Наталья Ивановна смотрела на девушку, которую привёл домой её сын Алексей, и внутри неё боролись противоречивые чувства. Ей хотелось немедленно выпроводить это юное создание туда, откуда сын его взял, но в то же время она понимала, что Алексей взрослый и сам выбирает спутниц. Однако что за талант у него находить себе такие хлопоты?
Другие молодые люди приводят стильных, уверенных девушек — ухоженных, в модной одежде, с аккуратным макияжем. А эта? На неё без жалости не взглянешь: худенькая, с острыми коленками, в потёртых туфлях с заплатками и дешёвой одежде, висящей на ней, как на вешалке. Где он откопал такую? Конечно, она тоже человек, мечтает о счастье, но почему сразу цепляться за её Алексея? Неужели нельзя найти кого-то попроще, чтобы вместе пробиваться, а не тянуть её сына вниз?
Алексей был настроен серьёзно.
— Мама, — сказал он за утренним кофе, отпивая из любимой кружки, — сегодня ко мне придёт девушка, Елена. Пожалуйста, не обижай её. Она хорошая, и я не хочу твоих колкостей.
Наталья Ивановна хмыкнула. Сын прав: её острый язык и привычка говорить прямо часто ставили людей в неловкое положение. Алексей слишком хорошо её знал. Яркая, уверенная, Наталья редко сдерживалась, если ей что-то не нравилось, и худенькая девчонка вряд ли могла рассчитывать на снисхождение.
— Ну, давай знакомиться, — протянула она, оглядывая Елену с ног до головы. В голосе сквозило разочарование, и она едва удержалась от едкого замечания. Хотелось сказать что-то, чтобы девочка смутилась, вскочила и выбежала, признав поражение. Но Алексей бросил предостерегающий взгляд, и Наталья решила повременить. Время для разговоров будет, а пока можно понаблюдать.
— Пойдёмте, чаю попьём, — предложила она, стараясь говорить нейтрально.
За столом Елена вела себя достойно. Наталья не могла не признать, что девочка держалась скромно, ненавязчиво. Она не вмешивалась в беседу матери с сыном, не перебивала, не лезла с мнением. Когда Алексей говорил, Елена смотрела на него с обожанием, напоминая верную собачку, ждущую ласки хозяина. Алексей гордился гостьей. Наталья перехватывала его взгляд, полный собственнической уверенности, словно Елена — его трофей, в праве владеть которым он не сомневался.
Чаепитие прошло спокойно. Елена рассказала, что умеет печь пироги: заливные, слоёные, рассыпчатые. Наталья слушала вполуха, мысленно отмечая, что хозяйственность — единственное, что может привлечь Алексея в этой девушке. Сам он терпеть не мог домашние дела — готовку, уборку, стирку, — так что Елена с её умением держать дом могла стать удобной партией.
Девушка поделилась историей семьи. Родители из деревни в соседней области, там познакомились, поженились, переехали в город строить жизнь. Дела шли не сразу, но к сорока годам они заработали на квартиру. Детей трое, Елена — старшая, её раньше других «выпустили из гнезда».
— Поступила в медицинский колледж, — спокойно говорила Елена, помешивая чай. — Нравится профессия. Хочу стать медсестрой, помогать людям.
Наталья Ивановна закатила глаза, но скрыла это. Ещё одна мечтательница, возомнившая себя спасительницей. Если бы Елена отработала смену в приёмном покое, её иллюзии бы развеялись. Наталья знала: почти двадцать лет на скорой, потом переход в частную клинику. Медицина — не место для нежных цветочков, а суровая реальность, где выживают сильные.
Елена больше ничего особенного не рассказала, да Наталья не настаивала. Она поглядывала на часы, намекая, что гости засиделись. Алексей не уловил намёков.
— Сынок, темнеет, — с нажимом сказала Наталья, чувствуя раздражение. — Проводи Елену.
Алексей широко улыбнулся, жуя печенье, и беспечно ответил:
— Мы не уходим, правда, милая? Останемся здесь, в моей комнате. Завтра Елене на учёбу, мне на работу — так удобнее, понимаешь?
Наталья выразительно закатила глаза, сдерживая гнев. Ну и дела! Её мальчик вырос и позволяет себе выходки, не посоветовавшись. Позорить сына перед бледной девочкой она не станет. Придётся сделать вид, что всё задумано.
Елена, встав из-за стола, принялась мыть посуду за всеми. Наталья мысленно поставила ей плюсик. Пусть переночует одну ночь, а там видно будет. Алексей вокруг неё вьётся, шепчет на ухо, улыбается. Прямо павлин, распустивший хвост.
Молодые ушли в комнату Алексея и закрылись. Наталья, прихватив пачку тонких сигарет, отправилась на балкон. Курение было её слабостью, наравне с чашечкой крепкого кофе, без которой она не представляла ни утра, ни вечера.
— Алёша, твоя мама точно не против? — тонким голоском спросила Елена, пока Алексей снимал рубашку. — Она ничего тебе не скажет? Не хочу ссор из-за меня.
— Да что она скажет? — удивился Алексей, стягивая футболку. — Мы взрослые, самостоятельные. Сами решаем. Не переживай, всё нормально.
— Ну, ладно, — тихо ответила Елена. — Хватит об этом. Иди, обними меня.
Она легла рядом, и Алексей обнял её одной рукой, другой потянувшись к воротнику платья. Елена не была ханжой, но чувствовала тревогу. Алексей старше на шесть лет, и она понимала, что их отношения движутся к близости. Она любила его и не хотела разочаровывать, поэтому доверилась ему.
Алексей был в восторге от Елены. До неё у него было много девушек — серьёзные отношения, мимолётные связи. Но никто не смотрел на него с таким обожанием, как эта скромная девочка. Ему казалось это забавным. Судя по поведению матери, она не так уж против Елены. Наталья ворчала, но если бы ей что-то не нравилось, она бы высказала в лицо. Алексей знал это по опыту.
Утром Елена проскользнула на кухню и приготовила завтрак. Наталья, увидев, как ловко девушка управляется, мысленно назвала это «кашей из топора» — быстро, просто, аппетитно. Похоже, она поторопилась с выводами. Алексей уплетал лепёшки с начинкой, нахваливая Елену.
— Вкусно! — воскликнул он, отправляя в рот кусок. — Где научилась?
— Подсмотрела рецепт в кафе, где работаю, — серьёзно ответила Елена. — Там это популярное блюдо.
— Погоди, ты ещё работаешь? — удивилась Наталья, приподняв бровь. — Как успеваешь с учёбой? Или учишься спустя рукава, а на работе халтуришь? Я училась в медицинском, знаю, какая нагрузка.
Елена улыбнулась — открыто, искренне.
— Нет, Наталья Ивановна, учусь хорошо, — ответила она. — Стараюсь распределять время. Бывает, сижу с учебником в кафе, когда нет клиентов. В выходные сложнее, но справляюсь. Родители не помогают, приходится самой.
Наталья кивнула, задумчиво глядя на девушку, и перевела разговор. Ей было жаль Елену. Родители вытолкнули её во взрослую жизнь без поддержки. Самой Наталье в студенчестве было нелегко, но за спиной были родители, готовые подставить плечо.
Завтрак закончился, все разошлись. Алексей отправился в офис, Елена — на учёбу, Наталья спустилась в паркинг, вывела красную машину и поехала в клинику.
Вечером Алексей встретил Елену после смены, и они пошли гулять по набережной. Город сиял огнями, доносились музыка и смех, царило веселье. Они познакомились два месяца назад на студенческой вечеринке. Елену привели подруги из общежития, Алексей пришёл отвлечься. Он заметил тихую девушку, державшуюся в стороне, не пившую, лишь поглядывавшую на подруг.
На медленный танец он пригласил её. Обычно он не замечал скромниц, но что-то щёлкнуло. Может, сработал принцип «никогда не говори никогда». Потом он ещё приглашал её танцевать, напросился проводить. Узнал, что Елена свободна, живёт в общежитии, совмещает учёбу и работу.
Алексей стал встречать её после занятий или смен, и они гуляли по городу, наслаждаясь его красками. Елена покорила его мягким характером, трудолюбием, чем-то притягательным — в её простоте была загадка. Неожиданно Алексей понял, что влюбился. Настоящее, глубокое чувство, не то поверхностное увлечение, к которому привык.
Алексей всегда пользовался успехом у девушек. Высокий, спортивный, обаятельный, он с юности не знал недостатка в внимании. Девчонки дрались за его взгляд, устраивали подлянки, лишь бы завоевать симпатию. Это избаловало его, но Елена была другой. Её преданность, граничащая с самоотречением, поразила. Она готовила пироги, недосыпая. Тратила заработки на одежду в его вкусе, хотя предпочитала простое. Разделяла его интересы, даже если они были ей не близки.
Они встречались полгода, когда Алексей решил двигаться дальше. В трёхкомнатной квартире они с матерью жили вдвоём с тех пор, как пятнадцать лет назад умер отец. Никто не мог помешать привести Елену на свою половину, хотя жильё принадлежало Наталье.
Воскресным утром, пока Наталья пила кофе, переключая каналы, Алексей объявил:
— Мама, Елена будет жить с нами. Не спорь. Я взрослый мужчина, имею право решать.
Наталья вздохнула, пробормотав что-то невнятное. Она знала, что сын сделает этот шаг. Елена не худший вариант. Лучше, чем девица, обведшая вокруг пальца сына подруги, оставив тому болезнь и кредит. Или сын сестры, получивший алименты на двоих детей и потерявший полквартиры. Пусть Алексей живёт с Еленой — хоть без сюрпризов.
Елена была счастлива, что Алексей предложил жить вместе. Это не кольцо, не свадьба, но она надеялась, что он дозреет. Она порхала по квартире, успевая готовить, убирать, уделять внимание любимому. Наталья не могла удержаться от колкостей, но под взглядом сына сдерживалась.
— Алёшенька, солнышко, — раздавалось по утрам. — Давай я помою посуду, уберу.
Наталья радовалась, что сын нашёл заботливую девушку. Нежную, умелую, покладистую. Ну и что, что не красавица? Через знакомых в колледже она навела справки об Елене. Вдруг та играет невинность? Но отзывы были хорошими: спокойная, ответственная, учится прилежно, в неприятности не лезет.
Это не успокоило Наталью. В тихом омуте черти водятся. Она не советовала сыну бросить Елену, но присматривалась. Вдруг утащит ценное или приведёт посторонних? У Елены не было ключей от квартиры. Наталья объяснила сыну, что так спокойнее, и Алексей, ворча, согласился.
Елена сносила недоверие молча. Ей было обидно, что её считают воровкой, но она не показывала чувств. Однажды она услышала, как Наталья громко говорила по телефону:
— Не красавица, а туда же, к моему Алёше лезет!
Елена поняла, что слова для её ушей, но промолчала, сделав выводы. Пожаловаться Алексею или подругам она стеснялась. Оставалось терпеть и доказывать ценность делами.
Как Елена забеременела, она не могла объяснить. Старалась быть осторожной, надеялась на сбой. На практике в колледже, увидев кровь, чуть не потеряла сознание. Старшая медсестра, опытная женщина, достала тест.
— На, милая, проверь, — сказала она. — Вид у тебя такой… Не для пациенток беречь.
Елена отнекивалась, но медсестра настояла:
— Бери и делай. Таскаешь тяжёлое, а вдруг лёгкий труд нужен? Без теста не возвращайся.
Елена получила результат: беременна. Сначала шок, затем понимание. Нужно рассказать Алексею. Он должен знать, что станет отцом. Прерывать беременность она не думала. Елена спешила домой, окрылённая надеждой. Пусть нет жилья, но они вместе, справятся.
Алексей отреагировал не так, как она ждала. Вернувшись раньше, получив сообщение: «Есть новости, поспеши», он, узнав, схватился за голову.
— Как? Как ты умудрилась забеременеть? — кричал он. — Ты должна была следить! Разбирайся сама, не хочу слышать о детях! И маме ни слова, поняла? Не разжалобишь её, не заставит меня принять ребёнка. Ни слова, Елена!
Его слова ударили, как гром. Как он мог так говорить? Разве не ясно, что они стали бы родителями? Она не специально! Алексей был непреклонен.
— Никаких детей. Не обсуждается.
Елена поняла, что спорить бесполезно. Если решать самой, к Наталье тем более не пойдёт. Зачем? Чтобы услышать, что она обманом тянет Алексея в загс? Срок — пять-шесть недель. Время есть. Ночь она провела без сна, мучаясь. Что бы ни выбрала — сохранить ребёнка или аборт, — это ошибка. С таким отношением Алексея хороших вариантов нет.
Утром Елена прогуляла занятия. Видя, как одногруппницы обманывают преподавателей, она решила, что сегодня можно. Сказавшись больной, попросила передать, что её не будет пару дней, и поехала к родителям за советом.
День она бродила по городу, присаживаясь на скамейки, наблюдая за мамами с колясками, покупая булочку, чтобы не упасть от голода. Мысли путались, решение не приходило. Единственный человек, кто мог помочь, — мама, но она на работе. Елена не звонила, боясь передумать или встревожить мать. Лучше приехать и рассказать лично.
Добравшись до родительской квартиры, она нашла её пустой. Звонила в дверь, но безрезультатно. В отчаянии набрала мамин номер и узнала, что семья уехала из города.
— Потом всё расскажем, золотко, — бодро ответила мама. — Тебе понравится! Не могу говорить. Учись хорошо. У тебя всё в порядке?
Елена выдавила «да» и повесила трубку. Никто не обещал, что будет легко. Решение сформировалось. Она кивнула, словно невидимому собеседнику, и поехала к Алексею.
— Ну, решила, что делать с беременностью? — шёпотом спросил Алексей, едва она вошла. — Или тянешь, пока не станет поздно?
Её сердце сжалось. Она хотела оставить ребёнка, но понимала, что у него нет будущего с такой матерью. Без жилья, с равнодушным отцом. Алексей ясно дал понять, что жилья не будет, а Наталья не обрадуется, если Елена родит.
— Сделаю аборт, — тихо, твёрдо сказала она. — Всё будет хорошо. Я понимаю.
Алексей выдохнул и обнял её.
— Умница. Когда поженимся, будут дети. Мальчик и девочка, вся в тебя.
Елена кивала, думая, как поскорее закончить, пока Наталья не заподозрила. Если бы были перспективы, она бы родила. Но обрекать ребёнка на нищету она не хотела.
На следующий день Елена пошла в консультацию. Краснея, запинаясь, объяснила цель визита. Начались анализы, справки. Алексей поглядывал с недовольством, но Елена не замечала. Она сделала аборт и вернулась домой, ощущая себя опустошённой. Погружённая в вину и страх разоблачения, она игнорировала тянущую боль, надеясь, что пройдёт.
Наталья заметила, что Елена не приготовила ужин. Подумала, что молодые поссорились, но, прислушавшись, поняла, что Елена нездоровится.
— Что устроила? — вошла она в комнату Алексея. — Лазарет на дому?
Елена попыталась пошутить, но Наталья оценила ситуацию.
— Жар, температура, — констатировала она. — Вирус подхватила. Отлежишься. Лежи, не вставай. Алексей, за водой! Или чай с малиной, а то неделю проваляется.
Алексей не понял, чего больше в голосе матери — заботы или раздражения, но подчинился. К вечеру температура у Елены поднялась. Наталья, ворча, что дома нет покоя, сделала укол жаропонижающего и присела рядом. В свете ночника разглядывала бледное лицо Елены. «Не красавица, а вписалась», — подумала она.
Если Алексей будет настаивать, придётся согласиться на свадьбу. Дети будут симпатичнее матери — гены отца возьмут своё. Алексей — красавец, кровь с молоком. Елена пролежала几天, но пошла на поправку. Она не могла звонить матери, пытавшейся дозвониться. Придя в себя, разобралась с учёбой и работой, поговорила с мамой. Ей было любопытно, куда уехала семья.
— Дядя Юра умер, — щебетала мама. — Неожиданно, крепкий был. Упал на пасеке и умер. Завещал папе дом и пасеку. Папа — единственный родственник. Теперь мы владельцы! Не знаем, что делать. Из деревни уехали, возвращаться не хотим. Продадим.
Елена слушала, перебирая бахрому на пледе. Жалела дядю Юру, помнила его весёлым, добрым. Он разрешал смотреть телевизор допоздна, есть мороженое на завтрак.
— Для тебя дядя Юра оставил конверт, — продолжала мама. — Папа хотел открыть, но я настояла, чтобы ты. Интересно, что он положил. Приезжай!
Елене стало нехорошо. Мама порхала по жизни, не замечая чужих проблем. Елена сидела на кухне, глядя на облака. Они казались беззаботными, в отличие от неё, с кучей забот.
После аборта тянуло живот, сегодня она едва не упала в обмороке. Нужно к врачу, но она медлила.
— Что сидим? — голос Натальи вывел из задумчивости. — Эй, что с тобой?
Елена не ответила. Лицо Натальи вытянулось, а Елена провалилась в тьму, из которой не хотелось возвращаться. Ей казалось, что она плывёт по волнам, качающим вверх-вниз. Стало душно, металлический привкус во рту усилился, голос повторял:
— Потерпи, хорошо?
— Что хорошо? — хотела спросить Елена, но потеряла сознание, уносимая волнами.
Очнувшись, она увидела Наталью. От ужаса втянула голову в плечи и прошептала:
— Где я? Что со мной?
— Дура ты! — рявкнула Наталья. — Думала, ты умнее, с хитростью! Зачем пошла на аборт?
Елена молчала. Могла рассказать, как Алексей заставил, как боялись, что Наталья узнает, как поняла, что не обеспечит малыша. Но стиснула зубы.
— Боялась? — продолжала Наталья, расхаживая по палате. — Алёши? Почему не пришла ко мне? Что натворила, девка?
Продолжение: