Война пришла в каждый дом, проникла в каждую щель, отравила каждый глоток воздуха. Не было ни взрывов, ни выстрелов, но страх сковывал людей сильнее, чем любое оружие. То и дело в деревне появлялись незнакомые люди. Они ничего не делали, просто стояли, наблюдали. Но от их взглядов становилось жутко, как от прицела снайперской винтовки.
У колодца перехватили Анечку, дочь Татьяны. Двое мужчин в кожаных куртках просто поговорили с ней вежливо, даже с улыбкой. Но девочка прибежала домой, белая, как мел.
- Они сказали, что нас отсюда выгонят, - всхлипывала она, прижимаясь к Татьяне, - А если не уедем, то опять будут преследовать, как в Душанбе.
Максим, услышав это, схватил топор и кинулся на улицу искать обидчиков. Игорь едва успел перехватить его.
- Не сейчас, сынок, — тихо сказал он, глядя в полные слёз и ярости глаза подростка, - Не так. Они этого и ждут, чтобы мы сорвались, сделали глупость. Тогда у них будет формальный повод нас убрать.
- Как же так? — мальчик сжимал кулаки, и было видно, каких усилий ему стоит сдерживать слёзы, - Мы же ничего плохого не сделали. Почему они нас гонят?
- Потому что мы стоим на пути больших денег, — горько ответил Игорь, - А в нашей стране человек против денег, всё равно, что муравей против сапога.
В тот же день в сельском магазине отказались обслуживать стариков из Озерков.
- Нет товара, — угрюмо бросила продавщица, хотя полки ломились от продуктов.
В районной больнице внезапно не нашлось места для Татьяны. Её уволили без объяснения причин. А председатель сельсовета, прежде дружелюбный и покладистый, теперь отворачивался, встречая кого-то из жителей Озерков.
- Всех купили, — в отчаянии говорила Екатерина, вернувшись из районного центра, куда ездила хлопотать о помощи для погорельцев, - Все двери закрыты, везде один ответ. Не наша компетенция.
-Терпеть не буду, — сквозь зубы процедил Валерий, - Поеду в область, дойду до губернатора. У меня там связи остались.
- Не пустят тебя к губернатору, — возразила Екатерина, - Эти люди везде руку имеют. Деньги большие.
- Я всю жизнь государству служил, — упрямо качал головой Валерий, - Не уж-то теперь оно меня предаст?
Екатерина промолчала. Она слишком хорошо знала ответ, но не хотела ранить его ещё больше.
Ночью кто-то выбил окна в доме Валерия и Екатерины. Осколки стекла дождём осыпались на кровать, где они спали. Екатерина вскрикнула, почувствовав, как острые края впиваются в кожу.
- Лежи тихо, — прошептал Валерий, осторожно смахивая стекло с одеяла, - Не двигайся.
Он осторожно встал, подошёл к окну. Во дворе мелькнули тени. Кто-то быстро убегал в темноту.
- Трусы, — процедил Валерий, - Нападают исподтишка.
Он зажёг керосиновую лампу, осмотрел Екатерину.
- Ты как, не порезалась?
- Немного.
Она показала отцарапанную руку.
- Ерунда, — её голос дрожал, а в глазах стоял страх. Не за себя, за него, - Валера, может, может, правда, уедем? - тихо спросила она, - Поселимся где-нибудь в другой деревне. Начнём сначала.
- А потом, — он сел рядом, взял её руки в свои, - Когда придут другие Гавриловы, снова бежать. И сколько раз так бегать можно, Катя? Нет, родная, здесь наш дом. Здесь мы счастье нашли, и я буду защищать его до последнего вздоха.
Она прижалась к нему, чувствуя, как бешено колотится его сердце.
- Я боюсь за тебя. Они ведь они на всё способны.
- Знаю, — он гладил её по голове, как ребёнка, - Но отступать некуда, Катя. За спиной наша земля, наши женщины. Как на войне.
- Ты ведь на войне не был, - тихо заметила она.
- Не был, - согласился он, - Но дед мой был и отец. И они научили меня главному. Русские не отдают своей земли никогда, даже если придётся умереть за неё.
В доме Полины не осталось ни одного целого окна. Камни влетали один за другим, сопровождаемые грязной ругонью. Она сидела в углу, прикрыв голову руками, не в силах пошевелиться от страха. Михаил металлся по комнате, пытаясь спрятаться от летящих камней.
- Чёрт, чёрт, они нас убьют!!!
Когда всё стихло, он бросился к Полине.
- Ты цела? Не ранена.
Она покачала головой, всё ещё не в силах говорить. Руки дрожали, а в горле стоял ком.
- Всё, — решительно сказал Михаил, - С меня хватит. Я уезжаю отсюда и тебе советую. Едем завтра же, пока нас не убили.
- Куда? - глухо спросила она, - В Москву?
- Конечно, домой, — он лихорадочно заходил по комнате, - Собирай вещи, только самое необходимое. Остальное потом заберём, когда всё утихнет.
Полина медленно поднялась, глядя на него с каким-то новым выражением.
- А как же деревня? Как же люди?
- Какие люди? Поля! — он почти кричал, - Ты не видишь, что творится? Тут мафия, бандиты. Они всех купили. Нас просто прихлопнут и не заметят.
- Значит, бросим всех? — тихо спросила она, - Валерия Петровича, который нашёл здесь новую жизнь, Екатерину, которая столько лет ждала своего счастья, Игоря, потерявшего ферму, Татьяну с детьми, которым опять придётся бежать.
- Едем отсюда, — он схватил её за плечи, - Это не наша война. Мы не местные, мы тут чужие. Нам-то что за дело до этой дыры?
Полина отстранилась, и что-то умерло в её глазах. Что-то, что связывало её с этим человеком.
- Нет, это теперь моя война. Я никуда не уеду.
- Ты с ума сошла? — он смотрел на неё с ужасом, - Они же тебя убьют.
- Значит, умру, — она вздёрнула подбородок, - Но не придам.
- Как знаешь, — Михаил отвернулся, - Я завтра уезжаю и советую тебе подумать. Пока не поздно.
Он вышел, хлопнув дверью. Полина осталась одна среди осколков стекла и разбитых надежд. Но странное дело, страх исчез. Его место заняла холодная решимость и твёрдая уверенность в своей правоте. Она села за стол и начала писать торопливо, лихорадочно, словно боясь не успеть высказать всё, что рвалось из души.
Это письмо - мой крик о помощи. Крик не только за себя, но за всех жителей маленькой деревни Озерки, ставшей полем битвы между простыми людьми и большими деньгами. Здесь, в российской глубинке, происходит то, о чём не пишут в газетах и не говорят по телевизору. Здесь убивают русскую деревню, не голодом и не забвением, а открытым террором.
Утром, когда Михаил уезжал, никто не вышел его проводить. Он бросил свои вещи в багажник такси и ещё раз оглянулся на дом Полины, надеясь, что она передумает, выбежит в последний момент. Но дом стоял тихий, с заколоченными окнами, и только занавеска в одном из них шевельнулась, словно от сквозняка.
- Поехали, — бросил Михаил таксисту, - В райцентр, на вокзал.
Когда машина выезжала из деревни, он заметил в зеркале заднего вида чёрный внедорожник, въезжающий в Озерки с противоположной стороны.
- Поторопитесь, — попросил он водителя, чувствуя, как холодеет внутри от страха и стыда.
Валерий Петрович созвал общий сход, теперь уже не у председателя, а у себя во дворе. Пришли не все. Некоторые испугались, спрятались, закрыли двери на все замки. Но большинство явилось осунувшиеся, напуганные, но не сломленные.
- Братья и сёстры, — начал Валерий, обвод взглядом собравшихся. Его голос, привыкший к партийным собраниям, звучал твёрдо и уверенно, - Я не буду говорить красивых слов о родине и долге. Скажу просто: нас хотят выжить с нашей земли. Той земли, где похоронены наши деды и прадеды. Той земли, которая кормит нас и наших детей, той земли, на которой мы нашли своё счастье, — он помолчал, давая людям осмыслить сказанное, - Бандиты и воры хотят отнять у нас не просто дома и огороды. Они хотят отнять нашу жизнь, наше будущее, наше право быть хозяевами на своей земле. И я спрашиваю вас, отдадим ли мы им это право?
- Не отдадим, — крикнул кто-то из толпы.
- Будем стоять до конца, — поддержал другой голос.
Но были и сомневающиеся.
- А как бороться-то, Петрович? У них деньги, власть, оружие. А у нас что?
- У нас правда, — твёрдо ответил Валерий, - И нас много. Если мы будем держаться вместе, они ничего не смогут сделать
- Уже делают, — возразил кто-то, - Вон ферму спалили. Окна бьют, детей запугивают.
- Это они от бессилия, - вмешался Игорь, - Если бы могли просто выгнать, давно бы выгнали. Но не могут, потому что закон всё-таки на нашей стороне.
- Какой закон? — горько усмехнулась пожилая женщина, - Закон на стороне того, у кого деньги.
- Не всегда, — неожиданно подала голос Полина. Она стояла бледная, с кругами под глазами, но в её взгляде горела решимость, - Я вчера отправила статью в крупную газету. И не только статью, видеозапись всего, что здесь происходит. Я снимала на камеру.
По толпе пронёсся изумлённый шёпот.
- А ещё я связалась с правозащитниками, - продолжала Полина, - Они обещали поднять шум, привлечь внимание федеральных властей.
- Молодец, девонька, - воскликнула Екатерина, и в её голосе зазвучала надежда.
- Нам нужно продержаться, — сказал Валерий, - День-два, может быть, неделю, пока не приедут журналисты, пока не начнётся расследование. Главное - не поддаваться на провокации, не нарушать закон. Они только этого и ждут.
В этот момент в ворота застучали. Все замерли. Игорь шагнул вперёд, загораживая собой женщин и детей.
- Я открою.
На пороге стоял мальчишка-подросток, запыхавшийся с диким взглядом.
- Дядя Игорь, там Гаврилов с людьми едут сюда. Много машин.
Игорь обернулся к собравшимся.
- Женщин и детей в погреб. Мужики, ко мне. У кого есть ружья, берите. Только не стрелять без крайней необходимости, — в его голосе звучала такая властная уверенность, что люди подчинились без вопросов.
Началась быстрая, но организованная эвакуация.
- Валера, — Екатерина схватила мужа за руку, - Пойдём со мной. Ты не молод уже?
- Нет, Катюша, — он ласково, но твёрдо высвободил руку, - Моё место здесь. С мужиками. Ты иди, береги себя.
Она заглянула в его глаза, словно хотела запомнить каждую чёрточку любимого лица. Потом порывисто обняла и побежала вместе с другими женщинами к погребу.
Мужчины выстроились во дворе, кто с охотничьим ружьём, кто с вилами, кто просто с крепкой палкой. Лица были суровы и решительны, как у солдат перед боем.
- Ну что, братцы? — Валерий оглядел их, - Постоим за нашу землю?
- Постоим, — эхом отозвались мужики, - До последнего!
А в отдалении уже слышался рёв моторов, словно стая хищных зверей приближалась к беззащитной деревне.
продолжение следует 12 июля 20:00