О страхах начали говорить вслух. Всё чаще — в интервью, подкастах, сторис. Тревожность, панические атаки, социофобия — звучат буднично, почти привычно. Кажется, стыд ушёл, пришло принятие. Но чем громче и увереннее становятся эти признания, тем отчётливее ощущается — в общем потоке теряются те, кому действительно страшно. Когда человек и правда не справляется, не пишет ради реакции, не ставит запятые ради драматизма — он остаётся в тени. Тихий, растерянный, неуверенный. Потому что его боль не оформлена и не отрепетирована. Сегодня публичные фигуры всё чаще делятся своими переживаниями: артист говорит о социофобии, ведущий — о выгорании, актриса — о панических атаках. И каждый из этих рассказов важен. Ведь это разрушает молчание, стигму, страх признания. Только вот рассказ — уже формат. Слово выверено. Камера — отрегулирована. Всё подаётся легко, с паузами, с редактурой. Звучит красиво, даже вдохновляюще. И в этом-то проблема. Страх перестаёт быть страхом. Он превращается в элемент обра