Приемный покой гудел, как улей со пчелами. Гул голосов, металлический звон каталок, резкий запах антисептика и хлорки. Ксения, оториноларинголог, только спустилась, чтобы осмотреть очередного пациента с болью в горле, как услышала громкие голоса из коридора. Медсестры что-то горячо обсуждали, а санитарка Маша размахивала руками:
— Да они его просто бросили! Привезли и хотят смыться!
В это же время была слышна перепалка у регистратуры.
Кричала женщина в дорогой дубленке, тыча пальцем в сторону каталки. — Вы обязаны его немедленно госпитализировать!
Ксения подошла ближе. На каталке, подсунутой к стене, лежал мужчина лет шестидесяти, худой, с впалыми щеками и полузакрытыми глазами, которые были полны молчаливой боли, а из полуоткрытого рта вырывалось хриплое, клокочущее дыхание.
На вид — тяжелый онкологический больной. Рядом ни души из родственников, они кричали у регистратуры, только сумка с вещами, брошенная на соседний стул.
— Что случилось? — спросила Ксения у медсестры.
— Родственники привезли, оставили в коридоре и хотят уехать! — фыркнула медсестра Ирина. — Говорят, у них дела, а дедушка, видите ли, «все равно уже не жилец».
Ксения сжала кулаки. Такое случалось не впервые, но каждый раз бесило.
- Онкология - подумала она.
— У вашего отца рак гортаноглотки с метастазами, — спокойно сказала дежурная терапевт. — Мы уже ввели обезболивающее и оформили документы. Но палаты...
— Значит, будет лежать в коридоре?! — перебила другая женщина, младше, с ярко-красными ногтями. — Это безобразие! Мы сейчас же позвоним в минздрав!
Ксения подошла ближе. Больной попытался что-то сказать, но из его рта вырвался лишь хриплый свист. На подбородке — засохшие капли слюны с примесью крови.
— Он не глотает уже три недели, — тихо сказала медсестра Ирина. — Кормили через зонд. Родственники говорят, что «устали».
— Мы не сиделки! — огрызнулась сопровождающая. — Вы врачи, вот и лечите!
Они швырнули на стойку папку с анализами и, громко хлопнув дверью, ушли. В коридоре повисло тягостное молчание.
Ксения надела перчатки и осторожно приподняла марлевую салфетку на шее пациента. Под ней зиял увеличенный лимфатический узел с распадом. От раны шел сладковато-гнилостный запах.
— Трамадол уже сделали? — спросила она.
— Да, но... — Ирина кивнула на переполненный коридор. — В отделении нет мест. До завтра только в коридоре.
Что делать? Госпитализируем, не оставлять же его в приемном покое, - сказала Ксения.
Поднимайте в отделение.
Утренний кофе...Долгое дежурство подошло к завершению. Ксения уже собиралась сдавать смену, как в кармане халата зазвонил телефон. Голос главного врача рявкнул:
— Ксения Аркадьевна, срочно в кабинет! Родственники только что прислали жалобу на «неоказание помощи»!
Она посмотрела на часы. 08.05...пять минут, как закончилась ее смена, а ей снова писать очередную необоснованную объяснительную.
А за окном гудел город, равнодушный и спешащий. Как и те, кто бросил здесь своего родного человека, чтобы потом с чистой совестью обвинить в бессердечности других.
