Из серии "Криминальная Уфа"
Иван Клюев совершил первую кражу еще в Сталинскую пятилетку и пошел по кривой дорожке от приговора к приговору. В 1975 году он (двенадцатая ходка!) освободился из Шакшинской колонии и на электричке доехал до железнодорожного вокзала. Желая убить время до вечернего поезда или просто размять ноги, Клюев, решает прогуляться по Уфе, для этого ему приходится подняться на гору. Майское солнце ярко освещает улицы, в городском парке расцветают цветы, играет музыка, дети катаются на маленьком забавном паровозике. Первые шаги на свободе, радостные предчувствия… Клюев продолжил прогулку: «Ателье Новинка», «Булочная», «Магазин самообслуживания».
«Магазин самообслуживания»! – Клюев останавливается в раздумье… Иван Петрович не спускает глаз с вывески, и ему кажется, что буквы улыбаются и подмигивают с таким видом, как будто что-то хотят подсказать.
«Самообслуживание?»
Мать честная! Настоящий переворот жизни. Пока он валялся на нарах, в стране построили коммунизм. И то верно. Невзгоды не могут длиться вечно. Клюев чувствует неожиданный прилив радости и смотрит на людей как на своих родных братьев, а потом слышит чей-то голос: «Вот и ты, Иван, дожил до этого светлого времени – кормежка задаром, деньги – просто мусор, золотые унитазы и все в таком роде». Да и улица, на которой расположен такой замечательный магазин, с говорящим названием – «Карла Маркса». Однако пора перекусить, да и в горле совсем пересохло. Клюев партшколы не заканчивал, но слышал о первом законе коммунизма: «От каждого по способности, каждому по потребности». А много ли старику надо? Инстинктивно кося одним глазом по сторонам, Иван Петрович кладет в металлическую корзинку кусок вареной колбаски, сыр и пару бутылок пива.
Впечатлений было столько, что Клюев быстро выходит на свежий воздух перевести дух. Воображение его рисует, как он садится в парке на скамейку, потом завтракает, пьет холодное пиво… И тут следом за ним выбегает женщина в белом колпаке и кричит на всю улицу: «А кто за тебя, черт такой, платить будет?»
У всех «братков» обостренное чувство собственного достоинства, Клюев в ответ двигает кулаком, как потом выяснится, в кассиршу магазина, и у него словно пелена с глаз спадает. Вот как в самом деле. Нет никакого коммунизма, все по-старому, и шагу не сделаешь без рубля в кармане. Заметив свою ошибку, Клюев пытается «унести ноги», но его ловит милиция. Иван Петрович им – про «светлое будущее»: мол, недоразумение вышло, оптический обман, а сержанты только хохочут.
Всю эту совершенно абсурдную историю следователь Дмитрий Сошников вначале слушает с улыбкой, но скоро мало-помалу начинает озадаченно хмуриться. Обвиняемый врун еще тот – с фантазией, даром что всю жизнь по лагерям и тюрьмам, надумал такое, что не всякому ученому на ум придет, да и языком мелет не хуже… Черт знает что! Совершенно уму непостижимое «алиби». Одним словом, уголовник уже и не уголовник, а что-то вроде политического!.. Для полной картины остается арестанту голодовку объявить. Что тут прикажешь делать? Бред какой-то и дым коромыслом. Естественно, к концу допроса следователь делает вид, что такая наглая басня, брехня, дикая ложь никак не прокатит.
Однако вор-рецидивист Иван Клюев, он же Сидоров, он же Ванин и Скворцов, и не думает менять своего мнения. Клюев стреляет у лейтенанта милиции пятую или шестую сигарету, внимательно, водя пальцем по строке, читает протокол допроса, подписывает и только потом говорит значительным тоном: «Не было у меня начальник умысла на кражу, и ты, товарищ следователь, без меня хорошо знаешь, а без умысла нет преступления». И, желая смягчить свои слова, Клюев – он еще не забыл следователей с наганом в кобуре и буквами «НКВД» на кокарде – добавляет добродушным торжеством: «А коммунизм мы построим, дай только срок».
Следователь Сошников выходит из тюрьмы в немом негодование: «Срок, я тебе такой устрою срок!» – и шагает прочь. И чем дальше он идет, тем больше сам себе кажется придуманным персонажем какой-то невероятной комедии. Положение идиотское, как на него не посмотри. В голову приходят глупые мысли. Что если приобщить к материалу уголовного дела справку, что в Советском Союзе еще коммунизм не построен?.. Но кто такую справку выдаст? Того глядишь, на самого заведут дело, а то и упекут в желтый дом. В сложных положениях следователь ставит себя на место преступника. Клюев приехал в Уфу на электричке… «Наш паровоз вперед летит, в коммуне остановка». Смешно и весело. Чтобы не вывихнуть себе мозги, Сошников принимает решение посоветоваться с прокурором.
«Ловко! – говорит прокурор и, не сдерживаясь, хохочет. – Очень ловко. Кому расскажешь, не поверят». И уже серьезно добавляет: «Не докажешь, что эта “жертва” коммунизма врет, несет чепуху, дело в суд не пойдет».
«Магазин самообслуживания»… «Магазин самообслуживания»? Два дня Сошников молчал, хмурился, все ходил и думал. Наконец звонит на родину Клюева, в город Сатка Челябинской области. И вот она – удача: в городе Сатка не один, а целых два магазина самообслуживания. Удивляясь, как эта мысль, такая простая и легко выполнимая, сразу не пришла ему в голову, следователь едет в командировку к родственникам обвиняемого. Двоюродный брат и, для верности, два его верных кореша показали: «Да вон этот магазин, как его, самообслуживания, за углом, на улице Блюхера, в двух шагах от дома Ивана, когда последний раз он два месяца гулял на свободе, так туда только и бегал за бутылкой и закуской».
Читая показания земляков, Клюев все больше хмурится, потом вскакивает, точно его ущипнули за самое больное место, и громко бранится: «Эх, дурак, я дурак. Все это надо было на суде выложить. Посмотрел бы я тогда, как вы запрыгали».
Автор: Ирек Муктасаров
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.