Сегодня расскажу вам о месте, которое даже днём кажется настороженным, а ночью будто дышит в затылок. О доме, который стоит на склоне Машука в городе Пятигорске, словно часовой между миром живых и тем, что за гранью. Его называют дачей Эльзы. Но это слово — «дача» — звучит слишком ласково для того, что ждёт внутри.
Говорят, когда-то это был самый красивый пансион на юге России. Его построил богатый бакинский кондитер для своей любимой — Эльзы Гукасовой. Жёлтый кирпич, ажурные балконы, башни, как в старинных сказках. Люстры сверкали светом, в зале играли фортепиано и смех, на террасе наливали шампанское. Но счастье не любит чужих глаз. И как только сюда начали тянуться зависть, злоба и чужие амбиции, дом начал меняться.
Пришла революция — отняли всё. Владельца разорили и изгнали. Саму Эльзу, шепчут, арестовали. Говорят, что в подвале её допрашивали и замуровали живьём. Кто-то клянётся, что и сегодня на стене подвала видна бетонная плита — холодная, немая могила. Другие утверждают, что она медленно сошла с ума от одиночества и заперлась в своей комнате навсегда.
После этого дом будто ожил другой жизнью. Он впитал страх и предательство, боль и ненависть. Санаторий «Красная звезда» не прижился — пациенты слышали ночами женский плач, жаловались на холод, который не прогоняла даже печка. Врач, дежуривший там, говорил, что чувствовал взгляд со стены — тихий, изучающий, злой.
Когда здание закрыли, его пытались продать, сдать под мастерские, но никто не задерживался. В коридорах стоял запах плесени и чего-то старого, тухлого, но главное — там было ощущение присутствия. Как будто шаги слышишь на верхнем этаже, хотя весь дом пуст. Как будто кто-то дышит за спиной в темноте.
Местные обходят его стороной. Даже бродяги боятся ночевать в подвале. Туристы подходят к воротам, фотографируют облупленные башни, но внутрь зайти решаются единицы. Те, кто всё же заходил, рассказывают про странные тени, про голоса, про плач женщины. У некоторых фото потом получаются испорченными — мутными, с расплывшимися силуэтами, как будто кто-то не хочет быть снятым. На балконе есть надпись:
"Найдите меня безгласую,
Умойте меня дождем,
Найдите меня угасшую,
Верните мой старый дом".
А самое страшное — это тишина там внутри. Не та, что бывает в заброшенных домах, а тяжелая, наполненная. Как будто дом помнит всё. Помнит крик, предательство, смерть. Помнит Эльзу. И не отпускает её. Или наоборот — она не хочет уйти.
Есть поверье среди старожилов: если подойти к воротам ночью и позвать хозяйку по имени, можно услышать ответ. Тихий, едва слышный, но достаточно ясный, чтобы замереть от ужаса. Кто-то говорит, что видел её в окне — бледную, в длинном платье. Кто-то слышал, как она смеётся.
И вот стоит дом там до сих пор — жёлтый, треснувший, заросший травой. Официально на продаже. Но никому не нужен. Потому что каждый, кто ступал за его порог, чувствовал одно и то же: здесь не рады. Здесь есть кто-то ещё. И он не хочет соседей.