Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Интимные моменты

Интим — не работа. Но уволить иногда всё же нужно

Аня никогда не мечтала о принце. Ей было достаточно спокойствия, секса по взаимному желанию и умения не раздражать. Сама она была из тех, кто с юности знает цену времени: в двадцать шесть — свой отдел в IT-компании, в двадцать девять — машина, ипотека на двушку, отдых по расписанию и вечные кружки чёрного кофе в термокружке с логотипом «держись». С ним всё было иначе.
Роман ворвался легко. Даже нелепо. Продавец в книжном магазине. Высокий, светловолосый, с ямочкой на щеке. Он сказал:
— Эти романы — пустышка. Вот Булгаков — другое дело.
— Спасибо, я как раз за «пустышкой», — парировала она, улыбаясь. Он рассмеялся.
— А я как раз за умной женщиной. Она дала ему номер. Через неделю он варил у неё на кухне пасту с рукколой и чесноком, а через месяц — оставил у неё зубную щётку. Он переехал легко. Без громких обещаний, без чемоданов. Просто однажды сказал:
— У тебя вкусное утро. Можно я задержусь? Аня кивнула. И не пожалела. В те первые месяцы он казался идеальным: мягкий, заботливый,

Аня никогда не мечтала о принце. Ей было достаточно спокойствия, секса по взаимному желанию и умения не раздражать. Сама она была из тех, кто с юности знает цену времени: в двадцать шесть — свой отдел в IT-компании, в двадцать девять — машина, ипотека на двушку, отдых по расписанию и вечные кружки чёрного кофе в термокружке с логотипом «держись».

С ним всё было иначе.

Роман ворвался легко. Даже нелепо. Продавец в книжном магазине. Высокий, светловолосый, с ямочкой на щеке. Он сказал:

— Эти романы — пустышка. Вот Булгаков — другое дело.

— Спасибо, я как раз за «пустышкой», — парировала она, улыбаясь.

Он рассмеялся.

— А я как раз за умной женщиной.

Она дала ему номер. Через неделю он варил у неё на кухне пасту с рукколой и чесноком, а через месяц — оставил у неё зубную щётку.

Он переехал легко. Без громких обещаний, без чемоданов. Просто однажды сказал:

— У тебя вкусное утро. Можно я задержусь?

Аня кивнула. И не пожалела. В те первые месяцы он казался идеальным: мягкий, заботливый, внимательный. Вставал первым, гладил её по спине, готовил завтрак. А в постели... был нежен, но с огнём. Её тело просыпалось иначе. Реагировало на его пальцы, как на музыку. И она думала: вот оно, то самое — взрослое, настоящее.

Через полгода всё изменилось. Не в постели — в жизни.

Романа сократили. Книжный закрылся. Он пришёл домой с коробкой, в которой были чай, блокнот и набор шариковых ручек.

— Ничего, прорвёмся, — сказал он. — Я всё равно хотел поменять сферу. Это знак.

Она поверила. Потому что так было удобно. Потому что любила. И потому что всё ещё помнила, как он целует — мягко, но настойчиво.

Он сидел дома. Сначала искал вакансии. Потом «думал, чем заняться». Потом стал подолгу лежать на диване, читать статьи о фрилансе и устраивать «разговоры по душам» о смысле жизни.

Она работала. Вставала в 6:45, чтобы успеть на звонки с Сингапуром. Возвращалась в 20:00. Уставшая, но всё ещё живая. А дома — запах еды, Роман с голым торсом и кофе в её любимой кружке.

— Привет, ты супер.

— Да, — вздыхала она. — Только я как батарейка, на исходе.

Он подходил, целовал в шею, и всё снова казалось правильным. Он был хорош. Умел трогать, чувствовать, считывать её тело. Как будто обучался ей.

Но недели шли. А резюме он так и не обновил. Он говорил:

— Я хочу делать что-то настоящее, не офисное. Не могу быть просто шестерёнкой.

Аня кивала.

Но внутри щёлкнуло.

Раз — когда она заплатила за его новый ноутбук.

Два — когда он взял её карту «на всякий случай».

Три — когда он сказал, что ходить по собеседованиям «унизительно».

— Знаешь, — сказала она однажды, — мне кажется, ты стал слишком удобным.

— А ты стала слишком злой, — ответил он.

Они молчали.

А потом он её обнял. И задел так, как не умел никто. И она снова забыла, зачем хотела этот разговор.

Однажды подруга спросила:

— Ань, он тебе кто сейчас — партнёр или содержанец?

Она пожала плечами.

— Он — мужчина, которого я хочу.

— А он тебя хочет или просто живёт у тебя?

Вопрос повис. Аня не ответила.

В ту ночь она не могла уснуть. Он спал рядом, как ребёнок — раскинув руки, дыша спокойно. Её раздражало это спокойствие. Она хотела встряхнуть его. Заставить увидеть, что она — не только тело, в которое можно входить, когда хочется, а женщина, которая хочет рядом силу, не только в постели, но и в жизни.

Утром она не разбудила его поцелуем.

Собралась. Ушла. Не приготовила завтрак.

А вечером сказала:

— Нам надо сделать паузу.

Он не сразу понял.

— Это потому что я не приношу деньги?

— Это потому что я приношу всё. И устала.

Он смотрел в пол.

— Но я люблю тебя. Я... хочу тебя. Разве это неважно?

Она закрыла глаза.

— Иногда — слишком важно. Иногда — мешает.

Он съехал через неделю. Без скандалов. Оставил записку:

«Я научился делать пасту. И любить. Но не научился быть тем, кого ты заслуживаешь. Прости».

Прошёл месяц. У неё появились свободные вечера. Она читала, гуляла, жила. Ей было одиноко, но чисто внутри.

Однажды пришло сообщение:

«Я устроился курьером. Это не Булгаков, но это движение. Хочу быть мужчиной, а не просто любовником. Если ещё будет шанс — я приду».

Она не ответила сразу.

Но улыбнулась.

Иногда, чтобы почувствовать контроль над своей жизнью, достаточно сделать первый шаг. Маленький, но важный. Например, зарегистрироваться в сервисе Анкетка, где вы можете зарабатывать, просто делясь своим мнением. Это не заменит работу мечты, но точно добавит немного свободы, уверенности — и приятный бонус к личному бюджету. А кто знает, может именно это станет началом чего-то большего