Криминальная сага с детективным концом
Глава 16: Дача (или "Безумцы на природе")
Сергей Петрович выудил блокнот и забормотал, словно заклинание читал:
– Это согласовали... это тоже... а вот дача... Проблема. Нужна для съемок, а на аренду бабки не дали.
– Дача? – насторожилась я.
– А что за дача?
– Нужен домик в стиле... ну, не развалюха последняя. Уютный. Для одной сцены, – туманно пояснил Сергей Петрович, мастер недосказанности.
– Если не разнесете вдребезги, могу свою предложить, – сорвалось с языка неожиданно даже для меня.
– А где она? – встрял мужчина, который был третьим
Я назвала поселок.
– Там же утром пробка на шоссе будет адская! – выпалил он. – А снимать послезавтра! Поехали смотреть сию секунду!
– Она далеко живет, за ключами надо ехать... – попытался встроится Роман.
– У меня на даче есть запасные, – машинально сказала я.
– Сергей Петрович, сам доехать осилишь? – спросил Роман.
– До дома – да.
– Тогда погнали! – решил Роман. – Шевелись!
Я успела позвонить Женьке, прокричать в трубку, что задержусь невесть на сколько, а то и заночую у "подруги". Мы с Романом помчались на его мерседесе. За рулем, естественно, был водитель, Роман принял на грудь прилично. Я сидела впереди, исполняя роль живого навигатора. Шоссе блаженно пустовало. Добрались еще засветло – дни-то уже длинные, как тоска провинциального актера. Дачу быстренько осмотрели при свете фар, потом зашли внутрь. Мужики что-то буркнули между собой.
– Сойдет, – великодушно заключил Василий Федорович (он же "Тамада").
– Договоримся перед съемками, завтра все подготовим. – Они нырнули в свою машину и исчезли.
– Роман, а где наш водитель? – спросила я, озираясь, и прислушиваясь к внезапно гробовой тишине.
– А я его... милостиво отпустил, – изобразил невинность Роман. – Давно мечтал дачу... обжить. Голоден, кстати, как волк.
– Еды-то нет?
– Степан – тот самый водитель – обязан был оставить провиант, – с важностью заявил Роман. Действительно, на кухне скромно ждали два пакета. Один – с чем-то условно съедобным, второй – с живительной влагой в стеклянной таре. Посидели, поели. Все пережитое, дикое напряжение, романова фраза "Моя" – все смешалось в голове в один липкий ком. Да и что греха таить – давно к этому катились. И покатились...
На следующий день очнулись поздно. Кое-как перекусили и... рухнули обратно в постель. Он был ненасытен. Я, после воздержания, достойного монастырской летописи, – тоже. Ближе к вечеру я засуетилась:
– Роман, двигаем?
– Неа, – блаженно потянулся он. – Я же в стельку. Остаемся.
Утром, часиков в одиннадцать, нас взорвал грохот – нагрянула съемочная группа. Начался настоящий сумасшедший дом. Вспомнился шедевр "Фильм, фильм, фильм!" – тот же хаос, только в цвете и с матом. Крики, беготня, всеобщая паника. Какая-то девчонка с видом побитой мокрой кошки, в нелепой косынке на шее (под ней зиял свежий засос, как маяк распутства), попыталась наехать на Романа, но он на нее злобно цыкнул. Он – режиссёр уже чувствовал себя полководцем перед началом битвы. Подкатил Василий Федорович, уволок ее в сторону, начал что-то шипеть быстро и гипнотически.
Между прочим, это ее он уводил там в ресторане...
Раздал рык Романа – Где помощник режиссёра?
Девчонка понеслась в сердце схватки.
Позже я узнала – сие страдающее создание зовут Верочка, помощница режиссера. Похлюпав носом, она позволила суете поглотить себя без остатка.
Две актрисы в перерывах пялились на меня с откровенным, как декольте, любопытством. Я благоразумно ретировалась в дом. Через час явился Василий Федорович с одной из гламурных хищниц.
– Вы же клятвенно обещали, Василий Федорович! – капризничала актриса (некая Галочка, судя по всему, кинозвезда районного масштаба).
– Все исполнится, Галочка, – масляно успокаивал ее Тамада. Вбежал водитель с двумя пакетами (один – с явно скудной едой, второй – с драгоценными бутылками).
– Хозяйка, соблаговоли принять сию скромную дань! – возгласил Василий Федорович, словно поднося ключи от города.
Я выложила часть провизии на стол.
– Мне шампусика! – требовательно протянула Галочка.
– Шампанское – священный напиток на завершение съемок, – возразил Тамада с видом верховного жреца и нагло убрал бутылки в холодильник. Оставил на растерзание только коньяк. Я достала два стакана.
– Анна Дмитриевна, как же нехорошо! – сладко сказал Тамада, изображая укоризну. – А себе?
Я покорно достала третий. Выпили. Тамада ловким движению фокусника пересел на диван, увлекши за собой и актрису. Я благоразумно удалилась во двор. Минут через десять высокооплачиваемый сводник появился.
– Анна Дмитриевна, а где у вас тут... укромный уголок? Сеновал, что ли? – спросил он с хитрой, до тошноты знакомой улыбкой.
Я сперва опешила, потом махнула рукой в сторону дома:
– Вы нашу "берлогу" знаете. Остальные комнаты – в вашем распоряжении. Выбирай на здоровье, любую.
Он шмыгнул на кухню. Послышались страдальческие возгласы:
– Василий, мне же еще сниматься!
– Успеется! Час как минимум!
Безумная карусель продолжалась. В редкую минуту затишья я подошла к Роману.
– Мне пора в город.
– Пожар? – отстраненно поинтересовался он.
– Женька уже, наверное, мысленно хоронит меня.
Он рявкнул:
– Степан! Доставь Анну Дмитриевну до ближайшей бензоколонки, там телефон должен быть. Марш!
Возмущаться было поздно и бессмысленно – Роман уже утонул в обсуждении ракурса. Я превратилась в воздух. Степан бодро довез. Я с трудом дозвонилась домой и в институт, пробормотав что-то невнятное про форс-мажор.
Вечером наконец-то выпили заветного шампанского за первый съемочный день. Толпа уехала. Остались Роман, трое мужчин (Василий Федорович в их числе) и несчастная Верочка. Посидели. Тамада бесцеремонно подмял под себя Верочку. Она жалобно пищала, бросала умоляющие взгляды на Романа, но ночевать уползли в одну комнату: Василий Федорович и его "трофей".
Я не удержалась, спросила Романа, а в ресторане вы куда Верочку отправили.
Он немного смутился. – Понимаешь, этот бурдюк затребовал ведро вискаря и трех баб. Ну и …
Утром, поймав момент наедине на кухне, я спросила Веру:
– А ты с Романом тоже... была?
Она испуганно округлила глаза, как сова на фарах:
– Нет! Что вы, Анна Дмитриевна!
По тону было ясно – была. Еще как.
– Не дергайся, – устало сказала я. – Я не собираюсь сцен ревности устраивать.
В этот день я железной рукой настояла на отъезде. Уже забиралась в машину, подлетел Василий Федорович.
– Анна Дмитриевна, а разрешите мы тут кое-что косметически подшаманим? Подремонтируем для сцены.
– Ладно, – покорно вздохнула я. – Только поберегите дом. Не превращайте его в набор сувениров для съемочной группы.
Он весело засмеялся:
– Да что вы! Он же уже в кадре! Теперь он – историческое место!
Эпилог (почти)
Дома Женька выдала сводку: звонили и Лариса, и Криста. Я покаянно перезвонила Кристе – и схлопотала взбучку за пропущенные занятия и тайное исчезновение в стиле агента 007. Вечером пришлось отрабатывать по полной.
Началась новая, почти рутинная жизнь: институт на полставки, вечера у Ларисы, эпизодические встречи и ночи с Романом. Женька перестала называть его «каким-то» и пару раз даже ляпнула «твой Роман», чем меня несказанно позабавила.
Почти по Чехову, только вместо вишневого сада – дача, вместо контрабаса – мерседес, а вместо провинциальной скуки – киношная круговерть и вечный страх, что этот хлипкий мирок рухнет, как карточный домик от порыва ветра или внезапного каприза режиссера. Но пока... пока дурацкая карусель крутилась.
(продолжение)
