Вечное превращение

Вечное превращение

О фильме «Муха» Дэвида Кроненберга и повести Франца Кафки

Суть боди-хоррора, поджанра фильмов ужасов, как я уже писал, в эксплуатации страха перед изменениями собственного тела. Но почему мы так этого боимся? Ведь, если так подумать, вся наша жизнь — это нескончаемая трансформация…

Фильм «Муха» 1986 года канадского режиссёра Дэвида Кроненберга рассказывает об учёном Сете Брандле, которому удалось изобрести устройство телепортации. Поначалу он мог телепортировать только неживую материю, но затем у него получилось переместить сквозь пространство самого себя. Вот только во время эксперимента случилось непредвиденное — вместе с учёным телепортировалась муха. В результате, их ДНК объединились, а Брандл начал постепенно превращаться в насекомое.

Человеку, знакомому с литературой XX века, этот сюжет покажется до боли знакомым. Ведь у «Превращения» Кафки схожая завязка! Только Грегор Замза, главный герой повести, превратился в жука не из-за научного эксперимента, а по какой-то неведомой причине. Несмотря на то, что сценарий «Мухи» Кроненберга основан на одноимённом научно-фантастическом рассказе 1957 года французского писателя Жоржа Ланжелана, а не на «Превращении», сам режиссёр видит множество параллелей между произведением Кафки и своим фильмом.

В статье «Жук и муха» 2014 года Кроненберг рассуждает об этих пересечениях и теме трансформации человеческого тела. Он начинает статью с того, что как-то утром проснулся и обнаружил, что ему семьдесят лет. «Отличается ли это от того, что случилось с Грегором Замзой в “Превращении”?» — задаётся вопросом режиссёр.

Да, разница тут есть. Ведь мы знаем, что когда-нибудь достигнем определённого возраста. Но суть остаётся той же: и Кроненберг, и Замза однажды проснулись с вынужденным осознанием того, кем они являются на самом деле. И это осознание было фундаментальным и необратимым. В обоих случаях то, что сначала казалось иллюзией, затем стало новой, неизбежной реальностью; и ход жизни при этом полностью изменился. Более того, семидесятилетний возраст, с точки зрения режиссёра, можно назвать таким же смертным приговором, как и превращение в жука.

Кроненберг пишет о том, что после выхода «Мухи» многие посчитали его фильм аллюзией на эпидемию СПИДа, которая началась в 1980-е. Но режиссёр утверждает, что сделал более глубокую аллюзию — на старение человека. Брандл в силу обстоятельств был вынужден в кратчайшие сроки осознать собственную смертность, что неизбежно придётся сделать тем, кто прожил достаточно долго.

Но, с другой стороны, истории о магическом превращении неслучайно были популярны у людей испокон веков. Они воплощают нашу эмпатию ко всем формам жизни и надежду на причастность к чему-то высшему, свойственную всем религиям. И каким бы жутким ни было это превращение, оно всё равно несёт в себе долю надежды на лучшее.

Кроненберг завершает статью рассказом об одном случае, который произошёл с ним во время пресс-тура, посвященного «Мухе». Его спросили, в какое насекомое он хотел бы превратиться. Режиссёр подумал и сказал, что хотел бы стать стрекозой, потому что они прекрасно умеют летать, свирепо борются с противниками на подводной стадии развития с помощью своей челюсти, а спариваться в воздухе наверняка было бы приятно. Тогда его спросили, воплощала бы стрекоза в таком случае его душу, которая стремится ввысь.

«Нет, — ответил Кроненберг. — Я был бы обычной стрекозой, и, если бы меня не съела птица или лягушка, спарился бы с другой стрекозой, а по окончании лета я бы умер».

#ВА_Кино #ВА_Литература