К 215-летию основания странноприимного дома на Сухаревской площади – обозреватель «Абзаца» Владимир Тихомиров.
Удивительно, но сам хирург Николай Склифосовский к Институту скорой помощи, названному в его честь, не имел никакого отношения. Он даже никогда там не был – но, видимо, у большевиков, затеявших сразу после революции кампанию по переименованию старых учреждений, было не много вариантов подходящих имен. И новое название к «Склифу» прижилось не сразу: долгое время москвичи продолжали звать больницу Шереметевской – в честь ее основателя графа Шереметева.
Уверен, что история создания этого дворца на Сухаревской площади когда-нибудь дождется своей экранизации – как минимум в виде сериала. Это же настоящая русская драма, рядом с которой меркнет любая сказка про золушек и принцев.
Итак, представьте себе: конец XVIII века – самый расцвет пышного царствования Екатерины Великой. Наш герой: молодой граф Николай Шереметев – богатый бездельник, завсегдатай светских раутов и балов. И закоренелый холостяк, который наотрез отказывается выполнить волю отца и связать себя узами брака – какая женитьба, если вокруг него так и вьются прелестные создания?! Причем и аристократки, и актрисы из домашнего театра, который содержал в своей усадьбе Кусково его отец граф Петр Борисович Шереметев. Тогда так было принято: раз в неделю граф приглашал к себе весь московский свет и развлекал гостей новыми оперетками.
И вот совершенно неожиданно для себя молодой граф влюбляется – в актрису Прасковью Жемчугову. Вернее, так-то это была крепостная девка Парашка Ковалева – дочь кузнеца из какой-то ярославской деревни, но старый граф для большего плезира давал своим актрисам новые имена и фамилии – в честь любимых драгоценных камней.
Жемчугова была действительно редким украшением его театра – девушка необыкновенной красоты (ее портреты не раз писал придворный художник Николай Аргунов), обладательница дивного голоса (однажды восхищенная и растроганная ее пением императрица Екатерина Великая пожаловала Прасковье свой перстень с бриллиантом). К тому же она имела самое утонченное воспитание – при графском театре она воспитывалась с младых ногтей.
Сам же граф так описал знакомство с юной Прасковьей: «Если бы ангел сошел с небес, если бы гром и молния ударили разом, я был бы менее поражен».
Ну влюбился – и влюбился. В то время адюльтер между господами и крепостными девушками был самым обычным делом. Существовало даже несколько способов обойти строгие законы, запрещавшие браки между дворянами и низшими сословиями, – потому что нельзя было портить голубую аристократическую кровь. Например, если отцы не хотели обижать своих незаконнорожденных детей, то можно было купить им и титул, и фамилию у каких-нибудь мелкопоместных дворян. Кстати, у самого Шереметева-младшего было трое таких детей с чужими фамилиями.
Но тут граф неожиданно уперся: хочу, мол, официального брака с любимой женщиной, и всё тут! И плевать на мнение света! Правда, обер-гофмаршал Шереметев (а это был высший чин в Табели о рангах), служивший главным управляющим всеми императорскими дворцами, мог позволить себе и не обращать внимания на все светские пересуды.
Но вот у монархов разрешения на официальный брак он ждал почти 20 лет.
В конце концов он добился своего: в 1801 году император Александр I (внук Екатерины Великой) присвоил Жемчуговой дворянский титул и разрешил обвенчаться, но тайно – чтобы не подавать пример другим.
А в феврале 1803 года Прасковья родила графу сына Дмитрия. Но из-за сырости Петербурга актриса заболела туберкулезом, а сложная беременность в 34 года и тяжелые роды окончательно подорвали здоровье. Спустя три недели после рождения ребенка графиня Шереметева скончалась.
Смерть любимой стала непоправимым ударом для графа – Николай Петрович пережил жену всего на шесть лет, и все это время он старался исполнить последнюю волю супруги: помогать обездоленным женщинам и девушкам, которые не могли позволить себе медицинскую помощь. Кто знает, может быть, ее судьба и сложилась бы по-другому, если бы крестьянские дети могли лечиться у докторов.
Собственно, ради московской бедноты граф Шереметев заложил свой дворец на Сухаревской площади – это был странноприимный дом. То есть больница первой помощи для простолюдинов, столкнувшихся с недугом или травмами во время поездок. Например, для тех же ярославских крестьян, прибывших на заработки в первопрестольную. Но вот до открытия граф не дожил. Развитием больницы стал заниматься уже юный граф Дмитрий Шереметев, благодаря которому графская фамилия не только сохранилась в истории, но и перестала ассоциироваться с причудами богачей.
Полагаю, отличный повод и нынешним нуворишам задуматься о будущем своих детей и потомков.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.