Тот вечер начинался как обычно. Я сидел на кухне, наслаждаясь редкими минутами тишины после рабочего дня. За окном медленно гас закат, окрашивая стены в теплые оранжевые тона. В руках я держал чашку с чаем, в котором плавала долька лимона — привычный ритуал, помогавший мне переключиться с рабочего настроя на домашний. Вдруг резкий стук в дверь нарушил мой покой.
Стучали настойчиво, с какой-то неестественной регулярностью, словно за дверью стоял человек, абсолютно уверенный в своем праве прервать мой отдых. Я вздохнул, отставил чашку и пошел открывать, предчувствуя нечто неприятное.
На пороге стояли трое моих соседей по площадке: семья Ивановых — Ольга, ее муж Сергей, и бабушка Нина из квартиры напротив. Ольга держала в руках папку с бумагами, Сергей нервно постукивал пальцами по косяку двери, а бабушка Нина внимательно разглядывала мои ботинки, стоящие в прихожей.
— Мы по важному делу, — заявила Ольга, не дожидаясь приглашения войти. Ее голос звучал так, словно она собиралась объявить военное положение.
Я молча отступил в сторону, пропуская их в квартиру. Ольга сразу же развернула передо мной лист бумаги, испещренный таблицами и графиками.
— Мы тут посовещались и решили, что нам всем просто необходима общая дверь на площадку! — воскликнула она, тыкая пальцем в схему. — Вот смотрите: проект, расчеты, график уборки...
Я взял лист и начал читать, пока соседи стояли в моей прихожей, переминаясь с ноги на ногу. Сергей при этом нервно постукивал пальцами по косяку двери, а бабушка Нина, кажется, уже мысленно расставляла на моей кухне свои пироги.
— Давайте пройдемте на кухню, — предложил я, чувствуя, что этот разговор явно затянется.
Когда все расселись за столом, а я разлил чай (отказался только Сергей, предпочитающий «чего-нибудь покрепче»), Ольга развернула передо мной свои аргументы:
— Представьте, как будет удобно! Мы сможем оставлять обувь на площадке — места в прихожей всем не хватает. Поставим общий шкаф для хранения — я уже присмотрела отличный в ИКЕЕ. Велики, коляски, санки зимой — все будет под рукой!
— А кто будет убирать? — спросил я, перелистывая их «проект».
— Вот же график! — Ольга тыкнула пальцем в таблицу. — Убираем по очереди, раз в неделю. У уборщицы ключей не будет, так что порядок гарантирован!
Я медленно допил чай, собираясь с мыслями. В голове уже складывалась четкая картина: моя прихожая всегда будет полна чужой обуви, а по утрам мне придется пробираться между детскими колясками и велосипедами...
— Знаете, — начал я осторожно, — мне, честно говоря, хватает места в квартире и для обуви, и для всего прочего. Шкаф мне на площадке не нужен, великов и колясок у меня нет. А убирать за чужими детьми, собаками и велосипедами...
Я не успел закончить, как лица моих соседей изменились. Ольга надула губы, Сергей хмуро нахмурил брови, а бабушка Нина сделала вид, будто не расслышала, и начала громко расспрашивать о моем здоровье.
— Ну и эгоист! — не выдержала Ольга. — Все за, а один против! А как же коллективное решение?
— Но ведь это мое право — решать, хочу ли я участвовать в таком проекте, — попытался я возразить.
— Конечно, конечно, — вступил Сергей, — только потом не удивляйся, если у кого-то велик украдут. Дверь-то будет только у нас троих.
Я почувствовал, как во рту пересохло. Это уже звучало как угроза.
Бабушка Нина тем временем достала из сумки печенье и начала раскладывать его по тарелкам.
— Ты подумай, сынок, — сказала она, будто разговаривая с непонятливым ребенком. — С дверью будет уютнее, безопаснее. А то сейчас кто угодно может зайти!
Я взглянул в окно, где за стеклом мирно темнел наш тихий двор, затем на своих гостей, и понял, что никакие аргументы здесь не помогут.
— Я подумаю, — сказал я, чтобы закончить этот неловкий разговор.
Соседи ушли недовольные. Ольга на прощание бросила:
— Ну и живи со своими тараканами в одиночестве!
Прошла неделя. Я так и не дал согласия на установку двери, надеясь, что соседи остынут. Но вместо этого началась настоящая холодная война.
Первым признаком стало исчезновение моей газеты, которую я обычно находил у двери по утрам. Потом я начал замечать, что соседи перестали отвечать на мои приветствия. В лифте они демонстративно замолкали, когда я заходил, а бабушка Нина, которая раньше всегда угощала меня пирогами, теперь просто шмыгала носом и отворачивалась.
А потом случилось то, чего я боялся. В один прекрасный день Ольга устроила мне настоящий скандал на лестничной площадке.
— Вот видите! — кричала она, указывая на пустое место у стены, где обычно стоял велосипед ее сына. — Украли! А если бы была дверь, этого бы не случилось! Это все из-за вашего эгоизма!
Я попытался возразить, что велосипеды воруют и за закрытыми дверями, но Ольга уже захлопнула свою дверь, оставив меня одного с чувством вины, которое я совершенно не испытывал.
На следующий день я обнаружил на своей двери записку:
"Благодаря вашему отказу наш ребенок теперь без велосипеда. Надеюсь, вы гордитесь собой. С уважением, семья Ивановых."
Я снял записку и долго смотрел на нее, чувствуя, как во мне закипает злость. Затем взял ручку и написал на обратной стороне:
"Может, стоило просто не оставлять дорогой велосипед в общем доступе? С уважением, ваш сосед, который никому ничего не должен."
После этого конфликт достиг нового уровня. Соседи начали жаловаться на меня управляющему — то я слишком громко хожу по ночам (хотя я ложусь спать в 11), то мусорный пакет якобы оставляю не в том месте. Однажды я даже поймал бабушку Нину, когда она подслушивала у моей двери, притворившись, что что-то ищет в сумке.
Но самым неприятным было то, что теперь, проходя мимо соседских дверей, я постоянно слышал за спиной шепот:
— Вот он, гадина... Белоручка... Из-за него у Вовки велосипед украли...
Я начал задумываться о переезде. Но однажды вечером, возвращаясь с работы, я встретил в подъезде незнакомого мужчину, который явно кого-то поджидал на нашей площадке.
— Вы к кому? — спросил я.
— Да вот, к сестре, — ответил он, избегая взгляда. — Она тут живет, в сорок второй...
— У нас нет сорок второй квартиры, — сказал я, чувствуя, как учащается пульс.
Мужчина что-то буркнул и быстро пошел вниз по лестнице. В тот момент я вдруг осознал, что бабушка Нина была права в одном — в нашем подъезде действительно может быть небезопасно.
На следующий день я постучал в дверь к Ольге. Когда она открыла, я сказал только одно:
— Я согласен на вашу дверь.
Ольга удивленно подняла брови, затем улыбнулась так, словно только что выиграла войну:
— Ну вот и хорошо! Мы уже нашли мастера, он придет в субботу.
Дверь установили. Я заплатил свою часть, подписал их дурацкий график уборки и даже повесил на площадке крючок для своей куртки — чтобы не выделяться.
Теперь мы снова здороваемся с соседями. Они даже иногда улыбаются, особенно когда я мою площадку по графику. Но каждый раз, проходя мимо их дверей, я слышу за спиной шепот:
— Ну что, белоручка, доволен? А ведь мог бы сразу согласиться...
А велосипед Вовки, кстати, нашли через неделю — он просто стоял у друга дома, откуда мальчик забыл его забрать после прогулки. Но об этом, конечно, никто не вспомнил.