— А… а если… если я хочу его забрать? Совсем. Навсегда.
Директор подняла брови:
— Усыновить? Это очень серьезный шаг, Ирина Петровна. Юридически, морально… Вы же замужем? Муж?
Ира выпрямилась, смахнув пот со лба. Полдень пек нещадно, а она возилась с луком. Вдруг краем глаза уловила движение у морковки. Не кошка же? Присмотрелась – и ахнула. На грядке сидел пацан лет семи. Весь в пыли, соломинка в волосах. И с аппетитом, достойным лучшего применения, хрумкал ее морковку, выдернутую с комом земли.
— Эй! Ты что это делаешь?! – крикнула Ира так резко, что мальчишка подпрыгнул, как ошпаренный. Морковка полетела в сторону. – Чей? Откуда?
Мальчик, широко раскрыв серые глаза, смотрел на нее, как кролик на удава. Жевал. С грязью. Ира аж передернулась.
— Говори! – наступала она, забыв про лук. – Или милицию позову! Или родителей твоих!
— Не надо… – прошептал он наконец, вжав голову в плечи. – Я… Саша.
— Саша – это хорошо. А где мама-папа твои, Саша? – Ира старалась смягчить тон, но внутри все клокотало. Весь труд, полив! И этот наглец!
Мальчик потупился, ковыряя грязь под ногтем. Ответил так тихо, что Ире пришлось наклониться:
— Нету.
— Как нету? – не поняла Ира. – На работе?
— Нету вообще, – повторил Саша чуть громче, подняв глаза. В них была такая взрослая, недетская тоска, что у Иры вдруг сжалось сердце. Злость как-то сразу сдулась. – Я… из-за забора. Там большой дом.
— Из-за… – Ира осеклась. За ее огородом, через узкий проулок, стояло длинное, видавшее виды здание с решетками на первых этажах. Детский дом. «Солнышко». – Ох, мать моя женщина… – вырвалось у нее. – Так ты… оттуда?
Саша кивнул, глядя на упавшую морковку с таким сожалением, будто это был золотой слиток.
На этом все не закончилось. Наоборот – началось.
---
Ира, конечно, проводила Сашу обратно – не до конца забора, а до калитки «Солнышка», сдав его строгой вахтерше с комментарием: «Ваш беглец. Морковку мою употребил». Та только хмыкнула: «Опять этот Сашка. Спасибо».
Но через пару дней, в среду, Ира, поливая клубнику, услышала за спиной осторожное:
— Здрасьте…
Обернулась – Саша. Стоит, руки за спиной, ногами переминается.
— Опять сбежал? – спросила Ира, стараясь звучать сурово, но рука сама потянулась к банке с компотом (ох уж эти материнские рефлексы, хоть своих детей и нет).
— Не-а, – покачал головой Саша. – На прогулке. Воспиталка книжку читает. Я быстро.
— Быстро морковку стащить? – не удержалась Ира, но голос уже не злой, а скорее устало-снисходительный.
Саша смущенно улыбнулся, показывая кривоватые зубки. Ира вздохнула:
— Ладно. Но не дергать! Вот, бери ту, что покрупнее. И мой сперва, вон там вода!
Саша с энтузиазмом помыл морковку под краном и снова принялся хрумкать. Так начались их странные свидания. Раз в неделю, иногда два, Саша появлялся у забора. Всегда чистый, но в одной и той же чуть поношенной курточке, даже в жару. Разговоры давались туго. На вопрос «Как дела?» – «Нормально». «Что нового?» – «Ничего». «Книжки читаешь?» – «Иногда».
Но Ира подмечала детали. Как он бережно гладил кошку Мурку, приговаривая: «Ты хорошая». Как завороженно смотрел на ее, Ирины, руки, когда она пирог лепила. Как однажды, увидев фотографию молодого Вани, спросил шепотом: «Это ваш папа?».
— Мой муж, дурень, – рассмеялась Ира. – Ваней зовут. Работает вечно.
— А… – Саша потупился. – А у меня папы нет. И мамы.
— Знаю, птенчик, знаю, – вздохнула Ира, сунув ему пряник. «Ох, и дура я, дура», – ругала себя мысленно. – На, жуй.
Месяц пролетел. Ира ждала этих визитов. Откладывала для Саши яблоки, купила новые карандаши, а однажды сшила мешочек для его «сокровищ» – пары камушков и старой пуговицы. Но тревога росла. Откуда он? Почему всегда один и такой… осторожный? Она звонила в «Солнышко», но ей вежливо отвечали: «Мальчик Саша Шумилов у нас на воспитании. Все в порядке. Спасибо за беспокойство». Беспокойство только усиливалось. Что-то было не так.
---
В среду, когда Саша должен был прийти, она не пошла в огород. Спряталась за занавеской на кухне. Видела, как Саша осторожно подошел к забору, огляделся, постоял минут десять. Личико его помрачнело. Он развернулся и поплелся обратно. Ира выскочила:
— Саш! Подожди!
Он обернулся, глаза вспыхнули надеждой, но тут же погасли. Ира быстро набрала в пакет всего, что было под рукой: пирожок, яблоки, пачку сока.
— Держи. Все хорошо?
— Нормально, – пробормотал он, но избегал взгляда.
— Саша, – Ира присела перед ним. – Ты же знаешь, я тебе добра хочу? Почему ты мне никогда не рассказываешь про дом? Про друзей?
Саша закусил губу. Потом тихо, так тихо, что Ира едва разобрала:
— Там… не друзья. Там… страшно иногда. И… скучно. А здесь… тихо. И морковка вкусная. И вы… не кричите.
У Иры комок встал в горле. Она погладила его по колючей макушке.
— Ладно. Иди. Завтра придешь?
Он кивнул и убежал. Назавтра Ира отпросилась с работы пораньше. Подойдя к главному входу «Солнышка», она замерла. За высокой решеткой шла «прогулка». Десяток детей разных возрастов под присмотром усталой женщины. И среди них – Саша. Он стоял чуть в стороне, глядя куда-то вдаль, на обычные дачные домики. Лицо его было абсолютно пустым, отрешенным. Совсем не таким, как в огороде с морковкой. Ира вдруг поняла эту «тишину», о которой он говорил. Тишину от криков, ссор, равнодушия за решеткой детства.
Она не помнила, как дошла до кабинета директора. Как выпалила:
— Саша Шумилов! Я хочу… я хочу о нем знать! Почему он сбегает? Почему такой замкнутый?
Директор, женщина с умными, усталыми глазами, вздохнула:
— Ирина Петровна, мы вас помним. Спасибо, что проявили участие. Саша… сложный случай. Родители лишены прав давно. Он здесь с четырех лет. Очень тихий, неконфликтный, но… недоверчивый. Побеги – его способ найти хоть каплю того, чего ему не хватает. Того, что вы дали ему на своем огороде: простого человеческого тепла и внимания. И да, – директор позволила себе легкую усмешку, – ваша морковка, видимо, внесла свой вклад в криминальные наклонности. Шутка.
Ира смотрела в окно, на площадку, на которой копошились дети. На Сашу, который теперь сидел на скамейке один, рисуя что-то палочкой на земле. В голове пронеслись картинки: его осторожная улыбка, грязные руки после мытья морковки, вопрос про Ваню… И вдруг, совершенно ясно, как никогда, в голове щелкнуло:
— А… а если… если я хочу его забрать? Совсем. Навсегда.
Директор подняла брови:
— Усыновить? Это очень серьезный шаг, Ирина Петровна. Юридически, морально… Вы же замужем? Муж?
— Ваня? – Ира махнула рукой. – Ваня будет только «за». Он давно твердит: «Ир, ну что мы все одни да одни? Детский смех в доме – это ж счастье!». А я все боялась… бумаг, ответственности… А тут… – она ткнула пальцем в сторону окна. – Вот он. Мой морковный мальчик. Без папы и мамы. А у нас – дом, огород… и место в сердце. Оформлять!
20 лет спустя
Солнце ласково грело спину. Ира, теперь уже с добрыми морщинками у глаз и сединой в волосах, аккуратно окучивала клубнику. Рядом, на складном стульчике, сидел Ваня, ее неизменный Ваня, с седой бородкой, и с важным видом чистил молодую картошку.
— Ба! Ба! – раздался звонкий крик. По грядке, под восторженный визг малыша лет двух, носился крепкий мужчина, очень напоминавший молодого Ваню, только с серыми, до боли знакомыми Ире глазами.
— Сашка, осторожно! Не затопчи редиску! – закричала Ира, но в голосе не было былой строгости, только смех. – И внука не урони!
— Не уроню, мам! – весело отозвался Саша (теперь уже Александр Иванович, солидный инженер и отец двоих детей). Он ловко поймал визжащего карапуза и подбросил вверх. – Вот твой правнук, батя, осваивает просторы! Как я когда-то!
— Ты-то морковку воровал, а он у меня клубнику с куста таскает! – ворчал Ваня, но глаза его светились. – Ягодка в ягодку! Гены!
На скамейке у дома, попивая чай из Ириной любимой кружки, сидела невестка Лена, жена Саши, укачивая младшую, спящую дочку.
— Мам, – окликнул Саша, подходя к Ире и сажая довольного внука на траву. Малыш тут же потянулся к грядке. – Помнишь ту самую морковку?
— Как же, – улыбнулась Ира, вытирая руки о фартук. – Думала, милицию вызывать. А оказалось… ангела моего грязного нашла.
— Ангела? – Саша фыркнул. – Воришку!
— Самого лучшего воришку на свете, – поправил Ваня, подмигнув. – Иру тогда чуть удар не хватил от твоей наглости!
— Ага! – засмеялась Ира. – А теперь вот, гляди, вся моя морковка его потомству достанется! – Она указала на внука, который уже с деловым видом тянул ботву молодой морковки. – Ох, и семейка у нас, Ванек… Морковная династия!
Саша обнял Иру за плечи, крепко, по-взрослому. Она прижалась к его щеке. На огороде, где когда-то разыгралась мелодрама с кражей корнеплода, теперь царил шумный, теплый, пахнущий землей и клубникой хаос самой настоящей семьи. Ира поймала взгляд Вани. В его глазах читалось то же, что и у нее на душе: тихая, глубокая, выстраданная радость. От той самой, когда-то украденной морковки выросло целое дерево жизни. И это было самое сладкое, что они когда-либо собирали на своем огороде.
Конец.
Так же вам будет интересно:
Понравился рассказ? Подписывайтесь на канал, ставьте лайки. Поддержите начинающего автора. Благодарю!