Будильник пронзительно зазвенел в половине седьмого утра. Анна открыла глаза и сразу вспомнила — сегодня тот самый день. Валентина Григорьевна вчера написала:
«Завтра в десять буду, обсудим наши дела. Накрой стол как положено».
Анна вздохнула и аккуратно выскользнула из-под руки спящего Максима.
На кухне, заваривая кофе, она мысленно готовилась к бою. Последние недели свекровь вела себя всё агрессивнее. После смерти мужа полгода назад она словно взяла курс на захват их семейного пространства. Сначала стала приходить каждый день, затем оставлять свои вещи, а на прошлой неделе заявила о желании «временно поселиться у молодых, пока не подыщу себе жильё поближе».
Анна тогда сумела отговорить её, сославшись на тесноту их двухкомнатной квартиры. Но тон свекрови становился всё более требовательным, а Максим почему-то избегал этой темы.
Ровно в десять раздался звонок. Не обычный вежливый звонок, а настойчивый, длинный, будто кто-то сигналил об опасности. Максим, дремавший в кресле, вскочил испуганно.
— Мама пришла? — спросил он, и в его голосе слышалась тревога.
Анна посмотрела на мужа внимательно. — Наверное. Но почему она звонит так настойчиво?
Открыв дверь, она увидела Валентину Григорьевну с большой дорожной сумкой и пакетами. Рядом стоял незнакомый мужчина средних лет с портфелем.
— Наконец-то! — воскликнула свекровь, не дожидаясь приглашения. — Что же вы так долго? Я уже думала, что вас нет дома!
Она энергично прошла в прихожую, поставив сумку прямо посередине.
— Анночка, познакомься — это Олег Семёнович, наш нотариус. Он поможет нам со всеми формальностями.
Анна почувствовала, как сердце забилось быстрее.
— Какие формальности, Валентина Григорьевна?
— Ах, милая! — засмеялась свекровь. — Мы же договорились о переезде! Олег Семёнович всё объяснит. Он уже помогал моей подруге Тамаре с похожей ситуацией.
Максим появился в прихожей, увидел мать и нотариуса, его лицо побледнело.
— Мама, что происходит? — голос дрожал.
— Максимушка, сынок! — Валентина Григорьевна обняла сына. — Всё прекрасно! Я решила подарить тебе наш родительский дом. Представляешь? двухэтажный дом с участком! А эта квартирка вам явно мала, особенно если дети появятся.
Последние слова больно ударили Анну. Она знала, как Максим мечтает о детях, и как болезненно переживает их неудачи в этом вопросе.
— Подарить дом? — переспросила Анна, стараясь сохранить спокойствие. — А что с нашей квартирой?
— Да что с неё взять! — махнула рукой Валентина Григорьевна. — Сорок квадратов на двоих взрослых людей — это же не жизнь! Олег Семёнович оформит дарственную на Максима, и вы переедете как цивилизованные люди.
Нотариус прокашлялся.
— Уважаемые супруги, Валентина Григорьевна хочет безвозмездно передать дом сыну. Это очень щедрый подарок. Правда, для оформления нужно будет разобраться с этой квартирой.
— Разобраться? — Анна подняла бровь. — А что с ней не так?
— Ну, милая, — вмешалась свекровь, — нам же надо знать, что Максим не останется ни с чем, если вдруг... ну, всякое в жизни бывает. Женщины иногда меняют решения, да и вообще...
Анна повернулась к Максиму.
— Ты знал об этом?
Муж опустил глаза.
— Мы с мамой говорили... она хочет как лучше...
— Как лучше? — голос Анны стал тише, но в нём появились стальные нотки. — То есть, ты в курсе этого плана?
— Давайте я объясню, — вступил нотариус. — Валентина Григорьевна беспокоится, что в случае развода сын может остаться без жилья. Она хочет обеспечить ему гарантии.
— Гарантии? — Анна медленно произнесла это слово. — Олег Семёнович, а вы знаете, что эта квартира куплена на мои деньги и оформлена исключительно на меня?
В прихожей повисла тишина.
— То есть, — продолжила Анна, — вы собираетесь оформить дарственную на человека, который не имеет никаких прав на эту квартиру?
Максим поднял голову.
— Аня, ну это же наше общее...
— Общее? — Анна развернулась к нему. — Максим, ты помнишь, на чьи деньги мы покупали эту квартиру? Кто платил первоначальный взнос, еще до того как мы познакомились? Кто выплачивал ипотеку, когда ты потерял работу?
Нотариус забеспокоился.
— Извините, но если собственность оформлена только на одного супруга, то никаких действий без нотариального согласия второй стороны производить нельзя.
Валентина Григорьевна вскипела.
— Да как вы смеете! Я мать, я забочусь о сыне! А эта неблагодарная... после всего, что я для неё сделала!
— Что именно вы для меня сделали? — спокойно спросила Анна. — Назовите хотя бы один пример.
— Как что? Я же... я всегда... — свекровь запнулась.
— Вы постоянно вмешиваетесь в нашу жизнь, критикуете каждое моё решение и теперь пытаетесь выселить меня из собственной квартиры. Вот что вы делаете.
— Да этот закуток не квартира! А у меня дом — два этажа, сад!
— Мой дом - моя квартира, — твёрдо сказала Анна. — И мне здесь комфортно.
Нотариус поспешно собрал документы.
— Извините, но я не могу участвовать в подобных... недоразумениях. До свидания.
Дверь захлопнулась за ним.
— Максим, — Анна посмотрела на мужа, — у тебя есть три минуты, чтобы решить: либо ты прямо сейчас скажешь матери, что эта квартира моя, и никаких переездов не будет, либо уходите оба.
— Аня, не надо так резко, давай спокойно обсудим...
— Спокойно?! — Анна подняла голос. — Тебе тридцать три года, Максим, а ты всё ещё прячешься за мамину юбку! Ты позволил ей привести нотариуса, чтобы лишить меня собственности!
— Я не хотел... Мам, скажи что-нибудь!
Валентина Григорьевна выпрямилась.
— Максим, не унижайся перед ней! Видишь, какая она стала? Собирай вещи, поедем ко мне.
— Отлично, — сказала Анна. — Только ключи оставьте.
— Какие ключи? — не понял Максим.
— Те, которыми вы пользуетесь для входа в мою квартиру.
Максим медленно достал связку ключей. Среди них был и тот, что она дала ему когда-то — запасной, для экстренных случаев.
— Аня, это же глупо! Мы муж и жена!
— Муж и жена — это равноправные партнёры, Максим. А не мама с сыном, которые решают, как распорядиться чужим имуществом.
— Но я не думал, что всё так получится...
— Ты не думал, Максим, — горько произнесла Анна. — Ты просто плыл по течению, пока мама устраивала твою жизнь за мой счёт.
Валентина Григорьевна потянула сына к выходу.
— Максим, пойдём! Не унижайся перед этой эгоисткой!
— ВОН! — крикнула Анна, указывая на дверь. — ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА! Иначе вызываю полицию!
Она схватила телефон.
— Не надо полицию! — испугался Максим. — Мы уходим.
— Тогда уходите, — спокойно сказала Анна. — Оба.
Максим, опустив голову, поплёлся к двери. Валентина Григорьевна бросила на Анну злобный взгляд и хлопнула дверью.
Тишина окутала квартиру. Анна подошла к двери, повернула замок, потом второй. Медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками.
Шесть лет брака рухнули за одно утро. Не из-за квартиры — из-за предательства, лжи и инфантильности мужа, который так и не научился быть взрослым.
Вечером телефон разрывался от звонков. Максим звонил с разных номеров, но Анна не отвечала. Потом пришло сообщение:
«Анечка, давай поговорим, мама успокоилась, я тебя люблю, хочу домой».
Анна прочитала и усмехнулась. «Домой»? Его дом — это мамина квартира, а это — её крепость.
Она встала, подошла к окну. Огни города мерцали в сумерках. Где-то там Максим жаловался матери на «бессердечную жену», а Анна была одна, но свободна.
Завтра она поменяет замки, завтра обратится к юристу для оформления развода. И впервые за долгое время сможет дышать полной грудью. Собственность — это не главное в жизни, но иногда она остаётся единственной защитой достоинства. И Анна была готова защищать свою крепость любой ценой.