Мария сидела в офисе и разбирала документы, когда зазвонил телефон. На экране высветилось "Папа". Она улыбнулась и взяла трубку.
— Привет, пап! Как дела?
— Дела... — голос отца звучал как-то странно, — Маша, можешь сейчас приехать? Поговорить нужно.
— Конечно, папочка. Что-то случилось?
— Приезжай, там скажу.
Мария забеспокоилась. Отец никогда не говорил таким тоном. Быстро закрыла документы, взяла сумку и поехала к родителям.
Дверь открыл Анатолий Викторович — высокий, седой мужчина с усталым лицом.
— Проходи, дочка, — сказал он, но не обнял, как обычно.
— Пап, что случилось? Ты какой-то грустный.
— Садись, — он указал на диван, — Поговорим.
Мария села, внимательно глядя на отца. Что-то определённо было не так.
— Маша, — начал Анатолий Викторович, — Мне вчера Борис рассказал про твой салон красоты.
— Что рассказал? — удивилась дочь.
— Что дела у тебя идут хорошо. Что клиентов много, прибыль неплохая.
— Ну да, слава богу, дела идут. А что?
— А то, — отец сел напротив, — что у тебя свой бизнес, а я всё ещё на пенсии!
Мария не поняла, к чему он клонит.
— Пап, ну так пенсия же заслуженная! Ты всю жизнь работал!
— Работал, — согласился он, — И что теперь? Пятнадцать тысяч в месяц! На что жить?
— Пап, а мы с мамой вам разве не помогаем? — удивилась дочь.
— Помогаете, — кивнул Анатолий Викторович, — По пять тысяч раз в месяц дадите. А этого мало!
— Мало? — растерялась Мария, — Пап, но мы же ещё продукты покупаем, лекарства, если нужно...
— Покупаете, — согласился отец, — Но этого недостаточно!
— А сколько нужно?
— Нужно, чтобы ты понимала — я твой отец! — повысил голос Анатолий Викторович, — Я тебя растил, учил, на ноги поставил!
— Конечно, папочка, — мягко сказала Мария, — И я это помню, ценю...
— Ценишь! — перебил он, — А помочь нормально не можешь!
— Как не могу? — обиделась дочь, — Мы же помогаем постоянно!
— Крохами помогаете! — возмутился отец, — А у тебя бизнес процветает!
— Пап, откуда ты знаешь, что процветает?
— Борис рассказал! Говорит, у тебя три кресла работают, мастера хорошие, очередь на записи!
Мария вздохнула. Дядя Боря, папин друг, иногда заходил в салон стричься. Видимо, наболтал лишнего.
— Пап, да, дела идут неплохо. Но это же не значит, что я купаюсь в деньгах!
— Не купаешься, но зарабатываешь! — настаивал Анатолий Викторович, — А я что? Сижу на шее у государства!
— Пап, ты же заслужил эту пенсию! Сорок лет проработал!
— Заслужил, не заслужил! — махнул рукой отец, — Маша, я хочу жить достойно!
— А разве вы живёте недостойно?
— Недостойно! — твёрдо сказал он, — Считаю каждую копейку, ни в театр сходить, ни в ресторан!
— Пап, а зачем в ресторан? — удивилась Мария, — Мама же отлично готовит!
— Готовит! А хочется иногда и в люди выйти! — возмутился Анатолий Викторович.
— Так выходите! Мы же деньги даём!
— Мало даёте! — отрезал отец, — Маша, тебе нужно увеличить помощь!
— На сколько увеличить?
— Как минимум в три раза! — заявил он.
— В три раза? — ахнула дочь, — Пап, это же пятнадцать тысяч в месяц!
— И что? — пожал плечами Анатолий Викторович, — У тебя есть!
— Откуда ты знаешь, что есть?
— Знаю! — уверенно сказал отец, — Борис рассказывал, какие цены у вас в салоне!
— Пап, цены-то есть, но есть и расходы! — попыталась объяснить Мария, — Аренда, зарплата мастерам, закупка материалов...
— Материалы, не материалы! — отмахнулся он, — Маша, ты же не нищенствуешь!
— Не нищенствую, но и богачкой не стала!
— А должна была! — неожиданно сказал Анатолий Викторович.
— Должна была? — переспросила дочь.
— Конечно! Я же в тебя столько вложил! — заявил отец.
— Как это вложил?
— А как? — удивился он, — Учил, содержал, в институт отправил!
— Пап, но это же нормально! Все родители детей содержат!
— Содержат! — согласился Анатолий Викторович, — А потом дети им помогают!
— Мы же помогаем!
— Мало помогаете! — повторил он, — Маша, я хочу от твоего бизнеса долю получать!
— Долю? — не поверила своим ушам дочь.
— Да, долю! — твёрдо сказал отец, — Процентов десять от оборота!
— Пап, ты что? — растерялась Мария, — Какая доля?
— Обычная доля! — пояснил он, — Я же инвестор!
— Какой инвестор? — не понимала дочь.
— Я в тебя инвестировал! — объяснил Анатолий Викторович, — Время, деньги, силы! Теперь хочу отдачу!
— Пап, но ты же отец! — возмутилась Мария, — Отцы не требуют отдачи!
— Требуют! — возразил он, — Нормальные отцы требуют!
— Какие нормальные?
— Которые умеют считать деньги! — пояснил Анатолий Викторович, — Маша, я всю жизнь на семью работал! Теперь семья должна на меня работать!
— Пап, мы же работаем! Помогаем постоянно!
— Недостаточно помогаете! — не сдавался отец, — Я хочу стабильный доход!
— А пенсия что?
— Пенсия — копейки! — махнул рукой он, — Маша, пойми, мне скоро семьдесят! Хочу пожить для себя!
— Как это для себя?
— Путешествовать хочу! В санатории ездить! В ресторанах обедать!
— Пап, так ездите! Мы же не против!
— Не против, но денег не даёте! — возмутился Анатолий Викторович.
— Даём сколько можем!
— Можете больше! — уверенно сказал он, — У тебя же бизнес!
— Бизнес — это не печатный станок для денег! — не выдержала Мария.
— А что это? — спросил отец.
— Это работа! Тяжёлая работа! С утра до вечера!
— Работа! — усмехнулся Анатолий Викторович, — По ногтям красить — тяжёлая работа!
— Пап! — обиделась дочь, — Я не только ногти крашу! Я управляю, планирую, с клиентами работаю!
— Работаешь! А я что, не работал? — возмутился он, — Тридцать лет на заводе вкалывал!
— Работал, конечно!
— Работал! И что получил? Нищенскую пенсию! — горько сказал отец.
— Пап, но это же не моя вина!
— Не твоя! — согласился Анатолий Викторович, — Но ты же можешь исправить!
— Как исправить?
— Делиться со мной! — просто сказал он.
— Мы же делимся!
— Мало делитесь! — снова повторил отец, — Маша, я последний раз говорю — хочу десять процентов от оборота!
— Пап, да это же безумие! — всплеснула руками дочь, — У меня оборот тысяч двести в месяц! Десять процентов — это двенадцать тысяч!
— И что? — не понял Анатолий Викторович.
— Как что? Это же огромные деньги!
— Для тебя не огромные! — отмахнулся он, — У тебя остаётся сто восемьдесят тысяч!
— Пап, а расходы? — возмутилась Мария, — Аренда — пятьдесят тысяч! Зарплата мастерам — восемьдесят! Материалы — двадцать!
— Остаётся пятьдесят! — подсчитал отец, — Тебе хватит!
— Пятьдесят тысяч на двоих с Андреем? — не поверила дочь, — Пап, да мы ипотеку платим тридцать тысяч!
— Ипотеку! — фыркнул Анатолий Викторович, — А нам что, на хлеб с водой жить?
— Не на хлеб с водой! У вас пенсия, наша помощь!
— Этого мало! — упрямо повторил отец.
— Пап, а если у меня дела пойдут плохо? — спросила Мария, — Тоже буду тебе платить?
— Плохо не пойдут! — уверенно сказал он, — Борис говорит, у вас всегда очередь!
— Сегодня очередь, завтра конкуренты появятся!
— Появятся, не появятся! — отмахнулся Анатолий Викторович, — Маша, я решение принял!
— Какое решение?
— Либо ты мне платишь, либо я в салон приду и всем расскажу, какая ты неблагодарная дочь!
— Что? — ахнула Мария.
— То и говорю! — твёрдо сказал отец, — Расскажу клиентам, что дочка отца не содержит!
— Пап, ты же шутишь?
— Не шучу! — покачал головой Анатолий Викторович, — Я серьёзно!
— Пап, но это же шантаж!
— Не шантаж, а справедливость! — возразил он, — Ты должна родителей содержать!
— Должна, но не обязана отдавать весь доход!
— Не весь! Десять процентов! — поправил отец.
— Пап, это безумие! — повторила Мария.
— Безумие — это когда дочка живёт в достатке, а родители нищенствуют! — возмутился Анатолий Викторович.
— Мы не нищенствуем! — вмешался голос из кухни.
В комнату вошла мама — Галина Петровна, небольшая женщина с добрыми глазами.
— Привет, мамочка, — обрадовалась Мария.
— Привет, дочка, — мама села рядом с ней, — Толя, что ты от ребёнка требуешь?
— Справедливости требую! — отрезал отец.
— Какой справедливости? — спросила жена, — Дети нам помогают как могут!
— Могут больше! — упрямо сказал Анатолий Викторович.
— Откуда ты знаешь, что могут? — возмутилась Галина Петровна, — У них своя семья, свои расходы!
— Их расходы — их проблемы! — отрезал он.
— Толя! — укоризненно сказала жена, — Как ты можешь такое говорить?
— Могу! Потому что справедливо! — не сдавался отец.
— Пап, — тихо сказала Мария, — А если я откажусь?
— Не откажешься! — уверенно ответил Анатолий Викторович.
— А если всё-таки откажусь?
— Тогда увидишь, что будет! — пригрозил он.
— Что будет? — спросила дочь.
— Приду в салон и устрою скандал! — заявил отец, — Всем расскажу, какая ты!
— Толя, опомнись! — возмутилась Галина Петровна, — Что ты говоришь?
— Правду говорю! — не сдавался он, — Дочка должна родителей содержать!
— Содержать, но не грабить! — отрезала жена.
— Не грабить, а справедливо делиться! — возразил Анатолий Викторович.
Мария встала с дивана:
— Знаете что, пап? Давайте я подумаю.
— Думай! — согласился отец, — Но недолго! Неделю даю!
— Толя! — возмутилась Галина Петровна, — Какая неделя? Что за ультиматумы?
— Нормальные ультиматумы! — отрезал он, — Пусть решает!
Мария обняла маму:
— Мамочка, не переживай. Всё будет хорошо.
— Будет, если примешь правильное решение! — добавил отец.
— Приму, пап. Обязательно приму.
Мария вышла из родительского дома с тяжёлым сердцем. Всю дорогу думала об этом разговоре. Дома рассказала всё мужу Андрею.
— Андрюш, что делать? — спросила она.
— А что тут думать? — пожал плечами муж, — Конечно, отказываться!
— А если он придёт в салон?
— Пусть приходит! — сказал Андрей, — Увидят клиенты, какой у тебя отец.
— Но репутация пострадает!
— Пострадает, — согласился муж, — Но это лучше, чем всю жизнь его содержать.
Мария кивнула. Андрей был прав. Через неделю она позвонила отцу:
— Пап, я решила. Не буду платить десять процентов.
— Не будешь? — удивился Анатолий Викторович.
— Не буду. Но помогать будем по-прежнему.
— По-прежнему мало! — возмутился он.
— Тогда извини, пап. Это моё решение.
— Ну тогда готовься! — пригрозил отец, — Увидишь, что будет!
Но ничего не случилось. Анатолий Викторович так и не пришёл в салон. Видимо, сам понял, что это будет выглядеть неприлично.
А через месяц он снова позвонил:
— Маша, может, всё-таки пять процентов?
— Нет, пап, — твёрдо ответила дочь, — Будем помогать как раньше. Или никак.
Отец вздохнул и согласился на старые условия. Видимо, понял, что лучше мало, чем совсем ничего.
Так Мария поняла важную истину: любовь детей к родителям не измеряется деньгами. А требовать долю от чужого труда — это уже не любовь, а жадность.