Иногда судьба подкидывает такие повороты, что сам не поверишь. Вот недавно знакомая медсестра из областного департамента рассказала историю — до сих пор мурашки по коже.
Андрей Михайлович — столичный врач, карьерист до мозга костей. Тридцать восемь лет, квартира в центре Москвы, дорогая машина. Думал, что жизнь удалась. А оказалось — только начиналась.
Дядя его, Василий Васильевич, большой человек в министерстве, как-то вызвал к себе племянника. Лицо мрачное, документы на столе разбросаны.
— Андрюша, выручай. В Березниках совсем дела плохи. Больница разваливается, скандал до самого верха дошел.
— Дядь Вась, у меня здесь практика, пациенты...
— Пойми ты, мне некого больше послать! Один ты у меня такой, которому можно всё доверить.
Ну что тут скажешь. Дядя не просто родственник — он же и карьеру помог сделать. Пришлось соглашаться.
На следующий день уже ехал в этот богом забытый городишко. А ведь когда-то уже бывал там — лет десять назад машина сломалась, три дня торчал в ремонте. Тогда еще девушка одна была... Лина звали. Работала в библиотеке, необычная такая. Глаза раскосые, волосы черные как смоль — говорила, что у них в роду якутские корни есть.
Три дня не расставались тогда. Она даже впервые в жизни на работе выходной взяла. А потом я машину забрал и смылся как последний трус. Даже не попрощался толком. Готовил речь, как бы ей объяснить, что она для моей столичной жизни не подходит. Только Лина так и не позвонила.
Березники встретили дождем и промозглым ветром. Станция пустая, одно такси на весь вокзал. Водитель в машине спит как убитый. Пришлось стучать в стекло.
— Такс, вы живой там?
Мужик долго приходил в себя, зевал, глаза протирал.
— А? Такси нужно? Садитесь.
Николай, представился. Лет пятидесяти, добродушный такой. В машине тепло, пахнет табаком и чем-то домашним — наверное, жена бутерброды с собой давала.
— Куда везти будем?
— В гостиницу сначала, потом служебную квартиру покажете.
Николай так глубоко вздохнул, что я сразу понял — с гостиницей беда.
— Не получится, доктор. Единственная приличная — на ремонте стоит уже год как. Деньги... ну сами понимаете, где деньги в наших городах деваются.
Доехали до пятиэтажки. Квартира — просто жуть. Грязная посуда с плесенью, обои отстают кусками, вонь стоит такая, что дышать нечем. Хорошо, что Николай оказался человеком отзывчивым.
— Знаете что, доктор, поехали к Марии Александровне. Она комнату сдает рядом с больницей. И потом — она у нас особенная, всю местную медицину изнутри знает.
Мария Александровна встретила на крыльце небольшого домика. Женщина лет семидесяти, глаза внимательные, руки в муке — видно, что-то пекла.
— Знакомьтесь, — говорит Николай, — это наша местная легенда. Всех наших пацанов через руки пропустила — коленки зеленкой мазала, советы давала. В библиотеке всю жизнь проработала, но для нас была как настоящий доктор.
Я аж вздрогнул. Библиотека... Неужели она Лину знает? Но расспрашивать не стал — неудобно как-то.
Утром начались рабочие будни. Николай слово сдержал — с раннего утра люди потянулись. Оказалось, в городе полно хороших специалистов осталось, которых предыдущий главврач повольнял. Все хотели работать, все скучали по нормальной медицине.
Дядя Василий быстро оборудование организовал, ремонт сделали. За неделю больница ожила — как будто проснулась после долгого сна.
Собрал всех врачей и медсестер в актовом зале.
— Товарищи коллеги, поликлиника пока на ремонте, так что первые недели всех пациентов в стационаре принимаем. Работы много, часы сверхурочные, но зарплата будет достойная.
Народ оживился, заулыбался. Давно они нормальных денег не видели.
— Только сразу предупреждаю — халтурить не дам. Кому моя оплата покажется маленькой, лучше уходите сейчас. А кто остается — работаем на совесть.
Не успел договорить — в зал влетела медсестра, вся бледная:
— Андрей Михайлович! Авария в центре! Девочка тяжело пострадала, до области не довезут — что делать?
Все как в тумане — операционную готовим, команду собираю, сам в перчатки. Девочка на столе лежит, девять лет, вторая группа крови, кровопотеря большая. Бросил взгляд на лицо — и сердце остановилось. Раскосые глаза, черная челка ровная-ровная. Как у Лины когда-то.
— Рентген готов! — медсестра снимок подает.
Смотрю — дело серьезное, но поправимое.
— Наркоз давайте!
За дверью шум поднялся — кто-то в операционную прорваться пытается.
— Нельзя туда! Операция идет! В коридоре ждите!
Пять часов за столом простоял. Когда последний шов наложили, один из врачей говорит:
— Даже в области такого не сделали бы. Я будто заново в медицину пришел. Спасибо вам, Андрей Михайлович.
Выхожу в коридор — на стуле женщина сидит, сгорбилась вся от горя. Подхожу ближе, она голову поднимает. Лина. Та самая Лина из библиотеки.
— Андрей... Ты спас ее.
— Лина? Это правда ты?
Встала, пошатнулась даже. Лицо измученное, глаза красные от слез.
— Ты обязан был ее спасти, — тихо говорит.
— Ну не настолько я гениальный...
— Не про то я. Ты обязан был спасти свою дочь.
Земля из-под ног ушла. Дочь? Моя?
— Не стала я тогда... ну, ты понимаешь. Когда ее обнимаю, чувствую, что ближе к тебе становлюсь.
Медсестру позвал:
— Можно на пять минут к девочке? Только руками ничего не трогать.
— Конечно, Андрей Михайлович.
Вечером Мария Александровна встречает меня на кухне, самовар поставила.
— Уже знаю все! Дашеньку нашу спас! Для меня большая честь, что такой доктор у меня живет.
Смотрю на нее как потерянный:
— Мария Александровна, может, чего покрепче есть?
Молча коньяк на стол поставила:
— Рассказывай.
Говорил долго. Про то, как десять лет назад Лину встретил и как сбежал. Про карьеру свою московскую, про девушек "подходящих", которые на самом деле пустышки оказались. Про то, как в тридцать восемь понял — никого так и не выбрал по-настоящему.
— А что теперь делать будешь? — спрашивает старушка.
— Не знаю.
— Карьеру и здесь построить можно. Раз Лина для твоей Москвы не подходила, может, ты уже все построил, что нужно было?
— О чем вы?
— Она замужем не была все эти годы. Если вдруг интересно.
Через месяц дядя звонит:
— Что-то ты, племянник, молчишь. Домой не просишься, а больница твоя просто процветает. Столько благодарностей приходит!
— Дядь Вась, а можно мне здесь остаться? Насовсем?
— Как это?
— У меня тут... семья появилась. Дочка есть, девять лет ей. И женщина любимая.
Слышу, как дядя в кресло плюхнулся:
— Внучка у меня появилась, значит... Слушай, только свадьбу без меня не играйте! Как отпуск возьму — сразу к вам.
— Конечно, дядя. А куда мы денемся.
Прошло уже два года. Больница работает как швейцарские часы, пациенты даже из области приезжают. Дети больше не мучаются в трехчасовой дороге — все на месте делаем.
Лина и я поженились, конечно. Дашка папу обожает, не нарадуется. Николай завхозом у нас работает теперь — говорит, что первый раз в жизни за нормальные деньги. Мария Александровна официально бабушкой стала — Дашка после школы к ней бегает, как когда-то все местные дети.
Вот такая история. Думаю часто — а если бы не та авария? Если бы девочка в другую больницу попала? Жили бы мы дальше врозь — Лина одна дочку растила, я в Москве карьеру делал.
Но случилось как случилось. Может, и правда нет в жизни случайностей? Может, есть какой-то смысл в том, что дочь попала именно к отцу, которого никогда не видела?
Не знаю. Знаю только одно — иногда жизнь дает второй шанс. Вопрос в том, хватит ли смелости им воспользоваться.
***
А вы верите в судьбу? Или считаете, что все в наших руках? Расскажите в комментариях — был ли в вашей жизни момент, когда все могло пойти совсем по-другому.
И главное — жалеете ли о несделанном выборе?