-Не понимаю, за что такое наказание? Вроде живём как все, не жируем, не сквернословим, бога чтим, а небеса, словно все беды на нас высыпать решили... Каждый год какое-то несчастье...
-Да.. Дела..
-Уж как я молюсь, только сама знаю, с рождения в церковь хожу, а тут хоть ложись да помирай, не жизнь, а наказание сплошное...
Женщину можно было понять и даже подивиться вселенской несправедливости - семью уже много лет преследуют одни несчастья, беды и постоянные неприятности. Соседи, кто постарше, как сейчас помнят, как однажды все три коровы богачей Селезнёвых, справные такие, молочные, совсем еще молодые(одна и вовсе на сносях) пробрались в овин и налопались до отвалу зерна, да так, что на второй день худо им стало совсем, пришлось всех на мясо убрать.
Холодильника тогда еще не было, наварили Селезнёвы тушенки полный погреб, в надежде, что потихоньку будут брать, где на щи, где на картошку и нужды не знать в мясе, да в тот год лето выдалось до такой степени сухое и засушливое, что даже в погребе холод спал и потухли все их запасы мясные разом... Правда Шура тогда шибко винила соседок, что хотели по дешёвке выкупить мясца, якобы воспользоваться её безвыходным положением...
-Сглазили, ведьмы! Накаркали... Бесстыжие, хотели мяса купить за копейку! А раз я не продала, так из-за обиды самому чёрту заказали для меня такое разорение...
Затем дочь младшая дочь Шуры спуталась с заезжим молодцом, школу бросила укатила с ним, опозорила на всю округу их род до седьмого колена, до сих пор носа не кажет, живёт себе в городе, плодит нищету с грузчиком. Шура её прокляла, велела никогда в отчий дом не возвращаться, мол, такая дочь ей не нужна...
Горели Селёзнёвы целых четыре раза за тридцать лет! У вех случались пожары в поселке, никто не спорит, но такое и вовсе было невиданным делом в деревне - то баня, то сарай, а в крайний раз и вовсе хата сгорела до тла посреди ночи, благо успели сами выскочить, да сына с семьёй растормошить и вытащить...
Снова отстроились(имели сбережения старики, копили на жигули новенькие, на санаторий да на похороны), всё до копейки сгребли, заехали уставшие, вымотанные из летней кухни в большой, новый дом... Так в этом году фундамент лопнул, по дому такая большая трещина пошла, того гляди на голову обрушится крыша бедным людям...
То ли строители чего намудрили с заливкой, то ли сэкономили, а может и дождь повлиял, что лил весь месяц без остановки и вероятно подмыл всё снизу, кто знает? Никто. Теперь вот снова все они ругаются, выясняют отношения, переезжают обратно в летнюю кухню такой толпой...
А ведь у Шурки еще одна проблема была, про которую все знали - невестка попалась им - оторви и выбрось! До такой степени злая, вредная - старикам(Шурке с мужем) совсем жизни не даёт с самого начала - как заехала(уже брюхатая была, едва платье свадебное натянула на живот бессовестная) сразу в темную комнату родителей мужа переселила, стала все деньги отбирать, гонять, словно слуг своих...
-Внука вашего ношу, не сметь перечить мне! А иначе вашего сыночка малохольного брошу, уеду к тётке в Рязань жить!
Сынок Шуркин в слёзы ударялся, грозился в этом случае руки на себя наложить, мол без жёнушки ему жизнь не мила, так и приходилось терпеть им выходки сношенькины, да помалкивать и вспоминать, как ладно им жилось, сытно, да привольно...
-Опять будем ютиться на десяти метрах с этой стервой, пока дом разбирать будут... И ничего не скажешь скандалистке - как сядет своим задом необъятным нам на голову, мало не покажется...
Шура долго жаловалась соседке, затем показательно похлопала натруженными и красными ладонями по бокам, утёрла краем платка слёзы и потопала в сторону своего полуразрушенного дома. Соседка с жалостью поглядела на совершенно высохшую и почерневшую от бед женщину, покачала головой и тоже отправилась домой.
Но всё же соседка не полностью прониклась жалостью, просто не стала напоминать Шурке...Зачем? Когда уже ничего не исправить, да и лишние расстройства сейчас ни к чему, не дай бог окочурится от страданий... А вспомнить Шуре было что, зря она прикидывается, что забыла Марфушку....
Марфушка появилась в посёлке совсем юной девчушкой, худенькой, в застиранном ситцевом платье и наивными, широко распахнутыми глазищами. Красавицей не казалась - слишком мелкая, почти прозрачная и неуклюжая. Позже, разузнали люди, что её в глубоком детстве уронил старший брат, когда сидел с ребятами на брёвнах, благо что еще жива осталась, но хромает едва заметно...
Мамка Марфушкина долго не жила слегла от простуды, папка больше воспитание сыну оказывал, считал дочь лишней, постоянно шугал и прямо заявлял, чтобы на глаза ему лишний раз не появлялась. Так и жила она в укромном уголке, сама себе стирая единственное платье, питаясь украдкой, совсем скромно, чтобы отец не ругал за "обжорство"...
Явилась она в село не кем-то, а снохой самой Шурки, стало быть первой, неудавшейся...
Сынок Шуркин ни рыба, ни мясо рос всегда, но тут его винить ни к чему - семья по той поре была зажиточная, при хорошем хозяйстве и даже невиданное дело! Помощники по хозяйству имелись. Рос мальчишка под излишним присмотром, избаловала мать его, не позволяя перетруждаться, да глядела за ним как за яйцом...
Шура даже переживала потом, что за мямля вырос? Слова сказать не может, трясётся от взгляда любого, чуть что - ноет, соплёй перешибёшь, как говорится с виду... А тут, парень как-то на танцы в соседнюю деревню сходил и впервые в жизни заговорил, как мужик, мать свою приятно удивляя...
-Я женюсь и точка!
-Дак мы же не знаем даже кто семья её, что за девка такая...
-Убегу из дому! Люблю - не могу!
Шура сжав ладони на груди глядела на сына, млела и улыбалась"Погляди-ка, не такой уж рохля, мужика я вырастила!"
Правда, когда Шура поняла какое "сокровище" сынок откопал - ни рожи, ни кожи, вдобавок семья совсем нищая, девчонка с малых лет словно сорняк на навозе была, никем не воспитанная, сразу решила действовать по хитрому... Сыну не сказала замысел, подбодрила даже, мол, женись, женись, а про то, что решила девчушку так заморить, чтобы она сбежала, промолчала...
По имени-то никогда не звала её, так и пошло с лёгкой Шуркиной руки, Марфушка наша бестолковая, да Марфуша, никто и не помнил по другому...
Батя её, с радостью в мужним дом отправил, даже денег немного скопленных дал на радостях. А Шура в первый же день после свадьбы, стала молодым мешать наедине остаться, затем и вовсе расселила по комнатам разным, мол, так принято у них. Днем нарочно заставляла тяжести таскать, чтобы в случае приплода, она сама разрешилась, не принесла на свет никого...
Сын Шуры спустя пару месяцев интерес к жене потерял, даже дивиться стал - как он обратил внимание на эдакую простушку ненарядную? Глядя на мать, обзываться начал, избегать супругу, а затем и вовсе заявил, чтобы она уходила из дому, не мозолила ему глаза. Шура живо подхватила настрой сыночкин и выставила невестку в том же платье ситцевом(отобрала новые, дочери оставила) и в калошах прямо на улицу...
Марфуша просилась назад плакала навзрыд - все соседи видели, смотрели, пока одна совсем старая бабушка не оттащила её от ворот и не сунула ей пару бумажек в мокрую от слёз ладонь.
-Держи, дочка, на автобус, езжай к себе домой, к отцу, не позорься. Выгнали злодеи тебя, назад не примут. Отольётся им твоё горюшко, вот увидишь...
Уехала Марфуша и все забыли про неё спустя время, никто не вспоминал её и конечно же не думали, как она впервые полюбила парня, как радовалась замужеству в начале, думала семья своя будет, счастье. Представляла, как станет заботиться о муже, как будет любить свекровку свою, может даже как маму, раз родную бог забрал...
А уж как хотела детишек своих родить, как она мечтала воспитать их, человек пять, не меньше - чего же нет, если муж любимый, да семья дружная? Терпела как могла, думала у всех так, потом наладится, примера-то хорошего не было... Стоя у ворот думала, что жизнь её закончилась в тот момент и не имеет больше смысла, совсем в беспамятстве уехала в другой город, зная, что папка не примет её назад...
Может и правда, слёзы Марфушкины отлились на Шуру, кто знает... Не зря же в тот же год, словно удача отвернулась от них и случился случай с коровами, но женщина упорно продолжает делать вид, что не было Марфуши в их жизни и не проехались они по её судьбе огромным трактором несколько раз... Жалуется, словно мученик на неприятности, считает их незаслуженными, но наверняка, в потаённых мыслях ругает несостоявшуюся невестку, считает, что та послала им проклятия...
А Марфуша...
Марфуша и правда долго плакала, хотела наложить на себя руки - что еще ей думать, когда оказалась она в чужом городе, без денег, хорошо, хоть паспорт с собой был и диплом школьный... Сам бог, видимо, повёл её к университету, толкнул зайти, а там как-то всё само пошло и сейчас она уже педагог со стажем, Галина Алексеевна, как и мечтала - появилось у ней много детей, пусть и не родных...
Живёт она одна, так и не смогла больше никому довериться. Родных не искала и теперь случается так, по вечерам ей бывает очень одиноко, временами тоскливо до слёз — как так вышло, что к таким годам ни одной родной души рядом? Удалось ей получить квартиру, найти любимую работу, но та обида из юности висела над ней тяжким грузом, мешала стать счастливой. Так и хотелось порой приехать в ту деревню и поговорить с Шурой, задать ей вопрос...
"За что ты обижала несчастную,бедную девочку? Чем она тебе навредила? И почему ни разу не узнала, каково мне, без поддержки и помощи?"
И вот однажды...
Через знакомых пришла женщина с просьбой помочь младшей дочери подтянуть учёбу. Пока они общались, обе чуть не потеряли дар речи. Оказалось, это дочь Шурина, та самая, которую все считали блудной.
Этим вечером женщине стало плохо от воспоминаний. В ушах звенело: «Марфушка, Марфушка!», стала выгонять внезапную гостью, но своенравная Ольга, Шурина дочь, решила принять это как знак судьбы, с силой обняла женщину и со слезами просила прощения у новоиспеченной «родственницы» за свою мать, хотя и не была виновата ни в чем.
А у Гали словно прорвало что-то в душе, показалось, что вот она совсем юная стоит у порога мужа, и это не Ольга, а сама Шура, свекровь просит у неё прощения за всё, обнимает как родную дочь и умоляет больше не держать на неё зла... Отпустило у Гали, сердце разжалось и с этого самого дня стало намного легче, светлее, словно заново родилась...
Ольга и сама рада - пусть Галя не по крови ей родня, а словно из детства весточка... Маму так и не обрела Галя, но зато появилась у ней сестра, племянницы, вечера теперь у ней все заняты, стали шумные, весёлые - девочки Ольгины уж больно любят в гости к Гале приходить, слушать её уроки. Собираются в этом году вместе на море ехать, а там глядишь, со временем, может и спутник добрый для неё найдется...
А У Шуры в семье, в этом году впервые наверное за тридцать лет, не случилось ни одного происшествия неприятного, боится даже говорить об этом, чтобы не сглазить. Правда невестка её на радостях пуще прежнего стала Шуру с мужем гонять, не дает покою бессовестная в собственном доме - пенсию отбирает, заставляет как молодых, то картошку окучивать, то ворота новые ставить, но куда старикам деваться...