Ну и погодка выдалась — дождь хлещет как из ведра, ветер задувает прямо в щели форточки, а на душе кошки скребут. Сижу я в своём кабинете, кручу в руках чашку с остывшим чаем и пялюсь в одну точку. Кто бы мог подумать, что в тридцать пять лет жизнь так резко перевернётся с ног на голову? Десять лет оттарабанила в компании, из рядового менеджера выбилась в руководители отдела, а тут на тебе — стала неугодной. И всё из-за чего? Из-за двух полосочек на тесте, которые появились неделю назад.
Глотнула остывший чай — фу, гадость какая! Горький, как моя сегодняшняя доля. А ведь утро начиналось вполне обычно...
Зазвонил телефон, и я вздрогнула. Ирка, подруга моя закадычная, будто почувствовала.
— Надька, как ты там? — в трубке её голос дрожал от волнения. — Я весь день как на иголках сижу.
— Да ничё так, нормально, — соврала я, но голос предательски задрожал.
— Брось заливать, Надюха! Колись давай, что этот упырь тебе наговорил?
— Ой, Ир, даже не знаю, с какого боку подступиться, — я тяжко вздохнула. — Утром приперлась к нему с отчётом по кварталу...
Антон Викторович, наш главный начальник, восседал за своим здоровенным столом будто король на троне. Сытая физиономия с аккуратно подстриженной бородкой и ни один волосок не торчит из причёски — само самодовольство, других слов нет. Я сразу приметила на его столе новую фотку — какая-то смазливая блондинка с ядовито-красной помадой виснет у него на шее. Небось, очередная пассия. У нас в конторе давно уже судачат про его амурные делишки, хотя я всегда обрывала такие разговоры в своём отделе, считая это неприличным.
— Антон Викторович, вот наш отчёт за второй квартал, — я положила папку перед ним. — Мы план перекрыли на двенадцать процентов.
Он даже не глянул на бумаги, сверлил меня взглядом, как дрель.
— Надежда Сергеевна, до меня дошли слухи-и-и, — он так противно протянул это слово, — что вы в интересном положении. Это правда?
Я чуть не поперхнулась от неожиданности. О моей беременности знала только Ирка, с которой мы дружим ещё со школьной скамьи. Я даже мужу не успела сказать — хотела как-то особенно это обставить, мы ведь так долго ждали этого ребёночка.
— Извините, Антон Викторович, но не понимаю, какое отношение это имеет к моей работе, — я попыталась съехать с темы.
— Да самое что ни на есть прямое, — он откинулся в кресле, как барин. — На фиг мне сотрудницы, которые будут чуть что на больничный бегать, а потом укатят в декрет на три года. Вы хороший работник, но бизнес, сами понимаете, превыше всего.
У меня внутри словно что-то оборвалось. Рука сама потянулась к карману жакета, где лежал диктофон. С утра я наговаривала на него напоминалки, чтоб ничего не забыть, и забыла выключить.
— Антон Викторович, я не собираюсь на три года в декрет проваливать, — твёрдо отчеканила я. — Максимум годик посижу с малышом и назад. У меня отличная команда, я всё подготовлю.
Начальник психанул и шарахнул ладонью по столу.
— Бросьте мне тут сказки рассказывать! Все вы так говорите, а потом — или вообще не возвращаетесь, или работаете спустя рукава. Я не могу рисковать отделом. У нас сейчас горячая пора, сами знаете.
— Я вроде не давала повода сомневаться в моём профессионализме, — возразила я, чувствуя, как к горлу комок подкатывает, того и гляди разревусь.
— Тут другое дело, — он понизил голос. — Я вас ценю как специалиста, но дети и карьера — это как гремучая смесь. Особенно для бабы на руководящей должности.
— По закону беременных женщин увольнять нельзя, — напомнила я.
Антон Викторович ухмыльнулся и подался вперёд через стол.
— А вы что, думаете, нет способов избавиться от неугодного сотрудника? Вот, к примеру, ваш последний проект с «Восток-Инвестом» — там же можно целую кучу нарушений накопать, если хорошенько поковыряться.
— Там всё чисто! — я аж подпрыгнула от возмущения. — Мы всё по закону делали!
— Поверьте моему опыту, — в его голосе зазвучали угрожающие нотки, — нарушения можно нарыть всегда и везде. И тогда никакая беременность вас не спасёт от увольнения по статье.
Меня затрясло, как в лихорадке. От злости или от страха — сама не пойму.
— Предлагаю решить всё по-хорошему, — продолжил Антон Викторович. — Либо вы пишете заявление по собственному, и мы расходимся полюбовно. Либо... — он специально замолчал для пущего эффекта. — Уволю тебя за беременность, мне не нужны сотрудницы с детьми! — вдруг сорвался он на «ты» и заорал во всю глотку. — Считай, что я тебя официально предупредил. Подумай хорошенько до завтра, поняла?
— Вот такая петрушка у нас приключилась, — закончила я свой рассказ Ирке.
— Вот же гад ползучий! — в трубке послышалось яростное сопение. — И чё ты теперь делать будешь?
— Да хрен его знает, — честно призналась я. — У меня ипотека висит, машина в кредит, и теперь ещё пузожитель на подходе... Я не могу просто так всё бросить.
— А Димка-то как отреагировал?
— Я ему ещё не сказала про беременность, — вздохнула я. — Он на объекте в Новосибе торчит, только в субботу прилетает. Хотела ему сюрприз сделать.
— Надюх, а ты в курсе, что у тебя есть козырь в рукаве? — Ирка вдруг оживилась.
— Эт какой ещё козырь?
— Ты ж сама сказала, что разговор на диктофон записала! Это же прямое доказательство дискриминации, блин!
Я аж подпрыгнула. И правда, диктофон! Совсем из головы вылетело с этими стрессами. Быстренько достала из кармана эту штуковину, проверила — запись есть! Целых сорок две минуты, и весь разговор с Антоном Викторовичем там как на ладони.
— Ирка, ты просто гений, ей-богу! — завопила я. — А чё мне с этим делать теперь? К юристу бежать?
— Для начала с Викой из юридического отдела потолкуй, — посоветовала Ирка. — Она девчонка башковитая, подскажет, что к чему.
На следующее утро я первым делом поскакала в юридический. Виктория Александровна, маленькая такая женщина с пронзительным взглядом и репутацией железной леди, выслушала мою историю не перебивая.
— Давайте послушаем запись, — сказала она, когда я закончила свою исповедь.
Мы вместе прослушали кусок с угрозами Антона Викторовича. Виктория задумчиво постукивала ручкой по столу, будто морзянку отбивала.
— Знаете, Надежда Сергеевна, с точки зрения закона это серьёзное нарушение трудового кодекса. Статья 3 запрещает дискриминацию в сфере труда, в том числе по признаку беременности. А статья 261 вообще запрещает увольнение беременных по инициативе работодателя, кроме случаев ликвидации предприятия. Тут целый букет нарушений, за который по голове не погладят.
— И чё мне делать-то? — спросила я, нервно теребя ремешок часов.
— У вас есть несколько вариантов, — Виктория начала загибать пальцы. — Первый — настучать в трудовую инспекцию. Второй — подать в суд. Третий — поговорить с боссами повыше Антона Викторовича. И четвёртый — попробовать утрясти вопрос напрямую с ним, используя запись как козырь.
— А вы бы чё посоветовали?
Виктория задумалась, пожевала губами.
— Я бы рекомендовала начать с разговора. Предъявите ему запись и объясните, что готовы идти до конца, если припрёт. Большинство таких заварушек решается до суда, когда противник понимает, что ему светят серьёзные неприятности.
— А если он упрётся рогом?
— Тогда приходите ко мне, будем действовать через официальные каналы.
К встрече с Антоном Викторовичем я готовилась как к битве не на жизнь, а на смерть. Напялила самый строгий костюм, волосы в пучок затянула так, что глаза чуть не вылезли, и накрасилась поярче обычного — всё для того, чтоб чувствовать себя увереннее.
— Надежда Сергеевна, — Антон Викторович расплылся в улыбке, когда я зашла в кабинет. — Надумали что-нибудь?
— Ага, — я плюхнулась на стул напротив и выложила перед собой телефон.
— И?
— Я остаюсь на своей должности, — спокойно ответила я.
Улыбка с его лица сползла, как майонез с бутерброда.
— Мы вчера, вроде, всё обсудили, — он понизил голос. — Я был предельно ясен, кажется.
— Да, Антон Викторович, вы были кристально ясны, — я включила телефон и нажала на воспроизведение.
«Уволю тебя за беременность, мне не нужны сотрудницы с детьми!» — заорал из динамика его собственный голос.
Антон Викторович побелел как мел. Он резко подскочил, обежал стол и хлопнул дверью кабинета.
— Это ещё что за фокусы? — хриплым голосом спросил он, вернувшись на место.
— Это наш вчерашний разговорчик, — пояснила я. — Полная версия у меня сохранена в нескольких местах на всякий пожарный, так что лучше без резких движений.
— Вы меня записывали втихаря? — прошипел он. — Это незаконно!
— Вообще-то нет, — парировала я. — Я участник разговора и имею право его фиксировать для личных целей. А вот грозить увольнением беременной сотруднице — это как раз незаконно. Причём с целой кучей неприятных последствий для фирмы и лично для вас.
Антон Викторович молчал, буравя меня взглядом. Его пальцы нервно барабанили по столу, как будто чечётку отбивали.
— Чего вы хотите? — наконец выдавил он.
— Хочу сохранить свою должность и спокойно работать дальше, — ответила я. — Хочу бумажку, что на время моего декрета будет назначен временно исполняющий обязанности из моей команды — я рекомендую Серёгу Валентиновича, он в курсе всех дел. И хочу гарантий, что когда вернусь, займу ту же должность, с теми же условиями.
— А если я откажусь?
— Тогда мне придётся топать в трудовую инспекцию, — я постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — У меня на руках полно доказательств дискриминации по признаку беременности. Это не только административка, но и уголовка может быть.
В кабинете повисла тишина — хоть ножом режь. Антон Викторович побагровел как рак, но потом взял себя в руки.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Вы остаётесь на должности. Но учтите, Надежда Сергеевна, я этого не забуду.
— Я тоже, Антон Викторович, — я глянула ему прямо в глаза. — И предупреждаю: любые попытки мне подгадить будут расценены как продолжение дискриминации. Со всеми вытекающими.
Вечером я сидела на кухне и тупо мешала ложкой чай. Сегодняшняя победа оставила какой-то странный осадок. С одной стороны, я отстояла свои права и своё будущее, с другой — нажила влиятельного врага. Вот так подфартило, ничего не скажешь.
Вдруг хлопнула входная дверь. На пороге кухни нарисовался Димка с огромным букетищем цветов и чемоданом.
— Сюрпри-и-из! — улыбнулся он во все тридцать два. — Закончил проект раньше и решил не ждать до субботы.
Я кинулась к мужу, обнимая его так крепко, будто не видела сто лет, а не две недели.
— Эй, ты чего? — обеспокоенно спросил Димка, заметив мои красные глаза. — Что стряслось?
— У меня для тебя две новости, — сказала я, отстраняясь и глядя ему в глаза. — Хорошая и очень хорошая. С какой начать?
— Давай с просто хорошей, — улыбнулся он, плюхаясь за стол.
— Я отбила свою должность и право на декрет, — гордо объявила я.
Димка непонимающе нахмурился.
— А кто-то собирался тебя увольнять, что ли?
— Ох, милый, это такая долгая история, — вздохнула я. — Расскажу за ужином. А сейчас — очень хорошая новость.
Я взяла его руку и положила себе на живот.
— У нас будет ребёночек, — тихо сказала я.
Глаза Димки стали как блюдца, а потом его лицо озарила такая счастливая улыбка, что все заморочки и нервотрёпки последних дней сразу отошли на второй план.
Пролетело три месяца. Отношения с Антоном Викторовичем так и остались натянутыми как струна, хотя внешне всё было прилично. Он больше не пытался от меня избавиться, хотя иногда зыркал так, что мороз по коже.
В конторе тем временем начались странные движения. Всё чаще стали приезжать какие-то дядьки в дорогих костюмах, запирались на совещания. По офису поползли слухи о возможной смене руководства или даже продаже бизнеса.
Как-то утром всех работников созвали в конференц-зал. Там нас встретил солидный седой мужчина, представившийся Игорем Владимировичем, основателем холдинга, в который входила наша фирма.
— Дорогие коллеги, — начал он. — У меня для вас важная новость. После долгого анализа работы подразделения я принял решение о кадровых перестановках. С сегодняшнего дня Антон Викторович больше не генеральный директор.
По залу пробежал удивлённый шепоток. Я заметила, как позеленел Антон Викторович, стоявший в сторонке.
— Хочу быть с вами откровенным, — продолжил Игорь Владимирович. — До меня дошла информация о неприемлемых методах управления и нарушениях трудового законодательства. После проверки эти факты подтвердились. В нашем холдинге такое недопустимо.
Я аж вздрогнула. Неужели...
После собрания Игорь Владимирович попросил меня задержаться.
— Надежда Сергеевна, — сказал он, когда мы остались одни. — Я наслышан о вашем профессионализме и принципиальности. Именно такие люди нужны нашей компании. Я хотел бы предложить вам должность заместителя нового генерального директора по работе с ключевыми клиентами.
— Но... как же? — я растерялась как первоклашка. — У меня скоро декрет.
— Это не проблема, — улыбнулся Игорь Владимирович. — Мы подготовим временную замену. А когда вернётесь, должность будет ждать вас. В нашем холдинге семейные ценности и профессионализм одинаково важны.
Через год я качала коляску в парке недалеко от офиса. Моя дочурка, Алиска, мирно дрыхла, а рядом на скамейке сидела Ирка.
— Ну и история, блин, — задумчиво сказала подруга. — Кто бы мог подумать, что всё так обернётся.
— Я до сих пор не врубаюсь, как та запись попала к Игорю Владимировичу, — призналась я. — Вика клянётся-божится, что это не она.
— Может, у вселенной своя справедливость? — философски заметила Ирка. — Кстати, ты слышала, что Антон устроился каким-то мелким менеджером в конторку на окраине?
Я помотала головой.
— Знаешь, я больше не хочу о нём думать. Это всё в прошлом. А у меня теперь есть Алиска и новая должность, на которую я выхожу через пару месяцев.
Я наклонилась к коляске, поправляя одеяльце. Маленькая Алиска во сне причмокнула губками и улыбнулась.
— А диктофон ты теперь с собой таскаешь? — с ухмылкой спросила Ирка.
— Не-а, — улыбнулась я. — Но телефон с функцией записи всегда под рукой. Жизнь научила: лучше иметь доказательства и не пользоваться ими, чем оказаться с голой задницей в нужный момент.
Солнечный лучик пробился сквозь листву и упал на мордашку спящей дочки. Я заботливо отодвинула коляску в тень и подумала, что иногда судьба подкидывает нам странные кренделя. И то, что кажется концом света, на самом деле может оказаться началом чего-то гораздо круче.
Самые популярные рассказы среди читателей: