— «Ты не хозяйка — ты прислуга», — хохотала Лариса, картинно откидывая голову назад, чтобы её длинные серьги сверкнули в свете люстры. Гости, собравшиеся в её просторной гостиной, неловко улыбались, переглядываясь. Кто-то кашлянул, кто-то уткнулся в бокал с вином. Я стояла у стола с подносом, раскладывая канапе, и чувствовала, как её слова оседают на мне, словно пыль. Но я молчала. Всегда молчала.
Лариса была из тех, кто любит выставлять своё богатство напоказ. Её дом — стеклянный дворец на окраине города — был набит дизайнерской мебелью, картинами в позолоченных рамах и запахом дорогих духов. Она приглашала меня, свою дальнюю родственницу, на эти сборища не из доброты, а чтобы показать контраст: она — королева, я — серая мышь, которая убирает за ней крошки. Я никогда не возражала. Зачем? У меня была своя жизнь, свои планы. И, как оказалось, свои секреты.
Три дня назад я получила письмо. Обычный конверт, без обратного адреса. Внутри — уведомление от нотариуса. Мой двоюродный дядя, которого я едва знала, оставил мне наследство. Двадцать миллионов. Не рублей, не гривен — долларов. Я перечитывала письмо трижды, думая, что это ошибка. Но банковский счёт, который я проверила утром, ошибкой не был. Двадцать миллионов. Цифры горели на экране, как маяк в ночи.
Но я не сказала никому. Даже Ларисе. Особенно Ларисе.
— Маша, ну что ты копаешься? — она махнула рукой, будто отгоняя муху. — Гости ждут десерт, а ты как сонная муха. Может, тебе стоит вернуться в свою деревню, там, небось, коровы быстрее шевелятся.
Гости снова засмеялись, но уже тише. Я поймала взгляд одной женщины — её звали, кажется, Ольга. Она смотрела на меня с чем-то похожим на сочувствие, но быстро отвела глаза. Я поставила поднос и вышла на кухню. Там, среди кастрюль и запаха ванили, я позволила себе улыбнуться. Лариса даже не подозревала, что я могла бы купить её стеклянный дворец. И ещё парочку таких же.
На следующий день я уволилась. Просто оставила записку на её мраморной столешнице: «Ухожу. Удачи». Ни объяснений, ни прощаний. Я знала, что она будет в ярости, но мне было всё равно. Я уже сидела в офисе у финансового консультанта, обсуждая, как лучше вложить мои миллионы. Он говорил о фондах, недвижимости, стартапах. Я слушала, но думала о другом: о маленьком доме у моря, где нет ни Ларисы, ни её хохота, ни её стеклянного дворца.
Через месяц я узнала, что Лариса пыталась меня найти. Она звонила, писала, даже приезжала в мою старую квартиру, но я уже была далеко. На Крите, если быть точной. Я сидела на террасе, глядя на закат, и пила кофе. Не тот дешёвый, что я варила для её гостей, а настоящий, с ароматом, от которого щемило в груди. Мой телефон мигнул — пришло сообщение. Лариса. «Маша, где ты? Нам надо поговорить. Это срочно».
Я улыбнулась и выключила телефон. Пусть хохочет в своём дворце. Теперь я была хозяйкой. А она… она просто не знала.
**Ты не хозяйка — ты прислуга** (продолжение)
Я откинулась на плетёном кресле, вдыхая солёный морской воздух. Крит был именно таким, как я представляла: лазурные волны, белые домики, цепляющиеся за скалы, и тишина, нарушаемая только криками чаек. Мой новый дом — небольшой, но уютный, с террасой, выходящей на море, — стал моим убежищем. Здесь не было места для Ларисиных колкостей, её надменного взгляда или её гостей, которые смеялись из вежливости. Здесь была только я и мои двадцать миллионов, которые я всё ещё училась воспринимать как реальность.
Но Лариса не собиралась так просто исчезать из моей жизни. Через неделю после её сообщения я получила ещё одно. «Маша, это серьёзно. Позвони мне. Ты не понимаешь, что происходит». Я закатила глаза, но любопытство всё же кольнуло. Что такого срочного могло случиться? Её муж опять проиграл в казино? Или она узнала о моём наследстве и теперь хочет заискивать? Я решила не отвечать. Пусть помучается.
Однако через пару дней она сделала то, чего я не ожидала. Она прилетела на Крит.
Я узнала об этом, когда сидела в местной таверне, потягивая рецину и болтая с владельцем, стариком по имени Йоргос. Он рассказывал мне о своей молодости, о том, как ловил осьминогов голыми руками, когда в дверях появилась Лариса. Её каблуки цокали по каменному полу, а дизайнерская сумка сверкала, как маяк. Она выглядела неуместно среди деревянных столов и выцветших занавесок — как павлин в курятнике.
— Маша, — она остановилась, уперев руки в бока. — Ты что, серьёзно решила сбежать и молчать?
Я медленно поставила бокал на стол. Йоргос, почувствовав напряжение, пробормотал что-то про кухню и исчез.
— Лариса, — я улыбнулась, но без тепла. — Какими судьбами? Соскучилась по моим канапе?
Она фыркнула, но её глаза бегали, выдавая нервозность. Это было ново. Лариса никогда не выглядела неуверенной.
— Слушай, Маша, — она понизила голос, садясь напротив. — Я знаю про твоё наследство.
Я приподняла бровь. Значит, слухи дошли. Или она наняла кого-то, чтобы вынюхать. Неважно. Я не собиралась играть в её игры.
— И что? — спросила я, скрестив руки. — Хочешь попросить взаймы?
Она сжала губы, и я заметила, как её пальцы стиснули ремешок сумки. Лариса, всегда такая уверенная, выглядела… растерянной.
— Не в этом дело, — наконец сказала она. — Мне нужна твоя помощь. Мой бизнес… он рушится. Банк грозит забрать дом, машину, всё. Я… — она замялась, и я почти услышала, как ей тяжело выдавливать эти слова. — Я в долгах, Маша. В больших долгах.
Я смотрела на неё, пытаясь понять, не разыгрывает ли она меня. Но в её глазах было что-то, чего я никогда раньше не видела. Отчаяние.
— И ты прилетела на Крит, чтобы я тебя спасла? — я не сдержала сарказма. — После всех твоих «прислуга» и «сонная муха»?
Лариса опустила взгляд. Впервые за всё время нашего знакомства она молчала. Я могла бы торжествовать, но вместо этого почувствовала странную пустоту. Её мир рушился, как карточный домик, а я сидела на своей террасе с миллионами на счету. И всё же её беда не приносила мне радости.
— Сколько тебе нужно? — спросила я тихо.
Она подняла глаза, полные удивления. — Ты… ты серьёзно?
— Назови сумму, — повторила я. — Но с одним условием.
— Каким? — её голос дрогнул.
— Ты больше никогда не назовёшь меня прислугой. И не появишься в моей жизни, пока я сама тебя не позову.
Лариса кивнула, и я поняла, что она согласна. Мы договорились о сумме — не слишком большой, чтобы не потакать её привычке к роскоши, но достаточной, чтобы она могла начать заново. Я перевела деньги прямо в таверне, пока Йоргос приносил нам кофе.
Она улетела на следующий день. Я не провожала её в аэропорт. Вместо этого я пошла на пляж, сняла сандалии и босиком прошлась по кромке воды. Море шептало что-то своё, и я вдруг поняла, что мне всё равно, что будет с Ларисой. Я помогла ей не из жалости, а чтобы закрыть эту главу. Теперь моя жизнь была только моей.
И где-то там, за горизонтом, ждали новые истории. Может, я открою свою таверну, как Йоргос. Может, куплю яхту. А может, просто буду пить кофе, глядя на закат. С двадцатью миллионами выбор был за мной.