По сути, гоночное кино обошлось без фальстарта. Джон Франкенхаймер еще в 1966 году задал такую высокую техническую планку, что каждый фильм об автоспорте создается с неизбежной оглядкой на «Гран-при».
Сюжет – многофигурная мозаика с четырьмя героями. Но личная драма гонщиков – не самое сильное место картины. Главное, что у нее под капотом. «Гран-при» изощрен и технически, и монтажно. Съемка велась прямо на болидах, не сбавляя скорости – особенно захватывают эпизоды от первого лица. Многое решил вольный джазовый монтаж – калейдоскоп из кадров, где сочетаются короткие и длинные сцены, полиэкран, детали, а еще Франкенхаймер мастерски переключается от паузы к действию.
Отдельного внимания заслуживает полиэкран – «Гран-при» использует его по максимуму, пытаясь выйти из ограничений повседневного человеческого восприятия. И это только в первые минут 15 хронометража.
Можно даже сказать, что кино придумано, чтобы фиксировать гонки: скорость, симультанность движения, детали, уловимые только более совершенным фотографическим глазом, нежели наш. Монтажом, который словно забирается в бессознательное самого движения и раскладывает мир на мельчайшие частицы.
«Гран-при» просто поражает продуманным, прикладным использованием разделенного экрана. Не будем забывать, что фильм снят в эпоху доминирования поп-арта – это тоже добавляет определенные оттенки в эстетический рисунок и фильма, и времени.
При этом интонация в «Гран-при» сугубо трагическая. Здесь довлеет смерть, иногда посмеиваясь над судьбами гонщиков. Звезды арены воспринимают каждый свой заезд как последний. Стоит ли вообще игра свеч – каждый пилот тайно или явно, но задает себе этот вопрос.