Катя бросила сумку с продуктами на кухонный стол, и послышался легкий треск — кажется, пострадала упаковка с молоком. Сергей даже не оторвался от экрана ноутбука, привыкший к ее эмоциональным выходкам.
— Сережа, — ее голос звучал мягко, почти как у официантки в уютной кофейне, — а с чего ты взял, что твоя мама может устраивать свои посиделки на нашей даче?
Сергей отложил ноутбук, удивленно взглянув на жену. В ее глазах мелькали искры раздражения — верный знак, что разговор будет непростым.
— Какие еще посиделки? — Он потер виски, пытаясь вспомнить. — Маме же в ноябре только шестьдесят стукнет.
— Вот именно. А она уже разослала всем приглашения. На нашу дачу. И даже не подумала спросить меня.
Катя потянула за кончик шарфа, который всегда носила — привычка, унаследованная от бабушки. Когда она нервничала, ей обязательно нужно было что-то развязать или поправить.
— Катюш, ну что ты завелась? — Сергей поднялся и попытался обнять жену. — Дача просторная, всем места хватит.
Она отшатнулась, словно он был чужим.
— Дело не в месте, Сережа. Дело в том, что я не собираюсь тратить выходные на готовку для твоих родственников. И когда это стало нормальным — решать за меня?
— Да никто за тебя не решает! — Сергей повысил голос. — Мама просто спросила, можно ли…
— Спросила тебя. А меня кто-нибудь спросил?
Катя подошла к окну, скрестив руки. За стеклом лил ноябрьский дождь, превращая двор в унылую кашу из грязи и опавших листьев.
— Знаешь, — она обернулась, и в ее голосе уже не осталось мягкости, — я уеду на выходные к Лене. Пусть твоя мама празднует, где хочет, но без меня.
— Катя, хватит! — Сергей схватил ее за запястье. — Ты понимаешь, как это выглядит?
— Понимаю. Это выглядит так, будто я уважаю себя.
Лена жила в большом доме на краю города, где каждый забор был выше человеческого роста, а на воротах висели таблички «Осторожно, собака». Хотя у Лены был только кот Маркиз, который и мухи не обидит.
— Ну, давай, выкладывай, — Лена разлила чай по изящным чашкам. — Что опять учудила твоя свекровь?
Катя рассказала, то и дело поправляя волосы или потягивая чай. Лена слушала, лишь изредка кивая.
— И сколько гостей она пригласила? — закончила Катя.
— Понятия не имею, но, зная Елену Ивановну, человек сорок, не меньше. У нее подруг — как звезд на небе.
Лена была единственной, кто называл свекровь Кати по имени-отчеству, а не «тетя Лена» или «мама». И единственной, кто не стеснялся говорить о ее привычке все контролировать.
— Сорок человек, Лен! Представляешь? Мне одной их всех обслуживать!
— А Сергей что?
— А Сергей… — Катя замолчала, помешивая чай. — Сергей думает, что я раздуваю проблему. Что дача общая, и его мама может делать, что хочет.
— Ну конечно. Право у нее есть, а работа — на тебе.
Лена подошла к окну, двигаясь так, будто танцевала, даже просто переходя через комнату.
— А знаешь, может, это и к лучшему?
— Что к лучшему?
— Ну, подумай. Сергей тебя вообще слышит? Когда вы в последний раз что-то делали вдвоем? Не считая поездок за продуктами или собраний в школе у Вани.
Катя отставила чашку. Лена всегда умела бить в точку.
— Мы… мы же семья. У всех бывают трудные времена.
— Катюш, я тебя знаю сто лет. Помню, какой ты была, когда мы только познакомились.
Они встретились в университете, на первом курсе юрфака. Лена тогда носила яркие свитера и красные кеды, а Катя была образцовой студенткой в аккуратных костюмах. Но дружба завязалась мгновенно — наверное, потому что они идеально дополняли друг друга.
— Ты тогда точно знала, чего хочешь. Помнишь, как мечтала открыть свою фирму, путешествовать, жить в доме с видом на реку…
— Лен, хватит. У меня семья, сын…
— И что, из-за этого ты должна забыть о себе? Это же глупость.
Лена вернулась к столу, посмотрела на подругу.
— Знаешь, что я думаю? Твоя свекровь специально все это затеяла.
— Что затеяла?
— Она знает, что ты занята, что у тебя куча дел. Но устраивает праздник там, где тебе придется всех обхаживать. Это же идеальный план — выглядит, как забота о семье, а на деле ты просто прислуга.
Катя хотела возразить, но слова застряли. А ведь правда — почему не кафе? Почему не ресторан? У Елены Ивановны денег на это хватило бы.
— Может, я просто накручиваю себя? — тихо спросила Катя.
— А сколько раз ты отказывалась от своих планов из-за Сергея или его матери?
Катя начала считать и остановилась на пятом случае.
Вернулась она домой в воскресенье вечером. Сергей сидел в гостиной, хмурый, рядом стояла дорожная сумка.
— Ты куда? — спросила Катя, вешая пальто.
— Мы едем к маме. Праздник будет у нее дома.
Он говорил холодно, не глядя на жену.
— Мы — это кто? — уточнила Катя.
— Я и Ваня. А ты можешь остаться, раз тебе так не нравится моя семья.
Катя налила себе воды, чувствуя, как дрожат руки — то ли от злости, то ли от усталости.
— Сергей, я никогда не говорила, что мне не нравится твоя семья.
— Правда? А как еще понимать твое поведение?
— А как понимать то, что решения принимаются без меня?
— Решения! — Сергей фыркнул. — Мамин день рождения — это теперь решение?
— Когда это касается моего времени и сил — да, это решение.
Они стояли друг напротив друга, и Катя вдруг поняла, что смотрит на чужого человека. Когда это началось? Когда Сергей стал адвокатом своей матери, а не ее мужем?
— Знаешь что, — сказала она спокойно, — езжайте. И Ваню берите. Пусть побудет с бабушкой.
— Серьезно? — Сергей удивился. — Ты не будешь устраивать сцен?
— Не буду.
Дверь хлопнула, и Катя осталась одна в квартире. Тишина была такой густой, что казалось, ее можно потрогать.
Она прошлась по комнатам, разглядывая следы их жизни. Свадебные фото, где они смеялись. Ванины поделки на полке. Сергеевы ботинки у входа.
А что было ее? Только ее, без слова «наше»?
Катя достала из шкафа коробку с фотографиями, старыми билетами, открытками. Жизнь до брака. На одном снимке она стояла у реки, в легком платье, с улыбкой, будто мир был у ее ног. Когда это было? Восемь лет назад? Десять?
Она набрала Лене.
— Лен, это я. Ты серьезно звала в Москву на выставку?
— Серьезно. А что?
— А то, что я еду. Завтра беру отпуск.
— А работа? Проекты?
Катя рассмеялась — впервые за долгое время.
— Пусть подождут. Мне тридцать семь, Лен. Я имею право на выставки.
Отпуск оказался проще, чем она думала. Ее коллега Илья давно хотел взять больше задач, и начальство без проблем отпустило Катю в Москву — «перенимать опыт».
Сергей звонил дважды. Первый раз спросил, когда она вернется. Второй — где лежат Ванины тетради. Разговоры были короткими, как телеграммы.
В Москве было ветрено, но Катя чувствовала себя легко, как на отдыхе. Они с Леной бродили по галереям, засиживались в кафе, болтали обо всем на свете.
— Знаешь, — сказала Лена, когда они гуляли по Арбату, — ты изменилась за эти дни.
— Как это?
— Перестала оправдываться за каждое свое желание. Вчера в кафе ты просто заказала десерт, без «а что ты думаешь?» или «может, что-то другое взять?».
Катя задумалась. А ведь правда — когда она начала спрашивать разрешения на свои желания?
— Лен, а можно с Сергеем что-то исправить?
— Не знаю. А ты хочешь?
Вопрос ошеломил. Хотела ли она? Или просто считала, что должна хотеть?
— Не знаю, — честно ответила Катя. — Может, поговорить с ним серьезно?
— А сколько раз ты уже пыталась?
Ответа не было.
В последний день они пошли в театр. Спектакль рассказывал о женщине, которая всю жизнь подстраивалась под других, а в пятьдесят поняла, что потеряла себя.
— Грустно, — сказала Лена, когда они вышли.
— Зато правдиво, — ответила Катя.
Дома ее встретил хаос: грязные тарелки, разбросанные вещи, крошки на полу. Катя убралась, как делала это годами — на автомате.
Сергей вернулся вечером, усталый и какой-то потерянный.
— Привет, — сказал он. — Как поездка?
— Хорошо. Как праздник?
— Нормально. Мама спрашивала, где ты.
— И что ты сказал?
— Что ты в командировке.
— Ясно.
Они молчали. Сергей открыл холодильник, что-то искал.
— Катюш, давай поговорим?
Катя выключила телевизор, посмотрела на мужа.
— Давай.
Он сел за стол, она осталась стоять.
— Я подумал… Может, мы слишком часто вовлекаем тебя в дела моих родителей.
— Не вовлекаете. Просто решаете без меня.
— Ну, в общем, да. — Сергей потер лоб. — Давай договариваться впредь.
— Хорошо.
— И мама сказала, что поможет с готовкой, если еще раз соберемся на даче.
Катя кивнула. Все слова были правильными, но внутри ничего не отзывалось.
— Сергей, а когда ты в последний раз спрашивал о моих планах? Не семейных, а моих.
— Каких еще твоих? Мы же семья.
— Ну, например, когда я хотела записаться на курсы итальянского. Или съездить куда-нибудь вдвоем.
Сергей нахмурился.
— Курсы… Это было неудобно. А поездки — у нас же дача, зачем куда-то ехать?
— А если я не хочу на дачу?
— Ну, езжай, куда хочешь. Я же не против.
И тут Катя поняла. Он не видел разницы между «не против» и «хочу с тобой». Ее желания для него были прихотями, которые можно разрешить.
— Сергей, помнишь, о чем мы мечтали, когда поженились?
— О детях, о квартире… Мы же всего добились. — Он развел руками.
— А я мечтала, чтобы у нас была общая жизнь. Не просто жить рядом, а быть вместе.
— У нас и есть общая жизнь.
— У нас общие дела. Это не то же самое.
Сергей попытался обнять ее, но Катя осталась неподвижной.
— Давай не будем усложнять. Мы любим друг друга, у нас сын, нормальная семья. Ну, ссоримся — кто не ссорится?
— Это не ссора, Сергей. Это другое.
Он отступил, посмотрел на нее.
— Что ты хочешь сказать?
— Мне нужно время, чтобы понять, чего я хочу.
— Сколько времени?
— Не знаю. Может, месяц. Может, больше.
— А Ваня? Он и так переживал, пока тебя не было.
Упоминание сына кольнуло. Катя села напротив.
— Ваня останется дома. А я поживу у Лены.
— У Лены? — Сергей нахмурился. — Она же разведенная. Будет тебе голову забивать.
— Лена будет советовать мне слушать себя. И, знаешь, это то, что мне нужно.
Катя собрала вещи быстро — только самое необходимое. Сергей ходил по квартире, то появляясь, то исчезая.
— Хотя бы Ване объясни, что происходит, — сказал он, когда она закрыла сумку.
— Объясню. Скажу, что мне нужно время разобраться в себе.
— А если он спросит, когда ты вернешься?
— Скажи правду — что пока не знаю.
Катя вышла, оглянувшись на Сергея. Он стоял в гостиной, растерянный.
— Это не значит, что я тебя не люблю, — сказала она.
— А что это значит?
— Это значит, что я хочу вспомнить, кто я такая. Без приставок «жена» или «мама».
Лена встретила ее молча, просто обняла и показала комнату.
— Долго будешь себя терзать? — спросила она за чаем.
— Я не терзаю. Пытаюсь понять, можно ли что-то изменить.
— А если нельзя?
— Не знаю.
Лена погладила кота.
— Знаешь, что я думаю? Ты уже все поняла. Просто боишься это признать.
— Почему ты так решила?
— В Москве ты была другой. Счастливой. Когда ты дома была такой?
Катя задумалась и не вспомнила.
Дни шли ровно. Катя работала, заезжала домой, когда Сергея не было, чтобы повидать Ваню. Сын воспринял ее переезд спокойно — в его пятнадцать лет родительские проблемы казались не такими уж важными.
— Мам, ты долго у тети Лены будешь? — спросил он, когда они разбирали его учебники.
— Не знаю, сынок. Тебе мешает?
— Нет. Просто ты другая стала. Не злая.
— А я была злая?
— Ну, не злая. Напряженная. А теперь нормальная.
Его слова задели. Значит, он видел, что она была несчастна. Как давно?
Сергей звонил раз в несколько дней. Рассказывал о работе, передавал приветы от мамы. Обычные разговоры, но Катя чувствовала, что они говорят на разных языках.
— Катюш, сходим в театр? — предложил он однажды. — Ты же хотела на «Гамлета».
— Ты хочешь в театр?
— Хочу, если это поможет нам.
— А если не поможет?
— Я не понимаю, чего ты хочешь.
— Я хочу, чтобы тебе было интересно со мной. Не ради отношений, а просто так.
— Мне интересно.
— Правда? А о чем мы говорили в последний раз? Не о Ване, не о работе — о нас?
Сергей замолчал.
— Не помню, — признался он.
Прошло полтора месяца. Катя сидела в парке, глядя на опавшие листья. Осень была теплой, словно не хотела уходить.
Рядом присела пожилая женщина с пуделем.
— Красиво тут, — сказала она, глядя на деревья.
— Красиво, — согласилась Катя.
— Я каждый день тут гуляю. Лет пятнадцать уже. И каждый раз думаю — как можно не замечать такую красоту?
— Я здесь временно, — сказала Катя. — Гостю у подруги.
— А-а, понятно. У меня тоже подруга когда-то гостила. Тоже с мужем не ладила.
— И что было потом?
— Поняла, что можно жить иначе. Вышла замуж снова, родила сына в сорок два. Теперь счастлива.
— А первый муж?
— Нашел женщину, которой нужен был именно он — спокойный, надежный. Они счастливы.
Женщина ушла, а Катя осталась думать о том, что значит «жить правильно».
Решение пришло утром. Катя проснулась и знала, что делать.
Она позвонила Сергею и предложила встретиться в кафе, где они бывали в первые годы брака. Сергей пришел раньше, нервно теребил меню.
— Ну что, — сказал он, когда принесли кофе, — поговорим наконец?
— Поговорим, — кивнула Катя.
— Я все понял. Ты права, я мало времени тебе уделял. Давай начнем заново. Я даже дом присмотрел — в новом районе, с видом на парк.
Катя смотрела на него. Он старался, предлагал решения. Хороший человек, который хочет сохранить семью.
— Сергей, дело не в доме.
— А в чем? Скажи, что изменить.
— Нельзя изменить то, чего нет.
— Что ты имеешь в виду?
Катя взяла чашку, согревая руки.
— Между нами нет того, что должно быть. Есть привычка, обязанности, уважение. Но нет главного.
— Чего?
— Интереса друг к другу. Желания делиться, удивляться. Мы как соседи, которые делят квартиру.
Сергей молчал, размешивая кофе.
— И что ты предлагаешь?
— Развод.
Слово упало, как камень. Сергей посмотрел на нее.
— Серьезно?
— Серьезно.
— А Ваня?
— Ваня справится. Лучше честные разведенные родители, чем те, кто притворяются.
— Катюш… Может, попробуем? Ради того, что было?
— А что было, Сергей? Честно — что?
Он задумался.
— Была любовь, — сказал он.
— Была. В прошедшем времени.
— Но может вернуться.
— Не вернется. — Катя убрала руку. — Знаешь, почему? Потому что я была счастлива этот месяц. Не с тобой — а отдельно.
Сергей кивнул, и в этом кивке было понимание.
— Хорошо. Развод так развод.
— Вот так просто?
— А что еще? Ты права — заставлять нельзя.
Они допили кофе, разделили счет. На улице Сергей остановился.
— Катюш, можно вопрос?
— Можно.
— Когда ты поняла, что все?
— Когда перестала переживать из-за наших ссор. Когда поняла, что мне все равно.
Они разошлись. Катя шла по улицам и думала, что конец — это тоже начало.
Развод прошел тихо. Квартиру оставили Сергею — он выплачивал ипотеку. Ваня решил жить с отцом, но проводить выходные с матерью.
— Мам, ты не грустишь? — спросил он, когда они обустраивали ее новую квартиру.
— Нет, сынок.
— А папа грустит.
— Привыкнет. Люди привыкают.
— А ты привыкла?
Катя повесила фото — она у реки, молодая, счастливая.
— Я не привыкла. Я живу.
Через год Сергей встретил Марину — спокойную женщину, которая любила вязать и смотреть фильмы. Они подходили друг другу.
Катя увидела их в магазине. Марина выбирала шторы, держа Сергея за руку. Он выглядел довольным.
— Привет, — сказал он.
— Привет. Знакомить будешь?
Он представил Марину. Обычная женщина, без сложных вопросов.
— Ну как? — спросила Лена позже.
— Она ему подходит.
— Не обидно?
— За что? Я же не пыталась его изменить. Я просто не была той, кто ему нужен.
Прошло три года. Катя работала в новой фирме, ездила на конференции, учила итальянский, ходила в театр. Ваня привык к новой жизни и шутил, что у него теперь «два дома, как у богачей».
Сергей женился на Марине. Катю не звали на свадьбу, и она не обиделась.
— Мам, ты замуж не выйдешь? — спросил Ваня.
— Не знаю. А если выйду — ты не против?
— Нет. Главное, чтобы он был нормальный.
— А что значит нормальный?
— Чтобы ты не злилась. Ты когда злишься, страшная.
Катя рассмеялась. Дети — лучшие наблюдатели.
Игоря она встретила в книжном, когда они потянулись за одной книгой — путеводителем по Тоскане.
— Берите, — сказал он, уступая.
— Спасибо. В Италию собираетесь?
— Да. А вы?
— И я.
Они разговорились, потом пили кофе, потом… оказалось, что им хорошо вместе. Не ради семьи или планов — просто хорошо.
— Не боишься ошибиться снова? — спросила Лена.
— Какой ошибки? Я не выхожу замуж. Просто встречаюсь с человеком.
— И что дальше?
— Посмотрим. Может, поженимся. Может, расстанемся. Кто знает?
— Раньше ты бы переживала из-за этого.
— Раньше я думала, что жизнь должна быть по плану. Замуж, ребенок, квартира, дача. А потом? Состариться, так и не поняв, кто ты?
— И кто ты?
Катя посмотрела в окно. Весна была в разгаре — ее четвертая весна после развода.
— Я — это я. Не жена, не мама, не дочь. Просто Катя. И мне нравится быть просто Катей.
Лена подняла чашку.
— За просто Катю!
— За просто Катю, — улыбнулась Катя.