем тогда вторая?
— Деньги нужны. — Девушка взглянула на него. — Дочка болеет.
Бинго! Вот оно, решение.
— Как тебя зовут?
— Катерина.
— Катя, хочу предложить тебе работу. Особую. Сейчас объяснить не могу, встретимся вечером в кафе на набережной?
Она подумала минуту, кивнула.
Вечером Максим долго крутился перед зеркалом. Отец наблюдал:
— Куда разоделся? На свидание?
— Познакомился с девушкой. Красивая, работящая. На двух работах пашет.
— На тебя не похоже. Обычно у тебя в окружении те, кто слова "работа" не знает.
— Вот так получилось.
Мать оживилась:
— Женишься, может?
— Хотел бы, но вы не одобрите.
— Почему?
— У неё ребёнок есть. Маленький.
Отец задумался. Неожиданно. Всегда у сына были девочки, которые умели только тратить чужие деньги. А тут что-то новое. И ребёнок — не страшно. У них самих приёмный сын был...
В кафе Максим сразу всё выложил. Катя молчала, потом спросила:
— Что от меня требуется? И сколько заплатишь?
Она назвала сумму. Для его трат — копейки.
— Половину сразу, половину потом. Когда родители поверят, поссоримся. Виноватой будешь ты.
— Согласна.
В душе у неё ликование — наконец-то смогут дочку прооперировать!
Прошёл месяц. Родители захотели познакомиться с невестой. Катя навела дома порядок, ждала.
А Максим вдруг понял — он не хочет с ней ссориться. Месяц не тусовался по барам, проводил время с Катей и её дочкой Соней. Девочка чудная, хочет бегать, а нельзя — сердце больное.
Подошли к квартире.
— Ну, звони. Показывай невесту.
Максим нервничал. Почему-то очень хотелось, чтобы Катя родителям понравилась.
Открыла дверь — красавица. Причёска, лёгкий макияж. Максим аж дар речи потерял.
Родители довольны, проходят в комнату. И тут отец резко останавливается. Мать в него врезается. Потом и Максим.
На столе фотография маленькой Сони. Года два ей там.
— Откуда это фото? — голос отца странный. — Почему ребёнок вас заинтересовал?
Поворачивается к Кате. Максим ничего не понимает. А Катя медленно садится на диван.
— Вы... родители Алексея?
Мир перевернулся.
Катя говорила медленно, с паузами. Мать плакала. Отец слушал, каменный. Максим как в тумане.
— Алексей не любил о прошлом рассказывать. Только говорил — детство счастливое было. Я знала лишь, из какого города приехал.
Познакомились, поженились, дочка родилась. Планов столько строили! А потом диагноз. Операция нужна, но очередь на годы. А времени в обрез — до пяти лет надо успеть.
Алексей решил идти наёмником. Нелегально, но денег хороших обещали. Не смогла отговорить.
Месяц с небольшим там был. Потом сообщили — погиб.
Приехала сюда, думала — должна быть там, где он жил. И лечение здесь лучше.
Полгода спустя Катя сидела дома с дочкой. Девочку уже выписали — операцию сделали, семья Алексея всё оплатила.
— Мама, смотри, буква получается!
Звонок в дверь. Катя открывает — Максим. Исхудавший, осунувшийся. Месяцами не появлялся.
— Знаю, что никогда не буду как Алексей. Но хочу стать для вас опорой. Если позволишь.
Катя смотрела на него. Потом улыбнулась:
— Заходи. Мы скучали.
Вот так вот. Жизнь иногда делает такие кульбиты... А люди умеют меняться — кто бы мог подумать?
***
А как считаете — люди действительно способны измениться? Или характер на всю жизнь?