— Ты совсем себя не бережёшь, Андрюш, — вздохнула Тамара Григорьевна, поправляя очки на переносице и глядя на сына, который только что вошёл в её уютную кухню. — Когда ты последний раз нормально ел? Посмотри на себя, одни кости!
— Мам, не начинай, — улыбнулся Андрей, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. Он наклонился и поцеловал мать в лоб, от чего та слегка смягчилась, но всё равно покачала головой. — У нас с Мариной всё под контролем. Она, знаешь, такие супы варит — пальчики оближешь.
Тамара Григорьевна промолчала, но её губы сжались в тонкую линию. Она знала, что Марина, невестка, которую она так и не смогла принять всем сердцем, предпочитает быстрые ужины из замороженных пельменей или заказ еды с доставкой. «Кулинарный гений», как называл её Андрей, ограничивался бутербродами и яичницей в лучшие дни.
Тамара Григорьевна достала из духовки противень с румяной запеканкой — любимым блюдом сына с детства — и принялась нарезать её аккуратными кусками.
— Я же не спорю, сынок, — наконец сказала она, стараясь говорить мягко. — Просто… Марина твоя, она ведь больше по своим делам бегает, чем дома сидит. Когда я звонила в прошлый четверг, ты сказал, что она с подругами в театре. А в субботу — опять с ними, в какой-то галерее. Тебе это нормально?
Андрей рассмеялся, но смех вышел чуть напряжённым. Он знал, что мать не жалует Марину, и каждый его визит превращался в осторожный танец вокруг этой темы.
— Мам, у Марины своя жизнь, свои интересы. И это нормально. Она не обязана сидеть дома и вязать носки. — Он взял кусок запеканки и с удовольствием откусил. — Ух, как в детстве! Ты волшебница.
— Не заговаривай мне зубы, — отмахнулась Тамара Григорьевна, но глаза её потеплели. — Я просто не понимаю, сын. Ты работаешь, как проклятый, с утра до ночи, а она… то с одной подругой, то с другой. Неужели тебе не хочется, чтобы она больше времени с тобой проводила?
Андрей пожал плечами, отпивая чай из старой керамической кружки, которую мать хранила ещё с его школьных лет.
— Мы с ней договариваемся. Она не против, когда я с ребятами на выходные на озеро еду. А я не против, когда она с подругами своими встречается. Баланс, мам. Баланс.
Тамара Григорьевна посмотрела на сына долгим взглядом. Она хотела сказать что-то ещё, но передумала. Вместо этого она встала, чтобы упаковать остатки запеканки в контейнер.
Андрей смотрел на её сгорбленную спину и чувствовал лёгкий укол вины. Мать всегда беспокоилась за него, даже теперь, когда ему было уже почти сорок, а она сама давно вышла на пенсию.
Он знал, что её слова — не просто придирки. Она видела его усталость, его попытки держать всё под контролем, и ей было больно.
— Ладно, мам, я поехал, — сказал Андрей, поднимаясь. — Спасибо за ужин. И за заботу.
— Ты хоть иногда приезжай, не забывай, — тихо сказала Тамара Григорьевна, провожая его до двери. — И подумай, сынок. Подумай, что для тебя важно.
***
По дороге домой Андрей включил радио, но музыка только раздражала. Слова матери крутились в голове, как заезженная пластинка. Он всегда считал, что их с Мариной брак — образец гармонии. Они вместе уже пятнадцать лет, двое детей — Маша и Костя, — ипотека почти выплачена, оба работают, оба поддерживают друг друга.
Марина была той, кто привносил в их жизнь лёгкость и спонтанность. Она любила театры, выставки, поездки с подругами в соседние города.
Андрей, напротив, был человеком рутины: работа в офисе, футбол с друзьями по субботам, редкие выезды на природу. Ему нравилось, что Марина не заставляла его ходить по музеям или сидеть в кофейнях с её подругами. Это освобождало его от ненужных обязательств.
Но в последнее время что-то изменилось. Может, дело было в новой подруге Марины, Ирине. Ирина была яркой, харизматичной, только что разведённой женщиной, которая, казалось, наслаждалась своей свободой, как подросток, сбежавший из-под родительского надзора.
Она втягивала Марину в свои планы — то ночные посиделки в баре, то спонтанные поездки за город. Андрей не возражал, пока это не стало слишком часто. Ирина появлялась в их доме почти каждую неделю, и каждый её визит заканчивался долгими разговорами на кухне, от которых Андрей чувствовал себя чужим.
Он припарковался у дома и несколько минут сидел в машине, глядя на тёмные окна их квартиры. Марина должна была быть дома — она написала, что забрала детей из садика и готовит ужин.
Андрей планировал сюрприз: он заказал столик в ресторане, где они с Мариной отмечали свою первую годовщину. Хотел напомнить ей, как всё начиналось, когда они были молодыми, влюбленными, без груза забот и усталости. Но слова матери не давали покоя. А что, если Марина действительно отдалилась? Что, если её подруги — не просто способ отвлечься, а что-то большее?
***
— Марин, я дома, — крикнул Андрей, переступая порог. Из кухни доносились голоса, и он сразу узнал смех Ирины. Сердце ёкнуло. Он надеялся на тихий вечер, а вместо этого — опять подруга.
— О, Андрюш, привет! — Марина выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем. Её глаза блестели, щёки слегка разрумянились. — Мы тут с Иркой болтаем, хочешь чаю?
— Нет, спасибо, — коротко ответил Андрей, бросив взгляд на Ирину. Та сидела за столом, держа в руках бокал вина, и улыбалась так, будто была хозяйкой дома.
— Ну, как дела на работе? — спросила Марина, возвращаясь к плите. — Устал?
— Нормально, — буркнул Андрей. Он прошёл в гостиную, пытаясь успокоиться. Но голос Ирины, звонкий и настойчивый, догнал его.
— Марин, я тебе говорю, надо ехать! Это же Крым, море, вино, звёзды! Я уже нашла домик, недорого, на неделю. Представляешь, как круто будет?
Андрей замер. Крым? На неделю? Он вернулся в кухню, стараясь держать себя в руках.
— Это о чём вы? — спросил он, глядя на жену.
Марина слегка замялась, но тут же улыбнулась.
— Ирка предлагает поехать в Крым. Ну, знаешь, просто отдохнуть, покупаться. Я подумала, может, и правда, сменить обстановку?
— А дети? — Андрей скрестил руки на груди. — И я, кстати, тоже?
— Ой, Андрюш, не начинай, — рассмеялась Марина, но в её голосе чувствовалась напряженность. — Дети у мамы могут пожить несколько дней, а ты… тебе же не нравится море, ты сам говорил.
— Я не говорил, что мне не нравится море, — отрезал Андрей. — Я говорил, что не люблю толпы туристов. И потом, неделя — это не несколько дней.
Ирина закатила глаза, но промолчала, отпивая вино. Андрей почувствовал, как в груди закипает раздражение. Он не хотел ссоры, не при Ирине, но разговор явно шёл не в ту сторону.
— Марин, можно тебя на минуту? — Он кивнул в сторону спальни.
Марина нахмурилась, но пошла за ним. Закрыв дверь, Андрей повернулся к жене.
— Что происходит? Ты правда собираешься ехать с Ириной в Крым? Без меня, без детей?
— А что такого? — Марина пожала плечами, но её голос дрожал. — Я же не каждый день уезжаю. И ты сам всегда говорил, что тебе нравится, когда я отдыхаю с подругами.
— Мне нравилось, когда это было раз в месяц, а не каждую неделю, — тихо, но твёрдо сказал Андрей. — И мне не нравится, что Ирина теперь чуть ли не живёт у нас. Ты не замечаешь, как она на тебя влияет?
— Влияет? — Марина прищурилась. — Ты сейчас серьёзно? Она моя подруга, Андрей. Она просто хочет, чтобы я жила полной жизнью, а не сидела дома, уткнувшись в кастрюли.
— А я, значит, хочу, чтобы ты сидела дома? — Андрей повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Марин, я за тебя, за твоё счастье. Но мне кажется, ты перестала думать о нас. О семье.
Марина молчала, глядя в пол. Андрей ждал, что она скажет, но она только сжала губы и отвернулась.
— Ладно, — наконец произнёс он. — Делай, как знаешь. Но если ты едешь, то я не уверен, что мы с тобой сможем продолжать так, как раньше.
— Это что, ультиматум? — Марина резко повернулась к нему, в её глазах мелькнула злость. — Ты мне ставишь условия?
— Нет, — спокойно ответил Андрей. — Я просто говорю, что мне больно. И я не хочу, чтобы наш брак превратился в игру, где каждый делает, что хочет, не считаясь с другим.
Марина открыла рот, чтобы возразить, но замолчала. Она вышла из комнаты, бросив: «Мне надо подумать». Андрей услышал, как хлопнула входная дверь. Ирина ушла, а за ней и Марина.
***
Ночь была долгой. Андрей не спал, глядя в потолок. Он думал о том, как они с Мариной встретились — на концерте в далёком 2009-м, когда она, смеясь, пролила на него кофе, а он, вместо того чтобы разозлиться, предложил ей салфетку и пригласил на танец. Они были такими разными, но их различия казались тогда их силой. Теперь же эти различия грозили стать пропастью.
Марина вернулась под утро. Андрей услышал, как она тихо вошла, сняла обувь и прошла в ванную. Он ждал, сидя на диване с чашкой остывшего чая. Когда она наконец появилась, её глаза были красными, а лицо — усталым.
— Я не хочу ссориться, — тихо сказала она, садясь напротив. — Я… не знаю, что со мной. Ирина, она… говорит, что я должна жить для себя. Что я слишком много отдаю семье, детям, тебе. И я поверила. Но сейчас я не уверена.
Андрей смотрел на неё, и в груди у него защемило. Он видел, как ей тяжело, как она борется с собой. И он знал, что любит её, несмотря на всё.
— Марин, — начал он, стараясь говорить мягко. — Я не хочу тебя ограничивать. Но я не хочу, чтобы ты забывала, что у нас с тобой есть нечто большее. Семья, дети, мы с тобой. Если тебе нужно время для себя, я готов это принять. Но не за счёт нас.
Марина всхлипнула, и Андрей понял, что она плачет. Он пересел к ней, обнял, и она уткнулась ему в плечо.
— Я не хочу тебя терять, — прошептала она. — Но мне страшно. Я боюсь, что я растворюсь в быте, в детях, в работе. Ирина… она показала мне, что можно жить иначе.
— Можно, — кивнул Андрей. — Но не так, как она. Мы с тобой найдём свой путь. Вместе. Если ты готова.
Марина посмотрела на него, и в её глазах была смесь страха и надежды.
— Я готова, — тихо сказала она. — Но мне нужно время. И… я не хочу больше видеть Ирину. Она… слишком сильно на меня давит.
Андрей кивнул, чувствуя, как внутри отпускает. Он не знал, что будет дальше, но в этот момент ему было достаточно того, что они снова говорили. Честно, без масок.
— Давай начнём заново, — сказал он, беря её за руку. — И знаешь, я заказал столик в том ресторане. Может, сходим завтра? Только ты и я.
Марина улыбнулась сквозь слёзы.
— Сходим. И… Андрей, прости меня.
Он покачал головой, притягивая её ближе.
— Мы разберёмся. Главное, что мы вместе.