Если политика «декоммунизации» на Украине была направлена против символов советской эпохи, — то «деколонизация» пошла гораздо дальше. Под удар восставших хамов попало всё, что связано с Россией. Не избежали этой участи и памятники Александру Сергеевичу Пушкину.
Русский город Одесса, где поэт когда-то жил и творил, теперь стал ареной агрессивных уличных акций: толпы активистов собираются и скандируют «Пушкин — геть!». Однако памятник до сих пор стоит — благодаря позиции мэра Труханова. Другим городам повезло меньше: по всей Украине памятники поэту сносят один за другим, его имя исчезает с улиц и школ, а его литературное наследие объявляют «маркером русского мира», наравне с языком, историческим православием, архитектурой.
Но почему дикари объявили русскую культуру «токсичной»? Я не знаю, где ещё в мире культура приравнивалась бы к внешней политике той или иной страны.
Для сравнения можно взять так называемый «англоязычный мир», который не сводится к нынешней Великобритании. США, Индия и Пакистан — тоже его часть, несмотря на независимость. Здесь по-прежнему говорят на английском, а культура и система образования, унаследованные от бывшей метрополии, продолжают оказывать влияние. Там не разрушают памятники Шекспиру, не отменяют английский язык и не запрещают англиканскую церковь.
Такая же история и с «немецким миром», который охватывает не только Германию, но и Австрию, Швейцарию, Люксембург, Лихтенштейн и другие регионы, где говорят по-немецки. Несмотря на исторические конфликты, никто не ставит под сомнение ценность немецкого языка, литературы или философии.
Гёте, Бах и Кант остаются общим культурным наследием, вне зависимости от государственных границ и политических разногласий.
Даже Иосиф Сталин — чудовище и палач, — в 1942 году говорил: «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ и немецкая культура остаются». Во время блокады Ленинграда в филармонии звучали Бах и Бетховен. Немецкий язык преподавали в СССР до и после войны. Никому и в голову не пришло отменять немецкую культуру — несмотря на ужасы нацизма.
"Клеветникам России"
Особую ненависть у деколонизаторов вызывает стихотворение Пушкина «Клеветникам России», написанное в 1831 году — на фоне Польского восстания.
Оно воспринимается ими как символ имперской агрессии и оправдание подавления восстания.
Прежде чем судить, стоит понять контекст. История противостояния Литвы, Польши и России насчитывает более трёхсот лет. Это действительно «старый спор славян между собой»: когда-то поляки брали Москву и ставили над Россией своего короля, затем русские — Варшаву.
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
После победы над Наполеоном Польша вошла в состав Российской империи как автономное Царство Польское — с собственной конституцией, армией, свободой вероисповедания. Александр I рассматривал это как пилотный проект либерализации всей империи. Но польская шляхта не смирилась с утратой государственности. Вспыхнул мятеж. Он был подавлен, и Польша утратила часть привилегий.
Стихотворение Пушкина — это не пропаганда насилия, а реакция на призывы французской и британской прессы к интервенции. В нём нет имперского угара — есть тревога за судьбу страны и протест против внешнего давления:
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.
Пушкин не был агитатором. Он писал и в защиту свободы, и в защиту Отечества. Его поэзия не вписывается в идеологические рамки.
Пушкина пытались «отменить» уже в 1920-х, но не смогли. Его место — в мировой культуре, как у Шекспира и Гёте. Он создал себе нерукотворный памятник, который переживёт и нынешних вандалов.
А вот Украина может не пережить войну с собственной культурной памятью. Без Пушкина, без Гоголя, без Булгакова и Чайковского, без русского православия — что останется? Украина, отрезающая собственные культурные и исторические корни, рискует сократиться до нескольких западных областей — тех самых, что вошли в её состав по результатам пакта Молотова — Риббентропа.
Впрочем, является ли даже Львов по-настоящему украинским городом? В 1930 году он был на 60% польским, примерно на 20% — еврейским (и большинство евреев говорили по-польски). Украинцы составляли лишь меньшинство. Львов стал «украинским» лишь после того, как его польское и еврейское население было либо истреблено, либо изгнано.
Сегодня украинские радикалы утверждают: стоит уничтожить памятники Пушкину, запретить русскую речь и русскую литературу — и российская армия туда не придёт. Но не происходит ли на деле всё наоборот: чем ожесточённее на Украине искореняют русскую культуру и строят АнтиРоссию, то тем легче привлечь людей в России в военкоматы?