В фильме «Мумия», недавно выпущенном телеканалом «СПАС», моё внимание привлекла икона, изображающая эпизод из жизни иеромонаха Гавриила (Ургебадзе) (1929–1995), архимандрита Грузинской православной церкви, причисленного к лику святых в 2012 году.
1 мая 1965 года отец Гавриил открыто сжёг портрет Ленина — прямо на первомайской демонстрации, в знак протеста против богоборческой идеологии. Этот поступок был не просто актом мужества, а исповеданием веры — и именно за это он подвергся жестоким преследованиям.
Это изображение в память о событии выдержано в духе православных иконографических канонов. Ведь разрушение языческих идолов — дело богоугодное и свидетельство истинной веры.
В Православной Церкви на протяжении веков почитаются святые, которые не только исповедовали Христа словом, но и с ревностью сокрушали идолы, уничтожая символы ложных культов — нередко ценой собственной жизни.
Например:
- святой пророк Илия — разбил жертвенники Ваалу и истребил его жрецов (3 Цар. 18:40);
- святой великомученик Георгий Победоносец — разрушил идола Аполлона, за что был подвергнут пыткам;
- святая мученица Татиана Римская — молитвой низвергла идола, и он разбился на части.
- святой мученик Каллиник — разрушил языческое капище и за это был сожжён живьём.
Отношение к изваяниям Ленина — идеолога и символа богоборческого режима — должно быть тем же, что и к языческим идолам. В глазах Церкви это не памятник истории, а образ идолопоклонства.
В 1992 году президент России Борис Ельцин, выступая в Конгрессе США, заявил, что идол коммунизма рухнул.
"Мир может вздохнуть спокойно. Коммунистический идол, который сеял повсюду на земле социальную рознь, вражду и беспримерную жестокость, который наводил страх на человеческое сообщество, рухнул! Рухнул навсегда! И я здесь для того, чтобы заверить вас: на нашей земле мы не дадим ему воскреснуть!", - сказал он.
Именно поэтому мне была непонятна истерическая реакция российских властей на «ленинопад» на Украине в 2014 году. Казалось бы, снос памятников вождю богоборческого режима должен восприниматься как акт очищения от идолопоклонства. Но, напротив, с телеэкранов раздавались возмущённые голоса — будто речь шла не о Ленине, а о святынях.