Наследство
Дождь барабанил по лобовому стеклу с такой яростью, словно небо пыталось смыть с лица земли все грехи. Анна Волкова сжимала руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. GPS молчал уже полчаса — сигнал пропал где-то на заброшенной проселочной дороге, ведущей к деревне Зеркальное.
«Какое нелепое название для такого богом забытого места», — думала она, всматриваясь в серую пелену дождя.
Письмо от нотариуса пришло три недели назад. Анна до сих пор помнила каждое слово:
«Уважаемая Анна Николаевна! Сообщаю Вам, что согласно завещанию Вашей тети Елены Волковой, Вы являетесь единственной наследницей дома и прилегающей территории в деревне Зеркальное, Псковская область...»
Тетя Лена. Анна едва помнила ее — смутный образ худощавой женщины с пронзительными глазами, которая изредка появлялась на семейных торжествах, молча сидела в углу и также молча исчезала. Родители говорили о ней шепотом, и Анна так и не поняла, что именно скрывалось за этими недомолвками.
Сейчас, в тридцать два года, оставшись без работы и с кредитами на шее, Анна решила, что унаследованный дом — это знак. Возможно, единственный шанс начать все заново.
Деревня Зеркальное встретила ее мертвой тишиной. Несколько полуразрушенных домов, заросших бурьяном, стояли вдоль единственной улицы. Казалось, место покинули люди давным-давно. Только в одном доме — самом дальнем от въезда — горел свет.
Дом тети Лены оказался на самом краю деревни, почти у леса. Двухэтажное деревянное строение с высокой крышей и странными фигурными наличниками на окнах. Что-то в его архитектуре было не так — пропорции казались нарушенными, словно дом строили по чужим чертежам.
Анна остановила машину у калитки и выбежала под дождь. Ключ, который прислал нотариус, подошел к массивной входной двери. Она открылась с протяжным скрипом, и Анна ступила внутрь.
В доме пахло старостью и чем-то еще — сладковатым ароматом увядших цветов. Включив фонарик телефона, она осмотрелась. Прихожая была небольшой, но потолки — неестественно высокими. По стенам висели старые фотографии в потемневших рамках.
Электричество, к удивлению, работало. Анна щелкнула выключателем, и тусклый свет нескольких лампочек осветил интерьер. Дом был обставлен антикварной мебелью, везде стояли зеркала — большие и маленькие, в резных рамах и без них. Их было так много, что Анна невольно поежилась.
Она поднялась на второй этаж и выбрала спальню с видом на лес. В углу стояло трюмо с тремя створками — массивное, явно старинное. Анна подошла к нему, чтобы убрать пыль, и замерла.
В центральном зеркале отражалась не она.
Отражение было почти идентичным, но глаза... глаза смотрели с какой-то пугающей пристальностью, которой не было в ее собственном взгляде. Анна моргнула — отражение моргнуло с опозданием на долю секунды.
Сердце забилось быстрее. Она подняла руку — отражение подняло руку. Но что-то в этом движении было не так, словно оно происходило не синхронно.
«Усталость», — сказала она себе вслух. Голос прозвучал странно в пустом доме. — «Долгая дорога, стресс».
Но когда она отвернулась от зеркала, ей показалось, что отражение продолжало на нее смотреть.
Ночь прошла беспокойно. Анна то и дело просыпалась от странных звуков — скрипов, шорохов, едва слышных шагов. Дом словно жил своей жизнью, вздыхая и поскрипывая старыми досками.
Утром она решила изучить наследство более внимательно. В кабинете тети Лены она нашла стопку документов и дневник в кожаном переплете. Почерк был нервным, торопливым:
«15 августа 1987 г. Зеркала снова показывают не то, что должны. Я думала, что с годами это пройдет, но становится только хуже. Врач говорит о нервном расстройстве, но я знаю — это не болезнь. Это проклятие нашего рода. Мама предупреждала, что оно может передаться по наследству. Боюсь, что Аня тоже...»
Анна перелистнула несколько страниц:
«2 октября 1987 г. Они хотят выйти. Я вижу, как они пытаются протянуть руки сквозь стекло. Большое зеркало в гостиной — самое опасное. Иногда кажется, что стекло трещит от их попыток пробиться наружу. Я должна найти способ остановить это, пока не стало слишком поздно».
Руки у Анны дрожали. Она читала дальше:
«20 ноября 1987 г. Нашла в подвале материалы прабабушки. Она была знахаркой, занималась тем, что сейчас назвали бы оккультизмом. Среди ее записей — упоминание о "зеркальных вратах" и о том, как их создавать. Боюсь, что она не просто изучала это, а применяла на практике. Дом полон зеркал неспроста».
Анна захлопнула дневник. Бред больного человека — так она попыталась себя успокоить. Но в глубине души росло беспокойство.
Она спустилась в подвал, о котором упоминала тетя. Сырой воздух ударил в лицо. В углу стояли старые сундуки, а на стенах висели еще зеркала — покрытые пылью и паутиной.
В одном из сундуков она обнаружила связку писем и старую фотографию. На снимке — женщина в темном платье, поразительно похожая на саму Анну. Под фотографией была подпись: «Евдокия Волкова, 1923 г.»
Письма были адресованы прабабушке. Анна развернула одно из них:
«Дорогая Евдокия! Как и обещала, высылаю описание ритуала. Помни — зеркальные врата открываются только тем, кто готов заплатить цену. Каждое отражение забирает часть души, но взамен дает власть над границами миров. Будь осторожна — те, кто живет по другую сторону, всегда ищут способ поменяться местами...»
Анна почувствовала, как по спине бежит холодок. Она подняла взгляд и увидела, что одно из зеркал в подвале чистое, словно кто-то недавно его протер. В нем отражалось ее лицо, но выражение было не то — слишком спокойное, слишком внимательное.
Она быстро поднялась наверх и заперла дверь в подвал на ключ.
Вечером Анна решила пойти в единственный дом в деревне, где горел свет. Может быть, местные жители знают что-то о ее семье.
Дверь ей открыла пожилая женщина с острым взглядом.
— Вы, должно быть, племянница Лены, — сказала она без приветствия. — Я Мария Петровна, единственная, кто остался здесь жить.
— Да, я Анна. Скажите, вы знали мою тетю?
Мария Петровна пригласила ее в дом. Внутри было тепло и уютно — полная противоположность пустому дому Анны.
— Знала, — кивнула хозяйка. — И мать ее знала, и бабушку. Странная семья у вас. Лена последние годы почти не выходила из дома. Говорила, что боится зеркал.
— Зеркал?
— Да. Я как-то зашла к ней — она была больна, помочь хотела. Так она все зеркала тряпками завесила. Говорила, что они показывают не то, что надо. — Мария Петровна помолчала. — А вы похожи на прабабушку вашу. Евдокия тоже была красивая, но странная. Люди говорили, что она с нечистой силой связана.
— Что именно говорили?
— Разное. Что она души покойников вызывать могла. Что зеркала у нее особенные были — не просто стекло, а врата в другой мир. Когда она умерла, дом пустовал долго. Люди боялись туда заходить.
Анна поблагодарила соседку и вернулась домой. Уже стемнело, и дом встретил ее мрачным силуэтом. Она включила свет и поднялась в спальню.
Трюмо по-прежнему стояло в углу. Анна осторожно подошла к нему и посмотрела в центральное зеркало.
Отражение было почти обычным, но в глазах двойника мелькнуло что-то похожее на насмешку.
— Кто ты? — шепнула Анна.
Губы отражения шевельнулись, но звука не было. Казалось, оно что-то говорит, но Анна не могла разобрать слова.
Она протянула руку к зеркалу. Поверхность была холодной, но не твердой — пальцы словно слегка погружались в стекло.
Анна резко отдернула руку. Отражение улыбнулось — широко и жутко.
Она выбежала из комнаты и провела остаток ночи в кресле в гостиной, боясь заснуть.
Продолжение следует.....