Украина находится в уникальной, но крайне опасной ситуации: если выборы не состоятся до конца 2025 года, страна рискует войти в фазу необратимого политического распада. Формально это объясняется военным положением, но на деле процесс уже вышел за рамки юридических ограничений. Власть теряет поддержку, а её место начинают занимать новые игроки — региональные элиты, военные, теневые группы влияния. Чем дольше откладываются выборы, тем сильнее размывается легитимность государства, и тем сложнее будет восстановить политическую стабильность в будущем. Уже осенью 2024 года начнётся тихая, но стремительная перегруппировка сил, и Украина может незаметно перейти в совершенно новую эпоху — где вместо единого центра власти окажется множество конкурирующих между собой групп.
Пока Киев убеждает общество в том, что «сейчас не время для выборов», реальная власть постепенно перетекает в руки тех, кто готовится к жизни после войны. В восточных и южных областях местные кланы укрепляют свои позиции через подконтрольные советы, СМИ и силовые структуры. В центре и на западе страны появляются новые лица — технократы с международными связями и популисты, играющие на недовольстве официальной властью. Военные, особенно те, кто получил реальный боевой опыт и авторитет, всё чаще высказываются на политические темы, не дожидаясь разрешения сверху. Бизнес-группы, которые годами держались в тени, теперь открыто финансируют альтернативные проекты, понимая: чем слабее центр, тем больше возможностей для локальных игроков. Всё это означает, что даже если формально выборы когда-то состоятся, Украина уже не будет прежней — её политическое поле окончательно расколется на несколько центров силы, и ни один из них не сможет претендовать на абсолютную легитимность.
Падение поддержки Зеленского ниже психологической отметки в 20% – это уже не просто смена общественных настроений, а сигнал глубокого кризиса легитимности. Война сплотила нацию вокруг власти только на первых порах, но теперь усталость от конфликта сочетается с растущим разочарованием в способности государства решать ключевые проблемы. Люди видят, что обещания «быстрой победы» не сбылись, коррупционные скандалы продолжаются, а жизнь в тылу с каждым месяцем становится все тяжелее. В таких условиях каждый перенос выборов воспринимается не как необходимость, а как уловка для удержания власти. Ирония в том, что, откладывая голосование, официальный Киев лишь ускоряет процесс собственного политического обесценивания – в глазах общества, Запада и даже своих же силовиков.
Тем временем в регионах уже формируется запрос на альтернативу. Местные элиты, выжидавшие момента, теперь все активнее дистанцируются от непопулярного центра. Даже лояльные прежде губернаторы начинают вести собственную игру, понимая: после войны власть в стране будет выглядеть совсем иначе. Особенно показателен пример южных областей, где на фоне ослабления вертикали оживились пророссийские настроения – не в открытой форме, а в виде требований «особого статуса» или «экономической автономии». На западе Украины, напротив, набирают силу новые политики, критикующие Киев и за провалы на фронте и за неспособность провести реальные реформы. И те, и другие используют один и тот же нарратив – «нынешняя власть себя исчерпала», просто делают из этого разные выводы.
К середине 2026 года Украина рискует оказаться в ситуации, когда ни один политический актор не сможет претендовать на роль общепризнанного лидера. Вместо привычной конкуренции партий возникнет мозаика из полуавтономных центров влияния: военные кланы, контролирующие прифронтовые территории; региональные бароны, опирающиеся на местный бизнес; технократы с международной поддержкой; харизматичные популисты, эксплуатирующие общественное недовольство. Запад, столкнувшись с этой реальностью, окажется перед сложным выбором – продолжать поддерживать слабеющий Киев или искать новых партнеров среди альтернативных игроков. Уже сейчас некоторые европейские столицы осторожно зондируют почву для контактов с «резервными командами» – теми, кто может прийти к власти после неизбежной смены элит.
Самый тревожный сценарий – не открытый раскол страны, а ее тихий распад на сферы влияния без формального изменения границ. В одних регионах реальная власть будет принадлежать генералам, в других – олигархическим группировкам, в третьих – «временно назначенным» чиновникам от международных организаций. Юридически Украина останется единым государством, но фактически превратится в конгломерат автономных анклавов, слабо связанных между собой. В такой системе даже гипотетические будущие выборы не смогут восстановить целостность политического пространства – слишком много сил будет заинтересовано в сохранении нового статус-кво. Вместо четкого курса страна получит перманентный торг между кланами, где каждое решение станет предметом болезненных компромиссов. И главный вопрос – останется ли в этих условиях у Украины шанс не просто выжить, но и сохранить субъектность перед лицом внешних вызовов.
В этих условиях начинают прорабатываться промежуточные форматы легитимации власти, каждый из которых несет в себе новые риски. Наиболее вероятный сценарий — переход к модели "временного консенсуса" под международным патронажем. Речь может идти о создании переходного правительства с участием технократов, одобренных Западом, или о введении особой формы управления через советы регионов. ООН и ЕС, обеспокоенные возможным вакуумом власти, могут предложить свои платформы для переговорных процессов, где ключевые решения будут приниматься не украинскими избирателями, а международными посредниками.
Особенность этой ситуации в том, что формально демократические процедуры могут быть сохранены, но их содержание окажется совершенно иным. Например, выборы могут пройти не на общегосударственном уровне, а отдельно в "устойчивых" регионах, или же будет использован механизм делегирования представителей через местные советы. Военные получат гарантированные квоты во власти, бизнес-элиты — право вето на ключевые экономические решения. Такой гибридный вариант позволяет избежать полного коллапса, но создает опасный прецедент — страна рискует надолго застрять в этом переходном состоянии, где все решения принимаются путем сложных торгов между различными группами влияния.
Политический дефолт — ситуация, когда государство теряет способность выполнять свои базовые функции — обычно ассоциируется с экономическими кризисами. Но украинский случай особенный: здесь может произойти дефолт именно политической системы. Когда ни у кого нет достаточной легитимности для принятия решений, когда международные партнеры перестают воспринимать власть как единственного представителя страны, когда регионы начинают самостоятельно договариваться с иностранными игроками — это и есть признаки надвигающегося коллапса. Опасность не в том, что кто-то объявит о создании нового государства, а в том, что старое перестанет работать, даже сохраняя все формальные атрибуты.
В таких условиях особенно уязвимой оказывается финансовая система. Международная помощь, на которую завязан бюджет, может быть заморожена не из-за потери доверия к Украине как таковой, а из-за невозможности определить, кто же действительно уполномочен принимать решения. Инвесторы столкнутся с дилеммой: кому платить налоги, если в одном регионе власть у военных, в другом — у местных советов, а в Киеве сидит правительство, чьи распоряжения выполняются все хуже? Эта неопределенность ударит по и без того ослабленной экономике, создавая порочный круг: чем меньше ресурсов у центра, тем сильнее регионы, а чем сильнее регионы — тем слабее центр.
Фаза дрейфа, в которую входит Украина, — это не временная нестабильность, а новая реальность на годы вперед. Страна оказывается в ситуации, когда нет ни явного лидера, ни четкого курса, но при этом сохраняются все институты государства. Такой "автопилот" может работать удивительно долго — примеры других стран показывают, что системы могут существовать в подвешенном состоянии годами. Но цена этого — постепенная эрозия всех сфер жизни: от экономики до обороноспособности.
Выход из этого тупика потребует либо появления новой объединяющей фигуры (что маловероятно в ближайшей перспективе), либо болезненного пересмотра самого формата государственности. Украина может пойти по пути федерализации, где регионы получат больше прав, но страна сохранит единство. Другой вариант — превращение в "протекторат нового типа" с сильным международным участием в управлении. Третий, самый тревожный сценарий — медленное "перетекание" отдельных территорий в зоны влияния соседних государств без формального изменения границ.
Какой бы путь ни был выбран (или сложился сам собой), ясно одно: привычная политическая карта Украины меняется навсегда. Страна входит в период, когда старые правила уже не работают, а новые еще не созданы. В такой переходной эпохе главная опасность — даже не внешние угрозы, а внутренняя апатия, привыкание к перманентному кризису как к норме. Когда общество перестает верить в возможность перемен к лучшему, это становится самой серьезной угрозой для будущего государства.
Наш телеграмм