Попалась мне чудесная сказка про полынь, которую я очень люблю. Это прекрасное и невероятное растение. Сказка о трёх сёстрах-полынях. В давние времена, когда земля была молода, а люди ещё помнили язык трав и деревьев, росли в степи три сестры-полыни. Были они детьми Матери-Земли и Отца-Солнца, и каждая несла в себе особую силу. Старшую звали Горькая. Суровая была травушка, с серебристыми листьями и нравом крутым. Говорили про неё: «Горька, как правда, а сильна, как беда». Кто её пробовал — морщился, но после хвори отступали, а злые чары рассыпались в прах. Люди уважали её за стойкость и лечебную мощь, но близко не подходили — не каждому под силу её горечь вынести. Средняя сестра — Таврическая — росла на солончаковых землях, где ветер с моря соль на травы сыплет. Мягче была Горькой, но тоже с характером. Её дымом нечисть прогоняли, а путники клали её в обувь, чтобы ноги не уставали. Говорили: «Таврическая — ни сладка, ни горька, но силу в дороге бережёт». А младшую звали Божь
Попалась мне чудесная сказка про полынь, которую я очень люблю. Это прекрасное и невероятное растение.
Сказка о трёх сёстрах-полынях.
В давние времена, когда земля была молода, а люди ещё помнили язык трав и
деревьев, росли в степи три сестры-полыни. Были они детьми Матери-Земли
и Отца-Солнца, и каждая несла в себе особую силу.
Старшую звали Горькая. Суровая была травушка, с серебристыми листьями и нравом крутым. Говорили про неё: «Горька, как правда, а сильна, как беда». Кто
её пробовал — морщился, но после хвори отступали, а злые чары рассыпались в прах. Люди уважали её за стойкость и лечебную мощь, но близко не подходили — не каждому под силу её горечь вынести.
Средняя сестра — Таврическая — росла на солончаковых землях, где ветер с моря соль на травы сыплет. Мягче была Горькой, но тоже с характером. Её дымом нечисть прогоняли, а путники клали её в обувь, чтобы ноги не уставали.
Говорили: «Таврическая — ни сладка, ни горька, но силу в дороге бережёт».
А младшую звали Божье Дерево. Нежная, с резными листьями, будто крылья
ангельские, пахла она чистотой и летним ветром. В народе её любили, как
святыню — венки из неё на Троицу плели, над колыбелями вешали, чтобы
дитя не болело. Говорили: «Божье Дерево — не для горького, а для светлого».
Но однажды напал на землю мор. Люди гибли, скот издыхал, а знахари не
знали, как помочь. Тогда три сестры собрались и решили: «Пора силу нашу
объединить».
Горькая отдала свою мощь — чтобы болезнь с корнем вырвать.
Таврическая добавила стойкости — чтобы хворь не возвращалась.
А Божье Дерево смягчило горечь — чтобы жизнь сладкой казалась.
Смешали люди три полыни, этим отваром напоили больных — и мор отступил. С тех пор знают: Горькая лечит, Таврическая хранит, а Божье Дерево — благословляет.
А если ночью в степи прислушаться, шепчутся сестры с ветром, вспоминая, как мир спасли. Да только не каждому их голос слышен — лишь тем, кто с травами говорит, как с сестрами.
