Гром.

В начале времён, когда мир был ещё мягким и податливым, жил юный Гром. Он родился в чреве самой большой тучи, и с первых дней его голос был настолько мощным, что горные вершины вздрагивали, когда он пробовал лепетать.

Старые Ветры шептали:

— Берегись, дитя. Твой гнев — это не просто звук. Ты носишь в себе первозданную силу, которая может как созидать, так и разрушать. Но Гром не слушал. Когда его переполняли эмоции, он выпускал их без разбора — ослепительными молниями и оглушительными раскатами. После каждой вспышки он видел последствия: сожжённые дубы, испуганных зверей, трещины в скалах. И тогда в его душе поселялась новая буря — буря стыда.

Однажды, после особенно разрушительной вспышки, Гром опустился на опушку леса, где рос древний Кедр — хранитель времён.

— Почему я не могу остановиться? — загремел Гром, и с вершин посыпались камни.

Кедр молчал так долго, что Гром уже хотел разразиться новой яростью, но тут старец заговорил:

— Ты похож на дикого коня, который рвёт узду, потому что не знает, что бегать можно и без поводьев. Твой гнев — это не враг. Это просто энергия, которая ищет путь.

— Но как ей управлять?

— Сначала — услышь её....

Той же ночью Гром встретил Тишину. Она была не пустотой, а чем-то плотным и тёплым, как тёмный бархат между звёздами.

— Как ты можешь быть такой... неподвижной? — спросил Гром.

— Я не неподвижна, — ответила Тишина. — Я просто другая форма звука.

Она научила его "промежутку" — тому мгновению между вспышкой и действием, где можно выбрать .

Первый шаг: Осознать ("Я чувствую, как во мне копится буря").

Второй шаг: Принять ("Эта энергия — часть меня, но не весь я").

Третий шаг: Направить ("Куда я хочу её отпустить?").

Когда в следующий раз Гром почувствовал, как гнев наполняет его, он не закричал сразу. Он остановился .

Внутри него были:

— Жар как раскалённый металл в груди.

— Дрожь как тысяча крыльев, бьющихся в клетке.

— Гул как далёкий водопад.

Но теперь он наблюдал за ними, вместо того чтобы становиться ими.

И тогда он выдохнул :

Не взрыв — а песню.

Не удар — а танец.

Молнии, которые раньше жгли, теперь рисовали узоры в небе. Раскаты, пугавшие зверей, стали баюкать землю, как голос матери.

С тех пор люди перестали бояться Грома. Они говорили:

— Это не буря, а разговор неба с землёй.

А когда дети спрашивали, почему иногда гром всё ещё бывает громким, старейшины улыбались:

— Потому что даже у самого мудрого сердца бывают дни, когда оно забывает о промежутке. Но теперь оно всегда может вернуться.

Спустя века Гром продолжает учить других: Гнев — это не что-то, что нужно подавить. Это послание. от самых древних частей нашей души. Если дать ему пространство быть услышанным , оно может превратиться в силу, творчество или защиту — но только если мы научимся свидетельствовать его, не становясь им.