— Ничего не понимаю, — шепчет мама, качая головой.
Подходит и присаживается рядом. Молчим.
Тимур, постояв с минуту, уходит в дом, оставляя нас одних.
— Сильно там сгорело? Домик наш… — Спрашивает меня мама и будто машинально укутывает ножки Демьяна. — Одеяла это ваши короткие современные. Будто на котят. Я твои сохранила…
Я поднимаю глаза на маму. Все-таки работает «секретное оружие». Хочется улыбаться…
— Сарай и беседка… — вздыхаю. — Тимур обещал, что как только уберут мусор, он начнёт отстраивать заново.
— Это хорошо…
Снова замолкаем. Демьян засыпает крепче. Я перекладываю его в коляску.
— Спать вам даёт? — Сочувственно интересуется мама.
— По-разному… — отвечаю честно. — Пойдём в дом? — Осторожно предлагаю. — Там уже все остыло… или поедешь?
— Пойдём блины твои пробовать, — приобнимает меня мама. — И коляску разверни к беседке. А то солнце в глаза бить начнёт, опять проснётся…
***
Тимур
— Комедия… — мурлычет Катя и трется щекой о мое плечо. — Или мелодрама… Ну пожалуйста.
Тяжело вздыхаю, листая страницу онлайн-кинотеатра на ноуте. С совместными вечерами у нас пока сложно. То Демьян даёт жару, то кусаемся с этой женщиной из-за всякой фигни. Нет, по ее мнению это, конечно, не фигня. Ни-ни! А я считаю, что нормально движемся. По крайней мере, меня все более чем устраивает.
— Триллер, — стою на своём. — Или… — скабрёзно ухмыляюсь, ныряя рукой Кате под халатик. Смешаю трусики в бок и щипаю за губки. Хочу! Прямо рррр! Постоянно! Дважды в день ее трахаю и все равно стоит…
— Кто у нас тут мокрая шлюшка? — Заваливаю ее, целуя в шею. — Вкусная моя женщина…
— Нет, нет, — смеясь, извивается Катя и сжимает коленки, — нет! — Делает страшные глаза. — Ты меня так совсем сотрёшь. Ничего не останется…
— Тогда боевичок, — целую ее в нос и сожалением отпускаю.
— Мне в жизни «боевичков» хватает. — Ворчит. — Хочу про такого «вау» мужчину, — подкатывает с мечтательной улыбкой глаза, — который всех спасает. И героиня в него влюбляется.
— Как я? — Играю бровями.
— Может быть, — хитро улыбается Катя.
— Слушай… — оживляюсь от пришедшей в голову мысли. — Давай тогда тогда «бондиану» с первого фильма.
— Это что такое? — хмурится.
— Это — круто. Обещаю. Агент ноль ноль семь. Слышала?
— Ну давай попробуем… — тянет Катя с сомнением.
Мы едва успеваем устроиться и посмотреть заставку, как у меня оживает рация.
— Тимур Сабитович…
Ставлю паузу, мгновенно напрягаясь. Одиннадцатый час…
Катя испуганно садится на кровати.
— Что случилось?
— Что у вас? — Спрашиваю резко у охраны. Не дай Бог фигня какая-то. Хотя… лучше уж фигня.
— К вам гости, — отвечают из динамика. — Крылов Аркадий Павлович. По личному вопросу… Пропускать?
Глянь, какой ушлый дед… Нашёл меня. Но это ожидаемо.-Пропускать… — выдыхаю.
— Это кто? — Нервничает Катя. — Тимур, ты же в этот дом никогда никого не пускаешь…
— Это наш общий гость, — глажу ее по плечу успокаивающе. — Оденься и спускайся в кабинет.
Убираю ноутбук и встаю с кровати. Снова вечер накрылся.
— Обещай мне, что это безопасно, — вцепляется мне в плечо Катя. — И что без «боевичков».
— Обещаю, — киваю.
Проректор ведущего вуза города выглядит помятым. Таким… серым и осунувшимся. Тот случай, когда в глазах почти не осталось жизни. Совсем недавно я уже это видел. К сожалению , от разочарования врачи и деньги не помогают...
Катя узнает Крылова, как только заходит в кабинет. Просто от неожиданности , сразу не сообразила о ком речь.
— Здравствуйте, Екатерина Максимовна, — почтительно приветствует он ее кивком головы.
— Д..добрый вечер… — вопросительно осматривает нас Катя и спешит к моему креслу.
Под защиту, как маленькая девочка. В ней все больше становится этих черт. Расслабляется, часто смеётся. И мне это очень нравится.
— Чай? Кофе? — Предлагаю незваному гостю чисто из вежливости.
Крылов ухмыляется и отрицательно качает головой.
— К сожалению, с некоторых пор у меня нет аппетита. Я бы предпочёл к делу.
— Ну раз вы здесь… — развожу руками, — значит, следователь с вами уже пообщался.
— Пообщался… увы… — вздыхает Крылов и крепче стискивает трость. — Я пришёл к вам сегодня как дед и отец. Пришёл просить за единственную внучку и правнука… Это сложно. Признавать, что не смог воспитать хорошего человека. Людмила рано потеряла родителей. Поэтому, мы с женой всячески старались баловать внучку… Перестарались. Вижу, вы не испытываете к моим словам ни капли сочувствия, — обращается ко мне, поджимая белеющие губы. — Но я все же хочу попросить вас остановить дело о поджоге. Пока не поздно. Я все возмещу. Спишем на «пьяную спичку»…
— С бензином, — хмыкаю я. — Бежала, хвостиком махнула…
— Понимаю вашу иронию и все-таки прошу, — перебивает Крылов. — Миле ещё жить, воспитывать ребёнка. А нам с женой осталось мало…
— Я здесь ничего решать не могу, — развожу руками. — Как вы понимаете, и в деньгах не нуждаюсь.
— Предполагаю…
— Все ваши душевные терзания можете направить на мою будущую жену. Она, вероятно, сможет вам посочувствовать больше, чем я. Но учтите, если она откажет, я ее полностью пойму, поддержу и раскручу дело по полной программе. Что скажешь, Катя?
— А… что говорить? — Заламывая руки, нервничает она. — Простите, я ничего не понимаю…
— Аркадий Павлович, пришёл к нам, потому, — решаю пояснить ей некоторые обстоятельства, — что поджег дачи совершила его внучка Людмила. Талантливая, однако, барышня! — Хмыкаю.
Крылов кидает на меня тяжелый взгляд. Я его встречаю и намерено не отвожу глаза. Была бы моя воля… я бы пристроил суку в психушку. Просто знаю, чем обычно заканчиваются подобные истории. К сожалению…
— О, Господи… — шепчет Катя. — За что? Я то ей что сделала?
— Людмила не поняла, что дача принадлежит вам, Екатерина. Думала, сделать гадость несостоявшейся свекрови, — говорит Крылов. — Простите ее. Мы с таким трудом закрыли дело о тяжких телесных. Люда принесла в вашу жизнь много неприятностей, я все понимаю… но не будьте жестоки.
Катя потеряно мечется взглядом с гостя на меня. Сомневается… Да, соблазн мести очень велик. Но моя женщина не станет добивать «лежачего».
— Я… — трет шею, которая идёт красными пятнами от волнения. — Я должна забрать заявление? Правильно? Этого хватит?
— В целом — да, — коротким кивком головы подтверждает гость. — Все остальные формальности я решу сам.
— Хорошо… — говорит Катя и холодными пальцами находит мою руку. — Тимур, как это можно сделать?
Выжидаю паузу и наклоняюсь чуть ближе к Крылову.
— Завтра сделаем. Но хочу вам настоятельно порекомендовать пристегнуть свою «кровиночку» дома к батарее. Для ее же блага. И не создавать таких обстоятельств, при которых я бы снова начал защищать семью.
— Я разделяю ваше мнение и обещаю, Тимур Сабирович, — отвечает Крылов. — Благодарю… Всего хорошего…
Провожаю позднего гостя и ещё минут пять стою на крыльце курю, размышляя о вечном. Нет, не о смерти или несправедливости мира. А о проблеме отцов и детей. Как сложно это все, оказывается. Человека воспитать. А с другой стороны — у миллионов людей как-то получается. И иногда вполне неплохо. Пытаюсь представить Демьяна за рулём своей тачки. Вообще, интересно, каким он будет? Где вообще эта грань — не разбаловать при всех возможностях? Сам придушу, если он когда-нибудь…
Катя после встречи с Крыловым ведёт себя странно. Даже немного отморожено. Кормит, заново укачивает на фитболе проснувшегося Демьяна и смотрит в одну точку.
Мне становится не по себе. Беспокойное чувство, что я чего-то не понимаю или не знаю, а значит — не контролирую, нарастает.
— Катюш, мылыш… — ловлю ее за талию и поднимаю к себе. — Ну ты чего? Расстроилась? Испугалась? О чем думаешь?
— Ты меня любишь? — Она поднимает на меня блестящие глаза.— Конечно, — отвечаю уверенно. — Вы с сыном для меня — самое дорогое. Моя семья.
— Нет, ты не понял, — мотает она головой и закусывает губу. — Именно меня…
***
Внимательно разглядываю ее встревоженное лицо.
— Конечно…
Прикрывает глаза.
— Тогда скажи.
— Что сказать? — Не понимаю я.
— Что любишь скажи…
— Люблю… Да ты чего, Катя?
— Не знаю, — вздыхая, прижимает она к себе крепче задремавшего ребёнка. — Просто, ты мне этого не говорил… — с досадой.
— Я говорил…
— Нет… — упрямо.
— Ладно… Ни одной, кроме тебя этого не говорил, — шепчу ей на ушко. — Я люблю тебя, женщина. Помнишь, я спрашивал, не будешь ли ты жалеть, что между нами ничего не было?
— Помню…
— Так вот, теперь мне стало ещё страшнее не успеть пожить с тобой.
— Правда? — поднимает на меня свои блестящие глаза. Очень красивые.
— Правда, — киваю.
— Я люблю тебя, Тимур…
Осторожно целую ее в губы и стираю со щёки слезинку.
— Эй, ты чего? Давай, клади в кроватку Демьяна и пошли спать.
Я держу своё обещание не трогать Катю из последних сил, а эта… женщина будто нарочно трется и вжимается в мой пах своей попочкой, удобно устраиваясь на боку. Подушку взбивает она! Нет, ну что за садизм?!
— Ещё одно движение… — шеплю ей угрожающе, — и я за себя не отвечаю. Будет изнасилование…
— Я просто вдруг подумала… — Катя разворачивается ко мне лицом и привстает на локтях. — Как он будет? Ну тот ребёнок, если Людмила такая откровенно чокнутая. А Ирина Львовна? Она очень хотела внуков. Крылов ей не отдаст, пока будет в силах.
— Ты вообще думаешь не о том, — подкатываю глаза. — Просто забудь об этих людях. Они сделали свой выбор.
— Мне кажется, что отсутствие любви толкает людей на страшные вещи… — вздыхает Катя. — И на неправильный выбор.
— Это отсутствие совести толкает. — Сурово обрываю ее стенания. — Я был в том мире, где за слова приходилось отвечать жизнью. И только от тебя зависит, будут тебя уважать или нет. Это в мире офисных менеджеров и сытой псевдо интеллигенции принято «передумывать». Не пытайся никого оправдать. Так или иначе все получат по заслугам. Мы, вот, друг друга… — убираю ей за ухо выпавшую прядь волос и щелкаю по носу. — Они все друг друга.
— Пообещай, что ты не будешь вершить справедливость, — требует Катя. — Пожалуйста. Я не хочу. Пусть их и дальше карма или Боженька наказывают.
— Ладно, ладно, — улыбаюсь. — Обещаю.
Я и не собирался… Точнее, то что хотел, уже сделал.
Моя женщина наклоняется и сама меня целует.
— Ммм…. — отвечаю на прикосновения губ и сжимаю ее талию. — Издеваешься?
— Осторожненько можно… — тихо отвечает на выдохе.
Меня не нужно просить дважды.
С рычанием жадно врываюсь в ее рот языком и переворачиваю нас.
— Тише, тише, чудовище, — смеётся Катя, уворачиваясь от моих совсем не нежных губ.
Я кайфую от того, как она меня обнимает, как ласкает плечи, обрисовывает пальчиками татуировки, целует в небритую линию челюсти и принимает мой член в себя с глухим вздохом.
— Тимур…
— Да… — с гортанным стоном толкаюсь в неё. Как же хорошо.
А то придумала: «не сейчас», «не сегодня»….
В этот раз я действительно стараюсь все делать нежно. Не закидываю Катины ноги себе на плечи, не ставлю ставлю ее раком и не деру до хриплых стонов, не прошу закончить в ее горячий, нежный ротик или на сисички… Только в самом конце немного разгоняю свою эмоциональную девочку, чтобы кончила ярче.
— Очень люблю твои дырочки, люблю их трахать. Мммм…. Ты — моя женщина, Катя. Только моя. Чувствуешь, как твоя кисонька течёт от пошлостей… Мокрая.
— Тим… — вспыхивает.
— Моя женщина хочет дабл, в попочку пальчик, да? — продолжаю скабрёзничать.
— Да… — со стоном стыда сдаётся Катя.
Распробовала легенькие шалости.
Меня самого трясёт от перевозбуждения. Я реально представляю, как сейчас ещё чуть-чуть и залью ее всю. Это вообще охрененно — кончать в свою женщину, не парясь о резинках и чистоте. Таким должен быть качественный секс.
Чувствую, как Катины ноготки врезаются в мои плечи все глубже и ритмичнее. Как ее дыхание становится глубже. Стоны несдержаннее. И когда по телу моей девочки прокатывается первая судорога оргазма, я перестаю себя сдерживать. Буквально в несколько жестких, амплитудных подач догоняю ее и заканчиваю, как хотел. До краев ее…
— Люблю тебя… — говорю Кате и целую в висок.
Она сворачивается у меня под боком колечком и прячет нос на груди. Вжимается так, будто хочет срастись, и буквально через пару минут сладко засыпает. Я отрубаюсь следом.
Открываю глаза уже утром. С мыслью, что как-то уж слишком громко мой сын чавкает.
Поворачиваю голову, надеясь увидеть на другой стороне кровати Катю с ребёнком, но их там нет. Странные звуки доносятся из-за двери ванной комнаты.
Прислушиваюсь. Вода? Спросонья не сразу понимаю, что это женские рыдания.
— Тааак…
Растираю ладонями лицо, чтобы начать резче соображать и иду к двери.
— Эй, женщина… — стучу и дергаю ручку. — Двери открывай. Или я сейчас ее вынесу.
Всхлипы перекрываются шумом воды.
— У меня все хорошо, — отзывается Катя. — Просто мыло в глаза попало.
— Ага, — стучу громче. — А ещё ты там лук резала, открывай!
— Может у меня быть личное пространство?! Могу я в туалет сходить?
— Открывай! — Рявкаю.
Замок щёлкает. Я распахиваю дверь и захожу за порог.
Окидываю взглядом разбросанные по раковине картонные коробки розового цвета с изображением довольной пузатой барышни и все понимаю.
— У меня задержка… — говорит Катя тихо.
— Так, и что? — Спрашиваю нарочито спокойно.
— Они все отрицательные, — кивает на растерзанные тесты. — Все! — С отчаянием.
Вытирает щеки тыльной стороной ладони и, как маленькая, обиженная девочка, плюхается попой на закрытый унитаз.
— Да ты гонишь, женщина? — Подхожу к ней ближе и вжимаю ее лоб себе в живот, поглаживая по голове. — Расслабься и получай удовольствие. Все будет. У тебя уже все есть.
Но Катя начинает рыдать ещё сильнее.
— Я просто надеялась… — поднимает на меня глаза. — Ты не подумай. Я люблю Демьяна. Очень. Я счастлива, что он у меня есть… Просто у нас столько было секса. И ничего не вышло. Это… как по привычке, знаешь, будто должна…
— Я ничего не думаю, Катюш, — говорю, стараясь звучать максимально уверенно. — Я понимаю, но ты больше никому ничего не должна. Ни свекрови, ни мужу бывшему, ни маме… Но обязана быть для нас с сыном счастливой и любимой. Любящей. Справишься?
***
Катя
— Екатерина Максимовна, — внимательно смотрит на меня главврач, — я понимаю, что у вас нету никакого мотива работать далее. Вы не нуждаетесь в денежных средствах, но мы — люди очень в вас нуждаемся. Я прошу вас. Пол года по две смены в неделю, пока я ищу замену сотрудникам.
— Я не знаю, правда, — вздыхаю. — Мне очень приятно, что вы пошли мне на встречу и разобрались в ситуации с увольнением, но у меня ребёнок! Ему нужна мама!
Кручу ручку сумочки в руках. Предложение очень соблазнительно. Я столько лет работала и училась…
— Казбек Витальевич, — вдруг без стука залетает в кабинет медсестра, — у нас там ситуация сложная. Угроза прерывания. Двадцать четвёртая неделя. Нужно ваше принципиальное решение по тактике ведения.
— Ваша тема, Екатерина Максимовна, — кивает мне главврач. — Пройдемте…
И что же я? Я встаю со стула.
— Халат мне хотя бы выдайте и руки разрешите помыть.
Мы спускаемся из административного блока в приёмный покой.
— Где она? — Спрашивает Казбек Витальевич.
— На УЗИ повезли, — семенит рядом медсестра, — Тамара Петровна сказала срок точный определить, что это не к ней в патологию, а ещё в гинекологию нужно оформлять…
— Ясно, — рявкаю, обрывая девчонку.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Серж Олли