— Меня выселили! Собрала вещи и вытолкала, пока я в аптеку ходила за лекарствами! А Максимка вечером придет — кушать нечего приготовлено!
Валентина Сергеевна все громче причитала на площадке второго этажа, привлекая внимание случайных прохожих. Она медленно доставала из потертого саквояжа шарфы и кардиганы, аккуратно развешивая их на поручнях лестницы, при этом заметно повышая тон.
— Досталась мне такая сноха! Шагу ступить не даст — то мешаю на кухне, то в комнате лишняя. А мне уже шестьдесят пять, я почетный работник образования! — женщина умело изображала немощную старушку, накинув на голову легкий платок и слегка сутулясь. Худощавая, с покрасневшим от возмущения лицом, она действительно выглядела беспомощной.
Некоторые соседи торопливо проходили мимо, другие замедляли шаг — не каждый день увидишь такую драму прямо у себя под носом.
Валентину Сергеевну в этом доме никто не знал, но инстинктивно люди испытывали к ней жалость. Активные соседки средних лет сочувственно качали головами и постепенно собирались вокруг, образуя заинтересованный полукруг.
— В чем дело, почему шумите? — Николай Федорович, уважаемый житель дома, спустился с четвертого этажа и концом своей трости подцепил упавший на пол свитер.
— Да вот, — одна из соседок махнула рукой в сторону тридцать седьмой квартиры. — Женщину на улицу прогнали. А на дворе холодина собачья, куда ей деваться.
— Что произошло, гражданка? — Николай Федорович обратился к Валентине Сергеевне.
Та скорчила жалобную мину, быстро схватила край платка и поднесла к влажным глазам, театрально их промокая.
— Сноха из дома выгнала.
— По какой причине?
— Понятия не имею. Вышла в аптеку за таблетками, возвращаюсь, а тут вот такая картина.
Николай Федорович хозяйку тридцать седьмой квартиры знал превосходно. Елена, энергичная шатенка лет тридцати, была душой их дома, всегда готовая помочь и поддержать. И что-то не сходилось между его представлением о Елене и тем, что сейчас рассказывала эта дама.
Николай Федорович подошел к злополучной квартире и негромко постучал тростью.
— Леночка, это я, открой.
Дверь моментально приоткрылась, и Николай Федорович увидел перед собой взволнованную женщину.
— Можно войти?
— Разумеется, — Елена распахнула дверь пошире, но как только сосед переступил порог, сразу же заперла замок.
— Весь дом в переполохе из-за этой дамы, расскажи, что случилось?
Елена устало опустилась на табуретку в прихожей:
— Четыре месяца назад Максим переехал ко мне, вы же нас видели вместе, — Николай Федорович утвердительно кивнул. — Ему отсюда удобнее добираться на работу, да и мы решили попробовать жить вместе. И все прекрасно складывалось, пока... не заболела Валентина Сергеевна. Ей требовался уход, походы по врачам, обследования, а от меня действительно ближе и проще, поэтому я предложила будущей свекрови пожить у нас недельку-другую. Думала, что так мы лучше узнаем друг друга, найдем общий язык. А получилось... Еду готовлю неправильно — то соленая, то пресная; белье плохо стираю, надо каждый день вручную, а я раз в три дня машинкой... да что там, Николай Федорович, все не перескажешь. Вот я через два месяца такой жизни и не выдержала. Сказала, что обследования закончены, пора бы и домой возвращаться. А она наотрез отказывается. Тогда я дверь открыла и выставила ее сумку. А она, видите, спектакль устраивает. Начала вопить. Я дверь и захлопнула.
— Понятно, — Николай Федорович задумчиво потер подбородок, приоткрыл дверь и, выглянув, скомандовал:
— Все, расходимся по домам. Валентина Сергеевна, соберите вещи и проходите в квартиру, поговорим.
Женщина надменно вскинула подбородок и принялась укладывать шарфы и кардиганы в саквояж. Переступила порог квартиры Валентина Сергеевна неохотно, словно ей оказывали милость, а она снисходительно ее принимала.
— Когда ваш сын ходил в детский сад, ревновали ли вы его к воспитательницам? — неожиданно спросил Николай Федорович. — А ведь там чужие женщины обнимали вашего малыша, кормили с ложки, играли с ним? Потом ваш сын пошел в школу. Приходили ли вы туда и устраивали скандалы, что кто-то смотрит на вашего ребенка и вызывает к доске или заставляет бегать на физкультуре? Университет. И снова спрашиваю. Отбирали ли вы своего мальчика из "лап" студенческих библиотек, спортивного зала, куда он ходил по несколько раз в неделю? Я много таких примеров могу привести. Что молчите?
— Н-нет! Вы делали все, чтобы ваш сын был счастлив, чтобы рос в достатке и ни в чем не нуждался. Исполняли все его желания и баловали. Вот и сейчас поступите так же. Сделайте своего сына счастливым. Раз он выбрал Елену — значит, ему хорошо с ней. Я знаю ее, и уверен, что она постарается сделать для него все то, что делали вы. Разве это не счастье, разве это не радость? Знать, что когда вас нет рядом, за вашим сыном всегда присмотрят, он будет сыт, одет, его будут любить?
Валентина Сергеевна пристально смотрела на Елену, и по ее щекам текли слезы.
— У вас есть особое, законное место — вы мать! Мать Максима. И никто у вас это место никогда не отнимет, никакие жены, подруги, внуки...
— Внуки? — слезы мгновенно прекратились, и глаза женщины загорелись.
— Ну конечно, внуков же вы хотите? Маленького мальчика, так похожего на вас? С добрыми карими глазами и озорной улыбкой? Если все сложится и будет семья, будут и внуки! — Николай Федорович улыбнулся.
Валентина Сергеевна вытерла слезы тем же уголком платка, но теперь уже без притворства и наигранности, выпрямилась.
— Прости меня, Леночка. И вы простите, что так получилось. Не хотела обижать. А слова вы правильные нашли, словно пелену с глаз сняли. Я же поверить не могла, что от меня мой сын уехал. Думала, невестка — это разлучница! А она оказывается помощница?!
— Да, именно так, — кивал Николай Федорович, — и чем раньше вы это поймете, тем быстрее ваша жизнь наладится. Негатив разрушает вас, и ничего хорошего вы не увидите, а дружить с невесткой — одно удовольствие и польза.
Валентина Сергеевна глубоко вздохнула, подхватила свой саквояж и стала прощаться.
— Я домой поеду...
— Как домой? — воскликнула Елена, — Максим скоро вернется, а у меня ужин не готов, оставайтесь помогать, переночуете и завтра поедете.
— Можно? Правда?
— Конечно, Валентина Сергеевна, гостям я всегда рада, если они ведут себя прилично. Да и обсудить у нас еще есть что.