Он появился внезапно, как это часто бывает с теми, кто заранее всё рассчитал. В нём не было ни одного лишнего движения, даже галстук — модно небрежный — смотрелся так, будто его завязывали полтора часа. Он вошёл в её кабинет, провёл взглядом по кожаному креслу, на котором она сидела с ногами, и сказал: «Мне нужен бухгалтер. Но не просто — а тот, кто понимает ИП как свои бёдра». Она хмыкнула. Не потому что удивилась. Просто давно никто не сравнивал её знания с формами.Сразу начал с расспросов: сколько стоит бухгалтер, если ИП на упрощёнке? А если с сотрудниками? А если товарка через маркетплейсы? Она слушала, склонив голову, будто кошка перед прыжком. Улыбалась одними уголками губ. Всё это она слышала не раз, но только у него вопросы звучали почти как флирт. Его голос был мягкий, но уверенный. Она представляла, как он объясняет налоговую амортизацию, шепча это где-то возле ключицы.
Конечно, он был не первым клиентом, но что-то в нём настораживало. Может быть, то, как он легко говорил об обороте в семь миллионов, но под носом оставлял след от кофе, как мальчишка. Или как не замечал, что у неё пуговица на блузке расстёгнута, но каждую цифру сверял с калькулятором в голове. Она не любила таких. Те, кто приходят за бухгалтерскими услугами, должны быть просты и прозрачны, как ведомость. А он был словно налоговая проверка — появлялся, когда не ждёшь, и сразу лез в самое личное.И не предложил денег. Он спросил: «Ты вообще работаешь как? По аутсорсингу?» Она молча указала на стопку договоров, на кофейные кольца на бухгалтерских бумагах, на пыльную табличку "Бухгалтерия ИП – с душой". Он кивнул. А потом предложил ей работу, от которой у неё подогнулись коленки — не от суммы, а от масштаба. Нужно было вести пять проектов, три из которых работали в серой зоне. Она задумалась. Потом — как обычно — согласилась.
Первая неделя прошла, как бухгалтерский отчёт — сухо, формально, с лишними строками. Он присылал данные в полночь, звонил в семь утра, шептал в трубку про НДС и вычет на транспорт. Она не знала, что больше её возбуждает — его голос или факт, что он всё держал под контролем. Её пальцы, привыкшие к мышке и калькулятору, теперь замирали на клавишах, когда его имя появлялось в почте. Интрига распускалась, как чековая лента. Всё было подозрительно ровно. Слишком идеальные отчёты. Слишком грамотные акты. Она однажды специально допустила ошибку — хотела проверить, заметит ли. Заметил. В 3:47 ночи. Ответ был холоден, но вежлив. Почти равнодушен. И от этого её снова затопило изнутри. Затем он появился снова через месяц. Без предупреждения. Стоял в дверях, держа в руках коробку пирожных и банковскую выписку. Она усмехнулась: в мире, где все покупают бухгалтерию ИП как упаковку офисной бумаги, он пришёл с кремом и цифрами. Они молча сели на диван. Он открыл ноутбук. Она — пирожное. Их пальцы не коснулись, но оба чувствовали напряжение, как при закрытии квартального отчёта.
«Ты хороша», — сказал он, глядя в таблицу. «Ты тоже», — ответила она, облизывая крем с ложечки.
Позже, лёжа на ковре среди распечаток, она рассматривала потолок, будто это был график выручки. Он лежал рядом, считал её вдохи, прикидывая, сколько стоит бухгалтер, если он такой, как она — с душой, с иронией, с подтекстом. Слишком хорош, чтобы быть просто бухгалтером на аутсорсинге. Он знал, что таких не нанимают, таких встречают однажды — и потом жалеют, если упустили. Она вела его дела. Он её график. Они не говорили о чувствах — только о штрафах, ставках, и том, что время сдачи декларации — как срок ожидания признания. Когда всё уже есть, но пока нельзя показать. С каждым днём цифры становились интимнее. Она знала его коды ОКВЭД, как свои родинки. Он знал её подход к амортизации, как изгиб её бедра. Они работали молча, обмениваясь файлами, взглядами, иногда дыханием. Иногда — шутками про налоговые вычеты, в которых звучал намёк, чтобы купить новый дом по ярославскому шоссе.
А однажды он исчез. Исчез, как обычно — без предупреждения, без отчёта. Остался только договор и остаток на счёте. Она сидела, сверяя сальдо. Ей казалось, что он был флиртом, затянувшимся на несколько кварталов. Или срочной командировкой в её жизнь. Или проверкой — той самой, что всегда приходит неожиданно и навсегда оставляет в памяти пометку. Она продолжила работать. Теперь чаще спрашивали, сколько стоит бухгалтер. Она улыбалась и говорила: «Смотря, как вы его используете». Кто-то говорил «дорого». Кто-то — «подумайте и перезвоните». Но иногда в дверях появлялся человек, с глазами, в которых светилась жажда порядка. И тогда она надевала очки, открывала ноутбук и начинала с самого важного: доверия.