Проводник уверенно рассекал толпу на перроне, словно ледокол, а я, словно привязанный к его поношенному пиджаку, старался не отстать. Вынырнув из вокзального муравейника, мы направились к невзрачной стоянке, где нас дожидалась потрепанная и в нескольких местах прогнившая "Буханка". – Садись, – буркнул Саша, распахнув передо мной дверь. В салоне царил творческий беспорядок: обрывки газет, пустые бутылки, какие-то засаленные тряпки. В хвосте стоял снаряженный рюкзак, а рядом с ним – кусок брезента. Но сейчас меня это мало волновало. Главное, чтобы эта колымага довезла до Зоны. Саша, словно заправский гонщик, вывернул со стоянки и помчал по улицам Киева, дерзко обгоняя и подрезая поток машин. Я вцепился в ручку двери, шепча молитвы о том, чтобы не закончить свой путь в кювете, так и не добравшись до заветной мечты. За городом он немного сбавил обороты. Дорога превратилась в полосу препятствий, а пейзаж за окном – в мрачную декорацию. Серые поля сменялись угрюмыми лесами, словно сама приро
Проводник уверенно рассекал толпу на перроне, словно ледокол, а я, словно привязанный к его поношенному пиджаку, старался не отстать. Вынырнув из вокзального муравейника, мы направились к невзрачной стоянке, где нас дожидалась потрепанная и в нескольких местах прогнившая "Буханка".
– Садись, – буркнул Саша, распахнув передо мной дверь.
В салоне царил творческий беспорядок: обрывки газет, пустые бутылки, какие-то засаленные тряпки. В хвосте стоял снаряженный рюкзак, а рядом с ним – кусок брезента. Но сейчас меня это мало волновало. Главное, чтобы эта колымага довезла до Зоны. Саша, словно заправский гонщик, вывернул со стоянки и помчал по улицам Киева, дерзко обгоняя и подрезая поток машин. Я вцепился в ручку двери, шепча молитвы о том, чтобы не закончить свой путь в кювете, так и не добравшись до заветной мечты.
За городом он немного сбавил обороты. Дорога превратилась в полосу препятствий, а пейзаж за окном – в мрачную декорацию. Серые поля сменялись угрюмыми лесами, словно сама природа воздвигала барьер между миром живых и проклятым местом. После часа зубодробительной тряски мы остановились у заброшенной лесополосы.
– Приехали, – отрезал Саша, вылезая из машины. – Дальше пешком.
Я последовал за ним, оглядываясь по сторонам. Ни единой души. Только лес, звенящая тишина и какое-то гнетущее предчувствие беды.
Он распахнул задние двери и начал переодеваться. Я закурил, пытаясь унять дрожь в коленях. Через несколько минут передо мной стоял уже не просто проводник, а матерый сталкер. Старый, залатанный в нескольких местах комбинезон, на плече – противогаз, на поясе – поблескивающие детекторы, знакомые лишь по картинкам, а в руках – грозный "Калашников".
Когда он закончил, то махнул рукой, приказывая следовать за ним.
Лес встретил нас могильной тишиной. Лишь изредка хрустели под ногами сухие ветки, да карканье ворон пронзало нависшую над головой пустоту. Саша шел первым, внимательно сканируя каждый клочок земли. Я плелся следом, стараясь не отставать и вглядываясь в непроглядную темноту.
Сталкеры, я знаю, что прошу очень многое и даже почти невозможное, учитывая современные реалии. Давайте, пожалуйста, напишем комментарий к данной записи. Хотя бы просто смайл, хотя бы одно слово. Это мотивирует очень сильно. Спасибо за большие пальцы. Я всех вижу! Так же прикрепляю ссылки на остальные платформы. Подписывайтесь на них и пишите в комментарии: "Пришел с Дзена". Мне будет очень приятно! Спасибо Вам всем!
Если Вас не затруднит, можете прямо сейчас подписаться на канал🔔чтобы не пропустить продолжение моей второй книги. Оцените новую рубрику - Короткие рассказы из Зоны. Пальцы вверх, так же приветствуются. Спасибо всем моим людям!
С каждым шагом давящая атмосфера сгущалась. Казалось, сама земля здесь пропитана чем-то чуждым и зловещим. Деревья стояли словно мертвые, с обломанными ветвями, а на земле, помимо еле заметной тропинки, не было никаких следов жизни.
Внезапно Саша остановился и поднял руку, призывая к тишине. Он что-то услышал или увидел. Я замер, пытаясь расслышать хоть что-то, кроме бешеного стука собственного сердца. Через несколько томительных секунд он снова махнул рукой, разрешая двигаться дальше.
Мы шли еще около часа, пока не выбрались к полуразрушенной деревушке. У многих домов зияли проваленные крыши, напоминая беззубые рты. Было очевидно, что здесь давно уже никто не живет. Проводник, не сбавляя шаг, уверенно шел вперед – чувствовалось, что он здесь не впервые. Я вертел головой во все стороны, стараясь не упустить ни одной детали. Может, в скором времени мне придется выбираться отсюда самому, поэтому нужно запомнить все. Это прикол всех оперов, запомнить каждую мелочь. Никогда не жаловался на свою физическую форму, но сейчас уже изрядно выдохся. Просить Сашу об отдыхе было как-то неловко. Вот еще, напросился в Зону, а теперь ноет. Подойдя к крайнему дому, на котором еще виднелись следы залатанной крыши, он вошел внутрь, а я, повинуясь, последовал за ним. Внутри было на удивление чисто и опрятно. У стен стояли две кровати, печь была побелена и, судя по всему, вполне функционировала. Посреди комнаты стоял стол с двумя обшарпанными стульями.
– Здесь переждем дождь и двинемся дальше, – сказал проводник, бросая рюкзак на пол.
"Какой дождь?" – промелькнуло у меня в голове. На улице светило солнце. Но не успел я об этом подумать, как за окном по подоконнику забарабанили крупные, как горошины, капли. Вот это чуйка!
– Далеко нам еще? – рискнул спросить я, сбрасывая с плеч свой тяжелый рюкзак.
Он с насмешкой взглянул на меня и, доставая из рюкзака термос, ответил:
– Пять километров до первого блокпоста, и чуть больше до Зоны…
Продолжение следует. . .