«Король-отец. Король не может быть идиотом, дочка. Король всегда мудр.
Принцесса. Но он толстый!
Король-отец. Дочка, король не может быть толстым. Это называется «величавый».» («Голый король», Е. Шварц)
***
Последнюю неделю всё больше плескался в море Сулу, время от времени вылезая оттуда к компьютеру. И наткнулся на текст небезызвестного Д. Быкова про Евгения Шварца. (ru-bykov.livejournal.com/1625301.html) Эти рассуждения мне настолько понравились именно своей типичностью для определённой среды, этакой замечательной вторичностью, что мне их захотелось слегка прокомментировать.
Быков начинает с греческого в своей простоте описания советской жизни и роли в ней Е. Шварца: «Шварц — такое же простое и очевидное чудо, как его герои, как его язык, как простые реплики его пьес, заставляющие блаженно рыдать; его тридцатилетнее творчество, его шестидесятидвухлетнее присутствие среди нас, его советских соотечественников,— непредставимо, ему неоткуда было взяться. А с другой стороны — что может быть естественней, чем сказочник в аду? Где еще быть святому, как не на передовой в борьбе добра со злом?»
Ну, словом, очередное забубённое «сталинбылхужегитлера». После такого многообещающего введения несложно догадаться, к чему сведутся рассуждения и каково будет качество дальнейших доводов.
… Однажды еврей вызвался привести 100 доводов в пользу обрезания. И начал он со следующего:
- Ну, во-пеhвых, это пhосто кhасиво!..
После этого мудрейшего Дмитрия Львовича предсказуемо потянуло на парадоксы:
«Невозможно представить себе, что кто-то в 1938 году в СССР написал «Снежную королеву». Но теперь представьте себе, что этой пьесы когда-то не было. Ведь этого не может быть, да? Ведь без неё мы все были бы не мы?»
…Ехали однажды в одном купе еврей и японец. Еврей всю дорогу доколупывался до попутчика:
- Скажите, а хто ви по национальности?
- Я японец.
- Ой, ну я вас умоляю! Уж мне-то ви можете доверять!
В конце концов японец сдаётся и, дабы от него отстали, отвечает:
- Ну хорошо, я тоже еврей.
- Веизмир! Скажите, а как вам удалось быть так похожим на японца?!
Я и вправду предлагаю «заценить» логику маститого филолога: сначала он говорит о том, что «Снежную королеву» невозможно представить в СССР 38-го года – и тут же выясняется, что «без неё мы все были бы не мы». (Я не очень ясно понимаю, кого именно Быков объединяет в это самое «мы» - надеюсь, не только его «кухонную гвардию», но и советскую культуру в целом.) Он создаёт высосанную из пальца «сущность» - и тут же удивляется её «невозможности». Когда следуют научной логике и подходу, то особое внимание уделяют именно тем измерениям/фактам, которые НЕ ложатся на заранее прочерченную кривую. В данном случае, для понимания Сталинского СССР и его природы, для научного исследования эпохи необходимо принимать во внимание то, что именно там были написаны и поставлены в театрах и "Голый король", и "Тень", и "Дракон"! Но в этой самой болтологии всё, видать, иначе…
Пьеса Шварца насыщена именно советским мировидением и иронией, с неё она и начинается:
«Советник. … Сам король знает, как я богат; он наградил меня медалью за это, хозяйка.
…
Бабушка. Эти розы – наша радость, господин советник.
Советник. Вздор, вздор, вздор! Деньги – вот это радость. Я вам предлагаю деньги, слышите – деньги! Понимаете – деньги!
Бабушка. Господин советник! Есть вещи более сильные, чем деньги.
Советник. Да ведь это бунт! Значит, деньги, по-вашему, ничего не стоят. Сегодня вы скажете, что деньги ничего не стоят, завтра – что богачи и почтенные люди ничего не стоят… Вы решительно отказываетесь от денег?»
(Этот диалог просто-таки привет сегодняшним «богачам и почтенным людям» из «советского ада»!)
Пьесы Шварца удивительно по-советски сочетают человечность и крайне жёсткий сарказм. Т.е. и то, и другое сочеталось многими классиками (Марк Твен, Диккенс), но в таких химически чистых формах, как у Шварца, пожалуй, не отыщется нигде. ("...И никто на свете не умеет //Лучше нас смеяться и любить. //Но сурово брови мы насупим...)
Но всё это, оказывается, можно легко проигнорировать и постулировать, что Е. Шварц – «антисоветский сказочник». Так сам Быков сказал. Точка.
Тут же Быков ещё раз блещет оригинальностью мышления: «В его [Шварца] сказках не происходит почти ничего собственно чудесного. Больше того — он старается спрятать чудеса за сцену или над сценой: никто не видит, как Ланцелот побеждает Дракона. Этого быть не может, и лучше этого даже не воображать.»
А я-то в своей химико-биологической простоте наивно полагал, что способ изложения продиктован невозможностью изобразить на сцене театра (для которого и писался «Дракон») воздушный бой рыцаря, стоящего на ковре-самолёте в шапке-невидимке с огнедышащим трёхголовым драконом – да так, чтобы он выглядел не балаганом с канатами и муляжами, а действительно страшным и драматичным. Потому-то само сражение и не видно зрителям: вместо него мы наблюдаем за реакциями толпы, глядящей в небо, да за распоряжениями сказочного «Роскомнадзора» и сказочных законодателей, борющихся с «фейками»:
«Бургомистр. Слушайте приказ. Во избежание эпидемии глазных болезней, и только поэтому, на небо смотреть воспрещается. Что происходит на небе, вы узнаете из коммюнике, которое по мере надобности будет выпускать личный секретарь господина дракона.
…
Генрих. … За распространение слушков (грозно) будем рубить головы без замены штрафом.»
При виде такого глубокомысленного анализа на ум приходит известная шутка биологов про "опыты над тараканами":
... Берём двух тараканов, одного оставляем целым, а у второго отрываем ноги. Кладём обоих на край стола и стучим по столу пальцами. Целый таракан убегает, а безногий остаётся лежать. Вывод - органы слуха у тараканов расположены в ногах.
Вот я и думаю порой: а точно ли, что эта самая филология – наука? То, что среди филологов иногда встречаются гении (такие как М.М. Бахтин или Ю.М. Лотман) – бесспорно. Но то, что в рамках этой самой филологии можно вытворять вот такие вот антинаучные фокусы, наводит на печальные мысли. Честным исследованием тут и не пахнет, вспоминается лишь цитата из "Золушки": "Какое сказочное свинство!"
Михаил Шатурин