Рассказ будет не обо мне, а о моей знакомой и повествоваться будет от первого лица... Потому что так лучше можно передать те ощущения...
Вчера сидела на кухне, держала в руках эту дурацкую бумажку из поликлиники и не могла поверить. В сорок три года. Беременна. После всего, что было... Катька заглянула в кухню, увидела мое лицо — испугалась.
— Мам, что случилось? — села рядом, взяла за руку. Моя девочка, хромая, но такая чуткая.
— Ничего, солнце. Хорошие новости.
А ведь два года назад я готова была Максимку убить. Своими руками. За то, что врал мне в глаза пять лет подряд.
Помню тот день как сейчас. Лежит он дома, стонет — давление, мол, плохо себя чувствует. А я на важные переговоры собираюсь, три месяца этого клиента обрабатывала. Думаю — ну вот, опять муж болеет, а я как дура на работу тащусь.
— Светочка, — говорит он мне таким страдальческим голосом, — может, врача вызовешь?
— Нет, нет, — замахал руками, — само пройдет. У меня же так всегда.
Ну и дура я была. Пять лет верила этому театру.
Еду в ресторан, сажусь за столик, жду своих заказчиков. Кофе заказала, бумаги разложила. И тут поднимаю голову — а у входа сидит мой Максим. Живехонький, здоровехонький, с телефоном болтает.
У меня сначала в глазах потемнело. Думаю — может, померещилось? Нет, точно он. Своего мужа я и в толпе найду.
Вот сволочь, думаю. Значит, любовница у него есть. На мои деньги содержит, небось. Как же меня тогда трясло от злости.
Выскочила из ресторана, пошла за ним следом. Хорошо, что до переговоров еще время было. Довела его до какого-то подъезда, посмотрела, в какую квартиру зашел. Поднялась следом, звоню в дверь.
Открыла девчонка лет шестнадцати-семнадцати. Смотрит на меня испуганно.
— Максим здесь? — спрашиваю.
— Дядя Макс! — кричит она. — К тебе пришли!
Выходит мой муженек. Увидел меня — лицо как мел стало.
— Проходи, — говорит тихо.
— Как это проходи? — я уже кричу. — Ты что себе позволяешь? Дома помираешь, а тут...
— Тише, — перебил он. — Катю напугаешь.
И тут я увидела девочку в инвалидной коляске. Худенькая, бледная, но глаза — точь-в-точь как у Максима.
— Это моя дочь, — сказал он. — Семь лет назад у меня был роман. Я не знал, что родился ребенок. Мать девочки погибла в аварии, а Катя... Катя пострадала. Позвоночник повредила.
Я стою, молчу. В голове каша полная.
— Лена, соседка, иногда с ней сидит. Но не всегда может. Вот я и болею периодически, — он головой мотает. — Боялся тебе сказать. Думал, ты уйдешь.
Знаете, что самое странное? Я на него тогда не разозлилась. Наоборот, жалко стало. Мужика, который боится признаться, что у него дочь больная.
А все потому, что я сама через такое прошла. Двадцать лет назад.
Мне тогда двадцать два было. Влюбилась как дура в одного типа — Олег звали. Старше меня, красивый, амбициозный. Бизнес у него шел в гору, я помогала чем могла. Планы строили, свадьбу готовили.
А потом я забеременела. Обрадовались оба — девочку ждали, имя уже придумали. Сонечкой хотели назвать.
Но на пятом месяце проблемы начались. Врачи сказали — чтобы ребенка сохранить, нужны дорогущие лекарства. Я, конечно, согласилась. А этот... Олег мой...
— Ты чего, — говорит, — с ума сошла? Я что, буду из бизнеса деньги тратить на твои проблемы? Избавляйся от него и все дела. Потом еще нарожаем.
— Это же наша дочка, — плакала я. — Сонечка наша.
— Никаких денег не дам, — отрезал он. — И точка.
Я несколько дней ждала, думала — может, передумает. Куда там. В итоге не только ребенка потеряла, но и возможность когда-либо еще родить.
После этого мужиков боялась как огня. До Максима вообще романов не было.
А тут смотрю на его Катю и думаю — может, это судьба? Может, это та самая дочка, которую мне не дали когда-то родить?
— Собирайся, — говорю девочке. — Поехали домой.
— Куда домой? — не понимает Максим.
— Ко мне домой. К нам домой. Неправильно это, когда дети от родителей отдельно живут.
Вот так Катька у нас и поселилась. Максим сначала не верил, что я всерьез. Думал — поживет немного и выгоню. А я смотрю на эту девочку и понимаю — моя она. Просто другим путем ко мне пришла.
Два года лечили ее, в Германию возили на операцию. Сейчас уже ходит понемногу, в школу пошла. Мамой меня зовет. Максим до сих пор иногда не верит, что все так просто устроилось.
А вчера вот сюрприз получила. Врачи-то говорили, что рожать больше не смогу. А оказывается, смогу.
Рассказала Катьке — она так обрадовалась, прямо прыгать на одной ноге начала.
— Мам, а мальчик будет или девочка?
— Еще рано говорить. А ты кого хочешь?
— А мне все равно. Главное, чтобы здоровенький был.
Максим, когда узнал, полчаса молчал. Потом говорит:
— А вдруг врачи опять скажут, что риски большие? Тебе же сорок три.
— А мне плевать, что скажут врачи. В прошлый раз они ошиблись — сказали, что больше никогда не рожу. Теперь пусть ошибутся в другую сторону.
Он обнял меня тогда и сказал:
— Знаешь, а ведь я всегда мечтал о большой семье.
— Вот и будет тебе большая семья.
Странно все в жизни получается. Когда молодая была, мечтала о детях — не получилось. Теперь, когда уже и не ждала, — на тебе, получилось. И дочка приемная объявилась, и своего ребенка ждем.
Катька вчера спросила:
— Мам, а как ты думаешь, это мальчик или девочка?
— Понятия не имею. А ты как думаешь?
— Я думаю, девочка. И назовем ее Соней.
У меня сердце так сжалось, когда она это сказала. Ведь именно так я хотела назвать свою первую дочку. Та, которая не родилась.
— Почему Соней? — спрашиваю.
— Не знаю. Просто нравится это имя.
Вот так и живем теперь. Максим на работу ходит — настоящую работу нашел, не хочет больше у меня на содержании сидеть. Катька в школе учится, дома мне помогает. А я жду ребенка и думаю — может, все-таки есть справедливость в этом мире.
Подруги, конечно, крутят пальцем у виска. Говорят — совсем с ума сошла, в таком возрасте рожать. А мне все равно, что говорят. Своей жизнью живу, а не чужими советами.
Единственное, что беспокоит — как все пройдет. Врачи предупреждают, что могут быть осложнения. Но я верю, что все будет хорошо. Просто чувствую это.
Максим теперь носится вокруг меня как курица с яйцом. То витамины покупает, то в интернете читает про беременность после сорока. Смешной он.
— Света, — говорит вчера, — а может, нам все-таки в частную клинику лечь?
— Зачем? — говорю. — В обычной рожу. Миллионы женщин рожают, и ничего.
— Но у тебя возраст...
— У меня, — говорю, — не возраст, а опыт. И желание. А это главное.
Катька рядом сидит, слушает наш разговор и вдруг говорит:
— Папа, а ты волнуешься?
— Конечно, волнуюсь. Это же очень ответственно.
— А я не волнуюсь, — говорит она. — Мама сильная. У нее все получится.
И знаете что? Я ей верю. Сильная я или нет — не знаю. Но то, что все получится, — это точно. Просто чувствую.
Вчера лежала в кровати, рука на животе, и думала — интересно, что это будет за человечек? На кого похож будет? Катька говорит — девочка точно. Максим уверен, что мальчик.
А мне все равно. Главное, чтобы здоровый был. И чтобы мы все вместе были — я, Максим, Катька и этот малыш.
Иногда думаю — а что, если бы тогда, двадцать лет назад, Олег согласился помочь? Родила бы я свою Сонечку, жили бы мы с ним... Но тогда не было бы Максима, не было бы Катьки, не было бы этого ребенка.
Может, все так и должно было случиться? Может, тогдашняя боль была нужна, чтобы я сейчас по-настоящему оценила то счастье, которое у меня есть?
Не знаю. Философствую я в последнее время много. Наверное, это от беременности.
Катька вчера принесла мне книжку про имена.
— Мам, — говорит, — давай выбирать имя.
Листаем вместе, читаем. И вдруг она показывает на одно имя:
— А это красивое — София. Сокращенно Соня.
Я чуть не заплакала. Все-таки будет у меня Сонечка. Просто через много лет.
***
Знаете, а ведь и правда иногда жизнь дает второй шанс тогда, когда уже не ждешь. У кого-то из вас было такое — когда все казалось потерянным, а потом вдруг все наладилось?
Расскажите в комментариях, очень интересно почитать. Ну и если тема семьи и материнства вам близка — ставьте лайк, буду знать, что пишу не зря.