Вы знаете, после стольких лет работы в больнице думаешь, что уже ничто не сможет удивить. Ошибаешься. Есть истории, которые западают в душу так глубоко, что потом годами не отпускают. Расскажу одну такую.
Было это года три назад, в ноябре. Помню точно — за окном уже темнело рано, и в больничных коридорах висела та особая тоскливая атмосфера поздней осени. Привезли к нам бабушку — лет под восемьдесят, худенькую, с перепуганными глазами. Соседи, говорят, нашли её на лестничной площадке без сознания.
— Упала, наверное, — предположила Светлана, наша дежурная медсестра, заполняя карточку больной.
Но я сразу почувствовала — что-то тут не так. Работаешь в медицине больше двадцати лет — нюх развивается. Синяки на теле старушки располагались как-то уж очень странно для обычного падения. Будто кто-то методично, с расчётом бил беззащитную женщину.
Рядом с её койкой дежурил Никита — наш санитар. Парень хороший, двадцать пять лет, готовился поступать в медицинский институт. Уже год как у нас работал, все его полюбили. Особенно старшая медсестра Анна Петровна — она к нему как к родному сыну относилась.
— Только бы эта стерва Катька его не сломала, — частенько вздыхала она, поглядывая на парня.
А дело в том, что влюбился наш Никита по уши в одну медсестру — Катерину. Красавица, не спорю, но холодная как январское утро. А он за ней хвостом ходил, любые капризы выполнял. А она его даже за человека не считала, только посмеивалась над его чувствами. Больно было смотреть.
В ту ночь дежурила Марина — тихая девочка из деревни, скромная, работящая. Не то что Катерина — та кроме уколов поставить и давление померить ни на что не годилась. А Марина могла и больного помыть, и судно вынести, и санитарам помочь. Золотые руки у девчонки и сердце доброе.
Наш врач Сергей Петрович любил Никите задачки подбрасывать — развивал парня, готовил к будущей учёбе.
— Гляди на снимки, — протянул он рентгеновские плёнки. — Что видишь?
Никита долго разглядывал, морщил лоб, но ничего особенного не заметил.
— С костями порядок вроде, — пожал плечами.
— Верно. А что из этого следует?
— Не понимаю...
— До утра подумай. Потом поговорим.
Умел Сергей Петрович учить. Говорил всегда: если понимаешь корень болезни, то можешь её вылечить. Главное — причину устранить, а не следствие лечить.
Никита всю ночь в интернете просидел, медицинскую литературу изучал. Время от времени к бабушке заходил — проверить, как дела. А у неё с каждым часом новые синяки проступали. Багровые пятна расползались по коже, словно чья-то злая воля продолжала причинять боль.
— Не могла она так упасть, — бормотал он себе под нос, разглядывая очередной кровоподтёк. — Разве что с лестницы раз десять скатиться...
К утру глаза от усталости слипались. Прилёг Никита на диванчик в ординаторской и задремал. И тут его накрыл старый кошмар — тот, что с детства мучил.
Снится ему, что он опять маленький, лет шесть-семь. Домик их в посёлке, где двери на замок никто не закрывал — все друг друга знали. Мама на кухне хлопочет, папа с работы вот-вот придёт и обещал в шахматы научить играть. Хлопнула входная дверь, мама радостно:
— А вот и папочка наш!
Но на пороге стоял незнакомый мужик с нехорошим взглядом и кривой улыбкой.
— Не ждала, родненькая? — прохрипел он, качаясь на ногах.
— Семён... — побелела мама. — Зачем ты пришёл?
— А как же! Пять лет на зоне мотал, а ты тут с другим мужиком сожительствуешь. Думала, не вернусь?
— У меня муж, у ребёнка отец. Уходи, прошу.
— Это мой сын! И ты моя жена! Пора бы домой возвращаться!
— Никогда! Уходи немедленно!
Тогда этот чужой страшный мужчина ударил маму. Бил жестоко, методично, ногами и кулаками. Когда маленький Никита кинулся защищать, получил такой подзатыльник, что отлетел в угол и сознание потерял.
Очнулся уже в больнице. Оказалось, отчим — тот, кого он папой считал — пришёл домой, увидел, что творится, схватил топор... Через минуту всё кончилось. Отчима посадили, через год он в тюрьме от сердца умер. А мама долго лечилась — травмы были примерно как у нынешней пациентки.
Проснулся Никита весь в холодном поту. Сон всегда одинаково заканчивался — полётом в угол под ударом. Но теперь он понял главное: бабушку избил кто-то близкий. Кто-то, кому она доверяла.
— Ну что, дошло? — спросил утром Сергей Петрович.
— Да вроде... только мне кажется, это полный бред, — замялся Никита. — Но всё говорит за то, что бабулю избили. Только кто же посмеет на старого человека руку поднять?
— Ошибки нет. А вот кто конкретно — полиция разберётся.
Катерина, как раз заступавшая на смену, презрительно фыркнула:
— Да понятно кто! Опять какие-нибудь алкоголики не поделили что-то. Напьются в стельку, дерутся, а мы потом их откачиваем. Лучше бы таких вообще не было — мир чище стал бы.
Сергей Петрович ледяным взглядом посмотрел на неё:
— Катя, очень надеюсь, что скоро в городе частная клиника для богатых откроется, и ты туда перейдёшь работать.
Девица покраснела, но доктор уже отвернулся. Марина еле улыбку сдержала — лицо у Катерины было уморительное.
На следующий день Никита с утра к бабушке пошёл. Мать собрала передачу — яблоки, печенье, компот домашний в банке. Старушка удивлённо смотрела, как он всё на тумбочку выставляет.
— К чему это? — слабым голосом спросила.
— Да как же! Питаться хорошо надо, пока родственников ваших найдём. Есть ведь у вас кто?
— Сын один...
— Ну вот! Переживает небось, места себе не находит. Сообщим ему — сразу примчится.
И тут бабушка заплакала:
— Милый... скажи моему сыну, что я умерла. Лучше в подвале буду жить, только скажи — меня больше нет.
— Да что вы такое говорите! — опешил Никита.
— Сама виновата во всём. Честное слово — скажи, что умерла я.
Парень выскочил из палаты, как ошпаренный. В голове не укладывалось такое — как может быть? Это ж всё равно что он свою мать бил бы. Даже мысль подобная дикой казалась.
Навстречу Анна Петровна идёт:
— Никитка, чего ты такой бледный? Трясёшься весь?
— К нашей бабуле посетитель явился. Сын её, говорит. Гадкий тип.
— Что значит гадкий?
— Его к ней пускать нельзя! Это он её...
— Сын?! Родной сын?! Ты совсем с ума сошёл!
— Не сошёл я. Поговорить с ним надо.
— Глупости не делай!
Но Никита уже по коридору мчался. В холле сразу увидел потрёпанного типа лет сорока — небритый, красноглазый, от него перегаром несло за версту.
— Что за ерунда с этими часами посещений! — орал он на бедную Марину. — Мне к матери срочно надо! Она карточку пенсионную с собой прихватила случайно. А сегодня пенсию начисляют! Что мне теперь, с голоду помирать?
— Какую карточку? — тихо переспросила девушка.
— Обычную, на которую деньги приходят! Понимаешь, сегодня же пенсия!
Захохотал он, и это последнее, что успел сделать. Подлетевший Никита схватил его за куртку и поднял над полом.
— Как ты посмел на мать руку поднять?!
Ноги подлеца в воздухе задрыгались, глаза вылезли из орбит.
— Отпусти! Какое твоё дело?!
— НЕ МОЁ?! — Никита со всей силы треснул его о стену. — НЕ МОЁ ДЕЛО?!
— Никит, брось! Руки не марай об эту дрянь! — кричала Анна Петровна.
Парень понимал — по нашим законам за самосуд в тюрьму можно угодить. Но уже было всё равно. Размахнулся и швырнул мерзавца к выходу.
— Ещё раз здесь увижу — закопаю живьём! Усёк?
Тот молча за дверь шмыгнул, но секунду спустя приоткрыл её и завизжал:
— Ответишь за всё! Все вы у меня ответите!
Полиция приехала через час. Анна Петровна с Мариной их честно убеждали — посетитель неадекватный был, первый драку затеял, а Никита только вступился, даже не бил толком, просто выставил из больницы.
Пока с этим разбирались, Сергей Петрович справку о травмах подготовил и полицейским передал:
— Вот старушку избил родной сын. Заявление от неё будет.
Один из полицейских список повреждений читал, брови всё выше поднимались:
— Это всё тот урод наделал?
— Он самый.
Менты сразу уехали. Сказали — сына сейчас возьмут и посадят, пусть отдохнёт и о жизни подумает.
Прошло недели две. Встречает Никита в коридоре Марину:
— Как дела? Мама как?
Улыбается он:
— Хорошо всё. Ко мне тоже пришла — за бабулей. Решили мы её пока к себе взять. Спокойнее так, да и уход нужен пока.
Марина на него огромными глазами смотрит, и Никита вдруг замечает — какие у неё глаза красивые. Серые, как небо перед грозой, но тёплые-тёплые.
— А можно... можно я иногда к вам приходить буду? — шёпотом спрашивает. — Вдруг помощь какая понадобится...
— Приходи, — улыбается Никита. — И просто так приходи тоже.
Уходят они, а Анна Петровна им вслед смотрит. Подходит Катерина, которая вдруг поняла — что-то важное упустила.
— Хороший парень, — говорит она.
— Самый лучший, — соглашается Анна Петровна.
Знаете, что меня в этой истории больше всего поразило? Не то, что сын мать из-за пенсии избивал — увы, и не такое в жизни случается. А то, как иногда мы слепнем от любви к тем, кто нас не ценит, и не замечаем того, кто рядом.
Никита все эти месяцы за Катериной носился, а она его за человека не считала. А рядом была Марина — тихая, добрая, готовая в любую минуту помочь. Мы так часто гонимся за недосягаемым, что не видим сокровище под носом.
И ещё думаю — сколько таких бабушек молчат, терпят побои от собственных детей? Стыдятся рассказать правду, думают, что сами виноваты. Родительская любовь ведь слепа — готовы любые выходки детей оправдать, даже когда те в палачей превращаются.
Старушка просила сказать сыну, что она умерла. Лучше в подвале жить, чем видеть, как твоя кровинка в чудовище превратилась. Представляете — бояться собственного ребёнка? Того, кого растила, любила, ради кого всем жертвовала?
А может, мы все чуточку виноваты? Слишком часто глаза закрываем на то, что за соседской дверью творится. "Не наше дело", "семейные разборки", "сами разберутся"... А потом удивляемся — откуда такие монстры берутся.
Хорошо, что в той больнице неравнодушные люди работали. Хорошо, что Никита мимо чужой беды не прошёл. А то могло всё гораздо хуже закончиться.
Этот случай меня многому научил. Теперь всегда внимательнее к людям отношусь, особенно к пожилым. Прислушиваюсь, приглядываюсь. Иногда одно правильное слово жизнь спасти может. А равнодушие... равнодушие хуже любого оружия убивает.
***
Как думаете, правильно поступил Никита или надо было просто полицию вызвать? Поделитесь в комментариях — очень интересно ваше мнение узнать. А может, похожие истории знаете?
К сожалению, жизнь на такие сюжеты богата... И помните — если видите, что кому-то помощь нужна, не проходите мимо.