Когда я переехала в новую квартиру, первым делом решила познакомиться с соседями. На третий день, испекши пирог с яблоками, я отправилась к двери напротив — там поселилась молодая женщина, которую я пару раз видела в лифте. Она всегда выглядела безупречно: гладкая прическа, идеальный маникюр, одежда, будто только что из магазина.
Я нажала кнопку звонка и услышала мелодичный перезвон внутри. Дверь открылась почти мгновенно, будто хозяйка стояла за ней в ожидании гостей.
"Здравствуйте, я ваша новая соседка снизу," — улыбнулась я, протягивая пирог. — "Решила познакомиться."
Женщина представилась Еленой Сергеевной. Ее карие глаза осмотрели меня с ног до головы, задержавшись на моих домашних тапочках. Я уже хотела их снять, как она вдруг воскликнула:
"О боже, нет! Не снимайте! У меня для гостей специальные."
Она быстрым движением открыла шкафчик в прихожей, где в идеальном порядке стояли ряды коробок. Достав одну, она вручила мне новенькие махровые тапочки бирюзового цвета.
"Это гостевые," — пояснила она. — "На кухню другие, но пока можно в этих."
Я переобулась, стараясь не касаться руками стен и дверей, и шагнула внутрь. Квартира поразила своей стерильной чистотой. Солнечные лучи, проникавшие через безупречно чистые окна, отражались от глянцевого пола, как от зеркала. В воздухе витал легкий аромат лимона и чего-то медицински-чистого.
"Проходите на кухню," — пригласила Елена Сергеевна. — "Я как раз собиралась пить чай."
На кухне меня ждало новое потрясение. Возле каждой зоны лежали разные тряпочки: у плиты — красная, у раковины — синяя, у стола — зеленая в мелкий цветочек. На столе стояла подставка с пятью видами полотенец, аккуратно свернутых в рулоны.
"Садитесь," — указала хозяйка на стул, предварительно протерев его салфеткой из коробки с надписью "Для гостей". — "Но сначала, пожалуйста, помойте руки."
Она подвела меня к раковине, где висели три разных полотенца: розовое — для рук, голубое — для лица, белое — на всякий случай. Жидкое мыло стояло в дозаторе с пометкой "Для гостей".
Вымыв руки и тщательно вытерев их положенным полотенцем, я наконец села за стол. Елена Сергеевна тем временем развернула мой пирог, но вместо того чтобы сразу поставить на стол, переложила его на свою тарелку с надписью "Для чужой выпечки".
"Вы не против чая с мятой?" — спросила она, доставая из шкафа чашку, которая явно была частью сервиза "Для гостей" — отличалась от других более простым дизайном.
"Отлично," — кивнула я, наблюдая, как хозяйка наливает кипяток через ситечко, предварительно протертое специальной салфеткой.
Когда чай был готов, Елена Сергеевна поставила передо мной блюдце, но прежде чем положить кусок пирога, спросила:
"Вы не будете крошить? Я могу дать вам дополнительную салфетку."
"Я постараюсь аккуратно," — пообещала я, чувствуя себя как в музее, где все экспонаты под стеклом.
Первые минуты мы беседовали о доме, о районе. Елена Сергеевна оказалась приятной собеседницей, если не считать того, что каждые пять минут она вытирала стол передо мной, даже когда я ничего не проливала.
"Вы знаете," — призналась она, — "я просто не выношу беспорядка. Все должно быть на своих местах. Вот смотрите."
Она открыла шкафчик, где стояли банки с крупами — все одного размера, с аккуратными этикетками. Даже специи были расставлены по алфавиту.
"Это впечатляет," — честно сказала я, — "но не утомляет ли такая... организованность?"
Елена Сергеевна улыбнулась:
"Наоборот! Только так я чувствую контроль над жизнью. После развода это особенно важно."
В этот момент я неосторожно поставила чашку чуть ближе к краю стола. Хозяйка буквально вздрогнула и тут же передвинула ее на положенное место, протерев след мокрой салфеткой.
"Извините," — сказала я. — "Я не хотела..."
"Все в порядке," — ответила она, но я заметила, как ее пальцы нервно постукивают по столу. — "Просто у меня система. Например, вот эти салфетки — только для чайных кругов, а эти — для крошек."
Я кивнула, стараясь не сделать ни одного лишнего движения. Разговор постепенно затих. Когда я допила чай, Елена Сергеевна сразу же забрала чашку и помыла ее, хотя я предлагала помочь.
"Нет-нет, у меня особый способ мытья посуды," — объяснила она, начиная протирать чашку тряпочкой с желтой меткой.
Перед уходом я хотела воспользоваться туалетом. Это оказалось целым ритуалом.
"Вот ваши тапочки," — сказала Елена Сергеевна, доставая из другого шкафчика пару с надписью "Туалет". — "И, пожалуйста, пользуйтесь этим полотенцем — оно только для рук после туалета. Не путайте с тем, что у раковины на кухне."
Туалет поразил меня больше всего. Каждый предмет здесь был подписан и лежал на своем месте. Даже туалетная бумага была сложена особым образом — уголком, как в дорогих отелях.
Когда я вернулась в прихожую, хозяйка уже держала в руках дезинфицирующий спрей.
"Прежде чем переобуетесь," — пояснила она, — "нужно обработать руки."
Я покорно позволила ей побрызгать мне на ладони, затем сняла гостевые тапочки и поставила их обратно в коробку.
"Спасибо за чай," — сказала я на прощание. — "Как-нибудь заходите ко мне."
Елена Сергеевна вежливо улыбнулась, но в ее глазах читалось сомнение — как будто она представляла хаос, царящий в моей квартире.
"Возможно," — ответила она неопределенно. — "Только предупредите заранее, пожалуйста. Мне нужно будет подготовиться."
Когда дверь закрылась за мной, я глубоко вздохнула, почувствовав невероятное облегчение. Возвращаясь к себе, я вдруг осознала, что оставила на столе крошку от пирога. Мысль о том, как Елена Сергеевна сейчас лихорадочно вытирает ее специальной салфеткой, заставила меня улыбнуться.
С тех пор я больше не заходила к соседке. Мы иногда встречаемся в лифте и вежливо здороваемся, но я вижу, как ее взгляд критически скользит по моим слегка поношенным домашним тапочкам. А вчера я заметила, что она перестала пользоваться лифтом после меня — видимо, ждет, пока кабина "проветрится".
Моя квартира, конечно, не такая стерильно чистая, зато в ней можно жить, не боясь оставить след на идеально отполированных поверхностях. И знаете что? Я даже иногда позволяю себе поставить чашку прямо на стол — без подставки.