Субботним днём Нина, Галина и Серафима собрались в лес.
В корзинах у них — мёд, пироги, травяной ликёр и маленький подарок от банника (настоятельно переданный с шёпотом: «Скажи, что это от меня лично. И с уважением»).
— Русалки любят всё зелёное и блестящее, — уверенно заявила Серафима, поправляя венок с перьями. — Поэтому я взяла своё новое ожерелье. Пусть завидуют.
— Они не будут, — хмыкнула Галина. — У них волосы светятся под водой. Сложно конкурировать с фотонным сиянием.
Нина шла чуть позади, улыбаясь. Дорога к русалочьему озеру была знакома — спокойная, мягкая, как дыхание воды.
Когда-то, в самом начале, она боялась этой тропы. А теперь шагала по ней, как по дороге домой. Русалки — Паулина, Лея и юная Ильва встретили их на берегу, с блестящими глазами и волосами, как водоросли из лунного света.
Паулина даже закрутила один локон в виде спирали и гордо заявила:
— У вас есть зелья, а у нас — голос. Мы тоже ведьмы. Только с плавниками.
Смех над озером был звонким и долгим. Они пили ликёр, делились историями — кто кого случайно окропил мятной настойкой, как однажды духи леса поссорились с пчёлами (и как мед должен был примирить их), как Нина впервые спасала ежика от сглаза.
— Ты изменилась, — сказала вдруг Паулина, глядя на Нину. — Но в хорошем смысле. Ты теперь звучишь тише, но глубже. Раньше ты была тревогой. А теперь — как вода: мягкая, но сильная.
Нина замерла. И поблагодарила.
Потому что это было, пожалуй, самое честное и доброе, что ей говорили за последнее время.
— Мы же ведьмы, — сказала Серафима, хлопая её по плечу. — Мы всегда меняемся. И всё равно остаёмся собой.
До заката они плескались в воде, плели венки, смеялись и даже устроили «викторину на ведьминскую интуицию» (Галина с триумфом угадала, какой травяной настой русалки спрятали в раковине).
Когда возвращались домой — с лёгкой усталостью, мокрыми подолами и запахом мха в волосах — Нина вдруг подумала: «Вот она, моя семья. Нелепая, шумная, магическая. И моя».
***
В ту ночь было особенно тихо.
Лес будто затаил дыхание, слушая, как шуршат листья и как звёзды, одна за другой, появляются на небе, словно кто-то бережно раскладывает их по местам.
Нина проснулась до рассвета. Что-то позвало её — не голос и не звук, а ощущение. Тот самый зов, как тогда, когда она впервые пошла к Лешему, когда впервые осталась одна в доме, когда впервые сказала: я ведьма — не вслух, а по-настоящему, внутри.
Егор спал спокойно. Нина тихо надела шерстяной плащ, взяла с собой лишь травяной мешочек и пошла босиком по росе.
Поляна встретила её молчаливо. Та самая — где всё началось.
И, как и полагается в самый короткий летний миг, расцвёл папоротник. Не пышно, не драматично, не под фанфары. Просто — вспыхнул нежным светом, едва заметным.
Цветок, который может увидеть только та, кто готов не взять, а понять.
Нина не сорвала его. Просто присела рядом.
И долго сидела в тишине, чувствуя, как эта ночь вплетается в неё.
Из леса вышел кто-то. Высокий. С бородой из лишайника.
Леший — не тот, которого она знала, а как будто другой. Старше. Тотемный, лесной, вечный.
Он не сказал ни слова. Но Нина кивнула. Поняла. Ты — теперь часть этого мира. Не гостья. Хозяйка.
Она оставила на поляне свой старый ведьмин кулон — тот, с которым приехала сюда. Не как жертву. Как память. Как кору, которую сбрасывает дерево перед новым ростом.
Когда она пошла обратно, небо начинало светлеть. И в этой синеве таял её след, словно сама ночь отпустила её, как выросшую дочь.
Дома Егор уже ждал её с чашкой травяного чая.
— Ну что? — спросил он мягко.
— Цветёт, — ответила Нина, и он понял всё.
Лисёнок зевнул, а в окне мелькнула Аграфена — уже наготове варить кашу.
Всё было по-прежнему. Но всё — стало другим. И где-то в конце мира, за лесами, за ветром, кто-то рассказывал сказку у огня:
— А была одна ведьмочка… с глазами, в которых жила река… и смехом, похожим на ветер в листьях. И эта ведьмочка никогда не исчезла. Просто однажды она стала частью леса. Как роса. Как светлячок. Как дом, в который хочется вернуться.
Конец истории. Но не конца магии.
*****
От ведьмочки, что варит чай на рассвете:
«Если ты читаешь эти строки — значит, ты прошёл со мной весь путь. От первого шага с чемоданом в незнакомый дом до ночи, когда цветёт папоротник.
Я не знаю, кто ты — может, ведьма, может, уставший человек, который просто хотел тепла. Может, ты ищешь свою магию. Или давно её потерял.
Я не скажу тебе, как правильно. У меня и самой в рецептах порой больше подорожника, чем смысла.
Но я знаю точно одно: волшебство — оно не в заклинаниях. Оно в том, как ты утром наливаешь чай и улыбаешься себе в зеркале.
В том, как прощаешь, даже если трудно. Как обнимаешь, как любишь, как живёшь — несмотря на.
Я долго думала, кто я. Ведьма? Жена лесника? Подруга русалок?
А теперь знаю: я просто Нина. Та, что варит снадобья, но чаще — слушает.
Та, что оберегает свой дом. И всех, кто пришёл в него с добром.
Если ты когда-нибудь окажешься у леса — загляни. Дом с кованой дверцей и лисом у порога. Постучи.
Я заварю для тебя что-нибудь особенное. Ты не один. И магия — она рядом. Всегда.
С любовью и теплом, твоя ведьмочка Нина».
۰•● ❤ ●•۰۰•● ❤ ●•۰۰•● ❤ ●•۰۰•● ❤ ●•۰۰•● ❤ ●•۰۰•● ❤ ●•۰۰•● ❤ ●•۰۰•● ❤ ●•۰۰