Так, кому бы набрать? Заведующая здесь, конечно, идеальный вариант. Она распорядится — девчонки не отвертятся приехать. Сами не согласятся. Ответственности лишней никому не нужно….
Едва дождавшись, когда Демьян откроет глаза, набираю начальницу. Жду гудки. Телефон оповещает меня о разряженной батарее. Пять процентов. На разговор хватит.
На всякий случай поглаживаю малышу животик, чтобы не расплакался и дал спокойно поговорить…
— Алло…
Я вздрагиваю от претенциозного и манерного голоса в трубке.
— Здравствуйте, Ксения Витальевна, — выпуливаю скороговоркой, — это Киселева. Я тут немного заболела…
— Ах Киселева, — раздраженно перебивает меня заведующая. — А вы уволены.
— В смысле? — Тупо переспрашиваю. — Это как? Я же на больничном. Справка будет…
— За профнепригодность, Киселева, — повышает голос моя собеседница. — За жалобы пациентов, за прогул. У вас там в очереди, между прочим, женщина на госпитализацию была. А если бы у неё прямо в коридоре преждевременные начались?
— Подождите… — вскакиваю я на ноги и прикладываю ладонь ко лбу. Господи, ещё без работы остаться не хватало, — Ксения Витальевна, вы же понимаете сами. Мало ли от чего у меня температура поднялась…
— Все знают, Киселева, от чего у вас температура поднялась, — обрывает она мои стенания. — Не ожидала от вас!
— Но… — снова пытаюсь оправдаться я.
— Не занимайте мое рабочее время! — Рявкает в динамик заведующая и сбрасывает вызов.
Я ошарашено ещё с минуту смотрю на потухший экран, а после обхватываю себя за плечи. По ногам пробегается сквозняк. С добрым утром, Катя…
***
Катя
Замерев на пороге кухни вместе с Демьяном и бутылочкой, рассматриваю суету: тазы, ведра, десятилитровые кастрюли на плите… Дети верещат и требуют чай. За столом их с десяток. Откуда только берутся! И все разновозрастные. Роза недовольно командует уже знакомыми мне со вчерашнего вечера женщинами.
— О, проснулись! — Слышу я за спиной запыхавшийся голос Ляли и оборачиваюсь.
Она проскальзывает мимо меня в кухню и подхватывает ведра.
— Ночью провода перебило. Водонасос сгорел. Так что мы временно без электричества и горячей воды, — нервно хихикает, — как в старые добрые времена. Задолбалась… — добавляет чуть тише и убегает с ведрами по коридору.
Я, хлопая глазами, смотрю ей в след. Как это без воды?
— Ну что стоишь, — пренебрежительно окликает меня Роза, — проходи, поешь, пока горячее. Третий раз за утро грею.
Женщины выпроваживают из-за стола пару мальчишек постарше и ставят на освободившееся место большую тарелку молочной манной каши.
— Мне бы водички. Смесь развести… — делаю я попытку озвучить то, за чем пришла.
— Садись, садись, ребёнка давай, — поторапливает меня та женщина, что постарше. — А то с обедом пора заниматься.
Я не спешу отдавать Демьяна, но логично оценив, что поесть мне пора, а одной рукой делать я буду это очень долго, отдаю ребёнка, сажусь на стул и хватаюсь за ложку.
Каша обжигает рот и требует более размеренного поглощения, но я не могу. Нервничаю. Потому что Демьяна перехватывает Роза и внимательно его рассматривает. Не улыбается. Сканирует своими чёрными глазами. Я не могу даже предположить, что сейчас в ее голове. Особенно, если она никогда не любила его мать. Дети шумят, пытаясь разделить поровну россыпь шоколадных орешков. Передо мной появляется чашка чёрного кофе.
— Спасибо, — оглядываюсь, не понимая, кому именно говорить.
Делаю глоток. Вкусно, терпко. По ощущениям — точно с перцем.
— Конфетой заедай, — вдруг снова слышу у себя над головой голос Ляли. — Не стесняйся. А ну, мелочь, живо поделились все с тетей Катей! — Шутливо рявкает на детей.
Со всех сторон детские ладошки тянут мне свои отвоеванные запасы. Смущенно благодарю.
Отправляю в рот красный орешек и боковым зрением улавливаю, что Роза чем-то кормит Демьяна из бутылочки. Мой мозг начинает работать в паническом режиме. Чем кормит, если смесь в комнате?
— Что вы делаете? — Подлетаю к ней, разбив бок об угол стола. — Ай… — морщусь, но на боль не обращаю внимания, потому что сердце пропускает удар. — Вы его манной кашей кормите??
Волосы на моей голове начинают шевелиться от ужаса.
Роза вскидывает на меня глаза и презрительно поджимает губы.
— Он орет у тебя, потому что голодный. Пылью кормишь.
Мой лоб покрывается липким потом. Нет, ну не кидаться же мне сейчас с ней в драку?! Или кидаться? Как остановить?
— Перестаньте! — Вскрикиваю, не сдержав эмоций. — Ему же плохо будет. Я кормлю не пылью, а специальной смесью. Она полностью заменяет молоко! Да хватит! — Сама от себя не ожидая, просто вырываю бутылочку и крепко сжимаю ее в руке.
Наши с Розой взгляды скрещиваются.
— Ну все, нашла коса на камень, — подлетает к нам Ляля, — мама Роза, отдайте мне ребёнка. Я там ему таз налила помыться, — выхватывает Демьяна и быстро выходит из кухни.
— Вот, — хозяйка дома победно надувается и обводит рукой кухню, — всех я вырастила. А ты? Что знаешь ты? У моих дочерей в твоём возрасте по трое уже. Даже мужики столько детей не ждут. Новую жену ищут…
Я ошарашено сглатываю. Неожиданно на глаза набегают слёзы. Нет, я понимаю, что я — взрослая, нормальная, с образованием и так далее, но эти слова Розы… они попадают во все мои больные точки одновременно. И голова отключается, оставляя мне глубокое чувство раненности и неполноценности.
— Куда уж мне… — хриплю. — Но это пусть решает тот, кто меня нанял.
Резко разворачиваюсь и выбегаю из кухни.
Пока иду до ванной, глубоко дышу, чтобы не разрыдаться. Жалкая, глупая, больная… Отмечаю, что произношу эти слова голосом свекрови. Господи, я думала, что психически стабильна, а оказывается, брак меня совсем расшатал. Хотя, может это обычный стресс… Ляля успевает раздеть Демьяна. Что-то там с ним «улюлюкает». А я неожиданно понимаю, что это — первое купание маленького человека. До этого мне было просто страшно, да и помочь некому. Потому, мы с ним обходились раковиной и краном. Первое! И при этом важном событии нету ни мамы, ни папы…
— Эй, да ты чего? — Замечает мои быстро стёртые со щёк слёзы Ляля. — Нашла из-за чего рыдать! Сколько там он съел. Ты думаешь с нашими таких номеров Роза не откалывала? Пыф! Все живы-здоровы.
— Да, да, ты права, наверное, — активно киваю, пользуясь предложенной версией своих слез.
— Иди ванночку попробуй, — улыбается Ляля.
— Нормальная, — отвечаю, тронув воду локтем. Откуда я знаю, что нужно именно так?
Демьян воспринимает купание очень благодушно. Расслабляется, раскрывает кулачки и за все время не издаёт ни одного недовольного звука. Улыбается…
Меня понемногу начинает отпускать опасение за его здоровье. Может быть, действительно он не съел из той бутылочки ничего. Так, губы помазал…
Но вся жесть начинается к вечеру. Вымотанная невозможностью помыть ребёнка, постоянно орущей толпой детей, которые привыкли гулять и не могут найти себе занятие дома из-за дождя, новым приступом плача Демьяна и отсутствием новостей от Тимура, я впадаю в истерику.
— Ляля, давай вызывать скорую, — тереблю я свою новую подругу. — Он почти час кричит. У него болит живот. Это не нормально. Дети не плачут просто так!
— Ну какой живот, — нервно отвечает Ляля. — Ты боялась запоров, а мы уже четыре памперса сменили. Может, ему просто некомфортно? Давай не салфетками, а ещё воды согреем, искупаем.
— Скорую! — Рявкаю я на неё. — Или я пойду к соседям!
— Ринат запретил вас выпускать, — вздыхает она. — Ну ладно, сейчас попробую уговорить Розу…
Ещё через два часа становится понятно, что скорая, даже если очень захочет, к нам не проедет. Размыло дорогу. Нужно ехать к ней навстречу, а сесть за руль могут только мужчины. Они вернутся также поздно, как и вчера.
Устав плакать, Демьян лежит на моем плече и сонно моргает. Иногда, всхлипнув, обмякает. Ничего не ест. Я глажу его по спинке и хожу по темной спальне. За что нам с ним все это? Ради чьих интересов?— Давай я поношу, — заглядывает в спальню Ляля.
Заносит маленький поднос с едой и ставит его на тумбочку. Комната наполняется ярким запахом жареных грибов и мяса.
— Нет, не нужно, — отвечаю тихо и сглатываю набежавшую слюну. Желудок издаёт голодное урчание.
— Роза сказала тебе пирога с молоком принести. Весь вечер пекла, — поясняет подруга. — Ты съешь только обязательно. Она так мирится. Роза хорошая и очень переживает.
— Переживает… — зло хмыкаю. Хочется высказаться, не выбирая выражений, но приходится прикусить язык. Хамство сейчас ничего не решит. — Ринат не звонил? — Спрашиваю с надеждой . — Есть вообще какая-то информация?
— Нет… — качает головой Ляля. — Но я краем уха от мужчин за обедом слышала, что у Тимура большие проблемы с документами. И ещё… Свет и котёл починили. Хочешь душ принять?
Я очень хочу, потому что вся насквозь пахну детским кремом и потом, но Демьян наконец-то спокойно сопит. Не судьба…
— Я попозже, — вздыхаю. — Может, в люльку положу и сбегаю.
— Если что — зови, — сочувственно вздыхает подруга. — Роза утром попросит мужчин отвезти вас в город.
В общей сложности за ночь удаётся поспать часа четыре. Под первыми рассветными лучами солнца мы сидим с Демьяном в кроватных подушках и пытаемся поесть. Именно пытаемся, потому что бутылочку парень отвергает категорически. Тычется носом в мою грудь и елозит губами.
— Там же ничего нету, маленький, — уговариваю я его. — Вот, бутылочка. Я же не мама…
Но Демьян очень настойчиво слюнявит мою кофту, периодически возмущённо покрикивая. И в какой-то момент я сдаюсь. Не могу объяснить зачем… расстегиваю пуговицы пуговицы кофты и разрешаю ребёнку добраться до груди.
Он жадно вгрызается дёснами в сосок. Я закусываю губы. Больно. Но… приятно. Прям порыдать хочется, как приятно и… невозможно. Дура, только обманываю ребёнка и себя. Вот откуда эти малыши знают, где еда?
Дом начинает потихоньку просыпаться. Я слышу в коридоре возню. Это хорошо. Через пару часов у меня уже будет понимание, что с ребёнком не так. Роза обещала.
Осторожно забираю у Демьяна грудь. Он возмущённо начинает плакать. Я прижимаюсь губами к его щёчеке.
— Тшшшш… — начинаю чуть покачиваться и вдруг вздрагиваю от резкого звука открывающейся двери.
Поднимаю глаза и обмираю. Сердце ухает и проваливается куда-то в район желудка, потому что на пороге, в свете тусклого коридорного света стоит… Тимур. Собственной персоной.
***
Тимур
После дождя свежо. Разминая затёкшие мышцы, достаю из пачки сигарету.
Илья щёлкает зажигалкой. Затягиваюсь.
— Хорошо… — выдыхаю дым и смотрю на старого друга. — Спасибо. Если бы не ты, хрен пойми когда отстали бы…
— Вот, — ехидно ухмыляется он. — А раньше тебе мои методы не нравились… — осекается.
Замираем, глядя друг другу в глаза.
Я затягиваюсь дымом глубже. Мда.. не делось прошлое наше никуда.
— Проблемы одни из-за этих баб. Суки… — подводит Илья итог нашему молчанию. Достаёт сигарету себе и прикуривает. Я веду плечами от неожиданного нервного озноба. Да, не делось…
До машины доходим молча.
Дергаю ручку двери и все-таки торможу. Столько лет, мать их! Столько долбанных лет!
— Хасан совсем с радаров пропал, — говорю Илье. Выходит как-то хрипловато. — Не следишь?
Морщится.
— К себе уехал. В глуши опушку выкупил. Сруб построил. Уже три года ни с кем не общается. Бабки не трогает. Мебель строгает.
— Ясно, — киваю, — спасибо ещё раз. Сам знаешь, чем богат. Но у тебя своей земли хватает…
— Вот ты мне поясни! Нахрена? — Илья, со злостью захлопывает передо мной дверь тачки, — Я ведь тебя предупреждал, что бизнес по бумажкам только в Москве работает! Здесь у нас девяностые. Махровые. Отжать, наказать, спалить, припугнуть, в лесочке пообщаться…
— Слушай, Дымов! — Рявкаю в ответ. — Давай не будем. Мой отец как-то компанию без ваших понятий поднял!
— Ну конечно, мля, — тут же заводится в ответ Илья. — Вы же тут все с высшим, а я — так. Лимита! С руками по локоть в крови?!
Калитка следственного лязгает, выпуская двух караульных. Тоже достают сигареты и с любопытствам косятся на нас.
— Туше… — не желая расходиться со старым другом на такой ноте, вскидываю руки. — Дым, сил базарить с тобой сейчас нет. За помощь — спасибо. Не ждал…
— Ну и дебил, что не ждал, — отзывается он эхом. — Прям морду бы тебе за это набить, но тебя и так помотало. Короче, езжай домой, выспись. С Фроловым я все до конца порешаю.
— Я сам, — строго повышаю голос. — Все будет только законно.
— Да ты запарил! — психует Илья. — Может, мне подождать, когда он тебя грохнет?
— Не грохнет…
— Черт с тобой! — Отмахивается Дымов. — Звони, если что…
— Конечно…
Падаю на заднее сиденье тачки и закрываю глаза. Рубит.
— Тимур, извини, что долго, — начинает оправдываться Ринат. — Никак не могли на нужного человека выйти…
— Все нормально, — отмахиваюсь. — Давай, поехали домой. Помыться хочется. А потом за сыном.
— И на счёт сына… — что-то меняется в голосе помощника.
Мне становится тревожно. Распахиваю глаза и подаюсь вперёд.
— Там нянька в истерике. Врача ребёнку требует. Говорит, что нездоров. Так всех допекла, что мне утром звонила Роза и спрашивала разрешения хотя бы до поликлиники сопроводить.
— Давай сразу туда, — отдаю распоряжение и, наконец, подключаю телефон к зарядному устройству.
Экран вспыхивает. Мне начинают сыпаться пропущенные вызовы и сообщения. Несколько из них от Кати.
Память услужливо подкидывает несколько горячих кадров переодеваний девчонки. Я пропускаю по головному телу горячую волну возбуждения и напоминаю себе, что нельзя…
Это не моя женщина. Сына. От неё зависит его комфорт и здоровье.
По трассе долетаем до посёлка быстро. Сложно даются только последние пять километров — приходится два раза толкать увязшую в грязи тачку. Местная дорога — это ещё один камень преткновения, который я не простил Фролову. Не разрешает гаденыш класть асфальт на своей земле принципиально.
Большой цыганский дом ещё спит. Мы проходим по гостиной и коридорам в полной тишине.
— Что здесь происходит? Мужики снова бухают? — Оглядываю я разбросанные по разным углам грязные тарелки и стаканы. — Есть повод?
— Нет, — качает головой Ринат, — электричества не было. Женщины не успели убрать…
— Ладно, — прерываю его, — куда их поселили?
Ринат морщится и кивает вглубь дома.
— В мужскую гостевую…
— В мужскую гостевую? — С переспрашиваю со вскипающей угрозой.
— Ты сам понимаешь, Роза решает…
— Ребёнка! — Рявкаю, — Она поселила в спальню, где грязные, прокуренные мужики приходят в себя после попойки?
— Там все чисто, я проверил, — теряется Ринат, — и комнаты верхние заняты…
— Заткнись и не беси меня сейчас ещё сильнее, — понимая, что парень действительно сделал в этой ситуации максимум, сжимаю кулаки и уверенно направляюсь в сторону местного вытрезвителя. Сам как-то, когда перебрали с Захаром, ночевал в ней.
Сердце ускоряет темп, потому что сейчас я увижу сына. И, черт, красивую женщину в постели. Эта мысль будоражит. Распахиваю дверь без стука, делаю шаг и торможу, словно вырезаясь в стену, потому что картинка, которую я вижу, превосходит все возможные в моей голове.
Катя кормит грудью Демьяна. Своей красивой грудью моего сына.
Меня обдаёт волной странных, незнакомых ощущений от мгновенного возбуждения до щемящей нежности такой силы, что я опираюсь рукой на косяк.
Мы встречаемся с Катей взглядами. Я вижу, как меняются ее эмоции от шока к смущению, злости, а после, когда Демьян начинает плакать, к отчаянию.
— Ему плохо, мне кажется, что температура. Нам нужно в больницу. Сделайте, мать вашу, уже хоть что-нибудь или не впутывайте меня! — Взрывается. Я слышу в ее голосе слёзы.
Оборачиваюсь на стоящего за спиной Рината. Мне самому становится не по себе.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Серж Олли